Хранители: музеи в годы Великой Отечественной войны. Исаакиевский собор.
Теперь, когда тысячи туристов осматривают Исаакиевский собор как памятник классицизма в русской архитектуре и любуются ожившими после реставрации многочисленными росписями и мозаикой, трудно представить себе, каким он был мрачным, сырым и холодным в блокадные годы. Зловещим гулом откликались его своды на каждый шаг по мраморным плитам. Но именно он стал домом для многих музейных коллекций на время блокады Ленинграда.
Экспонаты многих музеев города решено было укрыть за толстыми стенами Исаакиевского собора и в его подвале. Логика строилась на том, что Исаакиевский собор противник, скорее всего, захочет сохранить, как репер, то есть точку, по которой наводят орудия. К тому же собор не был военным объектом, а значит была надежда, что бомбить его если и будут, то в самую последнюю очередь. Сияющую позолоту куполов собора закрасили темно-серой масляной краской, под цвет пасмурного неба, а на крыше разместили посты противовоздушной обороны, в которых служили мобилизованные девушки с музыкальным образованием и незрячие слухачи, которых призывали на военную службу для «отслушивания» немецких самолетов. В скверике около собора разместили зенитные орудия.
Окна Исаакиевского собора заложили кирпичами и мешками с песком, чтобы защитить музейные коллекции от бомб и фугасов. В общей сложности в соборе хранилось более 120 тысяч музейных ценностей. Ящики с экспонатами стояли штабелями высотой до 6 метров. Передвигаться между ними можно было только в полной темноте по узким проходам. В таких условиях — во тьме и морозной сырости — и работали музейщики: проверяли состояние картин и других экспонатов, выносили их сушить и проветривать, при необходимости даже реставрировали. В этом им помогали сотрудники Эрмитажа, с которыми те постоянно консультировались.
Жили музейщики там же, в подвале собора, где стояла буржуйка и были построены нары. Летом 1941 года, когда сотрудники пригородных музеев перевозили коллекции в собор, никто из них не ожидал, что останется здесь на всю зиму, поэтому они оказались в летней одежде, к тому же вместе с шестьюдесятью взрослыми в подвале оказалось трое детей сотрудников — четырех, пяти и шести лет. Всех их одевали и снабжали одеялами музейщики Ленинграда. В каменном мешке подвала и в самом соборе, где топили вторую буржуйку, температура всю зиму не поднималась выше 5-7 градусов. К тому же на полу подвала скопился слой воды, и передвигаться приходилось в полной темноте по узким дощечкам, проложенным над нею.
Из 60 музейных работников, населявших подвал Исаакиевского собора, 20 человек погибли в первую же зиму от голода и холода. Остальные были настолько ослаблены, что летом 1942 года Управление по делам искусств организовало специальный стационар для восстановления их здоровья: к тому времени работать могли уже только 12 сотрудников. Всех, кто выжил, переместили в здание гостиницы «Астория», где было устроено общежитие для работников культуры и искусств, в нем поселились и многие из тех, кто перезимовал в подвалах Эрмитажа.
Почти чудом выжил в блокаду и Летний сад. Вот что рассказал главный садовод Летнего и Михайловского садов Петр Кондратьевич Лобанов: «Имущество дворца-музея Петра I было перевезено в Исаакиевский собор, туда же переехала контора дирекции сада и научные сотрудники музея. Неоднократно разбивавшиеся вблизи дворца бомбы и снаряды разбивали стекла, а иногда и целые рамы. В павильон Росси попал снаряд и разрушил часть его со стороны Мойки. Осенью сад заняли войска. В помещении дирекции и сторожке разместились военные. Нам предложено было перебраться в Михайловский сад. Там тоже разместилась войсковая часть, команда ПВО и население рыли траншеи. Бомбы, падавшие на газоны в садах иногда взрывались, выбрасывая вверх землю и делая большие воронки, а иногда уходили глубоко в землю, не разорвавшись. Мы ежедневно ходили в Летний сад. Не имея возможности справиться с опадающей листвой, я попросил военных помочь нам сгребать листья, объяснив им, что при падении зажигательных бомб на землю листва может загореться, взорвать кучи снарядов и уничтожить весь старинный уникальный сад. Они охотно согласились и вместе с нами стали сгребать листья.»
Музейные коллекции, которые пережили блокаду в Исаакиевском соборе, еще долго оставались там — вывозить их было некуда, дворцы Петергофа, Пушкина (Царского Села), Ораниенбаума, Красногвардейска (Гатчины) были разрушены. Только в 1948 году последние ящики с экспонатами перевезли в специально созданное для этих целей Центральное хранилище музейных фондов пригородных дворцов-музеев Ленинграда. Восстановление же дворцов-музеев заняло несколько десятилетий. Потребовалась и полная реставрации самого Исаакиевского собора, которая длилась 16 лет.