Люди ИСАА: Фролова Елена Геннадьевна
Интервью с Еленой Геннадьевной Фроловой (кандидат филологических наук, доцент кафедры филологии стран Юго-Восточной Азии, Кореи и Монголии)
Интервьюер Ульяна Королева:
«Цель нашего интервью – показать преемственность поколений, увековечить память о людях, которые посвятили многие годы жизни работе в нашем любимом ИСАА. Они не только передают свои знания и опыт студентам, но и поддерживают и наставляют их, помогая начать свой профессиональный путь, становясь образцом, достойным подражания. В беседе с Еленой Геннадьевной для меня будто по-иному открылась любовь к выбранной мной специальности. Елена Геннадьевна внесла большой вклад в развитие как мировой филиппинистики, относительно молодой научной дисциплины, так и филиппинистики именно в нашем Институте, где уже много лет преподает студентам тагальский язык и другие филологические дисциплины. Искренняя любовь Елены Геннадьевны к этой прекрасной далекой стране не может не внушать желание изучить, понять и полюбить ее. Теплота и радушие, которыми Елена Геннадьевна всегда делится со своими студентами, покоряет с первой пары, прививает учащимся любовь к Институту, родной кафедре и их душевной атмосфере. Рассказы о временах юности еще сильнее вдохновляют нас на научную работу, ведь мы своими глазами видим, что даже крупные ученые когда-то были такими же студентами».
— Здравствуйте, Елена Геннадьевна! Предлагаю начать с истоков: как Вы пришли в востоковедение, к изучению далеких Филиппин?
— В те времена, когда я поступала в Институт, у нас не было права выбора языка, мы могли только высказать какое-то пожелание. Когда объявляли состав групп, и я услышала: «Тагальская группа», – честно говоря, я даже не знала, где вообще говорят на таком интересном языке. Я решила про себя, что это где-нибудь в Африке, потому что географию Азии я хорошо знала и понимала, что такой страны, как Тагалия, нет. Но оказалось, что это Филиппины.
А востоковедение… Муж приятельницы моей мамы был японистом. Моя сестра занималась с ним японским языком, и интерес к Востоку возник тогда, потому что в те времена это было что-то малоизвестное. Я стала читать книги про Восток, больше всего меня заинтересовала Индия, потому что это страна очень богатой культуры, причем разной: и музыкальной, и танцевальной. Уже тогда показывали индийские фильмы и издавали книги индийских авторов. Я была настроена на то, чтобы поступать на хинди, написала на него заявление, но мне достались Филиппины, о чем я никогда не жалела, потому что они оказались не менее интересными, чем Индия.
— Каким был Ваш опыт как студентки ИСАА? Каким тогда был Институт? Каким было Ваше первое впечатление от учебы?
— Опыт был, наверное, стандартный. Я хорошо училась в школе и была настроена и в институте продолжать в том же духе. Институт, конечно, был тогда совсем другой. Он был очень маленький, компактный. Практически все в Институте более-менее друг друга знали. Общение было довольно активное, как между студентами, так и между студентами и преподавателями. Поступив в Институт, мы сразу начинали ощущать себя будущими востоковедами, нас как бы принимали в профессиональную среду. Учеба была чрезвычайно интересной. Сейчас, поступая, вы больше знаете про Восток. Тогда сведений у нас было не так много, и поэтому основная масса информации была новой. Как филологам нам читали, в первую очередь, литературы стран Востока – чрезвычайно интересный курс. И у нас были такие замечательные лекторы как, например, Алиханова Юлия Марковна (Алиханова Ю.М. – к.ф.н., доцент кафедры индийской филологии до 1 января 2017 г., 1936–2024) – потрясающий специалист по литературе Индии. Все студенты слушали ее, затаив дыхание. Поэтому учиться в Институте всегда было интересно. Конечно, что-то было сложнее, что-то – проще, но скучно никогда не было.
— Какое Ваше самое яркое воспоминание за время учебы?
— Если говорить про самое яркое воспоминание, то это, наверное, «период картошки», когда нас посылали на 2-3 недели в совхоз, мы жили в пионерском лагере и каждый день выходили в поле собирать картошку. Там происходили, конечно, всякие инциденты. Потом наши ребята писали песни для общеинститутских вечеров и даже сочинили «Картофельную оперу», очень веселую и ироничную. Работать на картошке было непросто, но это был опыт тесного общения между студентами, поэтому нам было весело.
Еще мы ездили небольшой группой на практику в Тбилиси, в Тбилисский университет, где мы познакомились с их библиотекой, и, конечно, много гуляли по городу. Все мероприятия, не связанные напрямую с учебой, создавали особый дух, дружеский настрой среди студентов, давали возможность ближе узнать друг друга и сплотиться.
А еще из таких ярких воспоминаний – это, конечно, физкультура, которая проходила так же, как и у вас, на Ленинских горах. Девочек тогда брали не больше 15%, и спортсменки к нам особенно никогда не стремились поступить. А мы все равно были вынуждены участвовать в межфакультетских соревнованиях и соревноваться с командами того же филфака и многих других факультетов, где было много профессиональных спортсменов.
Конечно, у нас проходили и вечера. У нас была очень хорошая самодеятельность, выходила стенгазета «Восток», которую готовили две сменные редакции, и там освещались разные институтские события. Я помню, когда решили придумать институтский значок, там был помещен такой лозунг: «Каждый, даже дурачок, пусть придумает значок». Так что жизнь в Институте била ключом, было много всего интересного.
— Расскажите о своем опыте стажировок. Когда случилась Ваша первая поездка на Филиппины? Какое впечатление она произвела на Вас тогда, в самом начале пути?
— К сожалению, стажировок на Филиппинах в то время не было, потому что нашу группу набрали еще за год до установления дипломатических отношений с этой страной. Поэтому я поехала на Филиппины на три месяца только в 1983 году, когда уже была преподавателем МГИМО. Раз в несколько лет преподавателей отправляли в страну изучаемого языка для сбора учебных материалов, таких как аудио, газеты, учебники. На Филиппинах тогда никто не собирался преподавать иностранцам тагальский язык, поэтому можно было приобрести только учебники для филиппинцев.
Если говорить про первые впечатления о Филиппинах, я скажу, наверное, от противного. Когда я через три месяца вернулась с Филиппин, это было примерно 9 марта, вышла из аэропорта и поехала домой, у меня было такое зрительное ощущение, что после того, как я долго смотрела цветной фильм, меня переключили на черно-белый. Если вы посмотрите картины филиппинских художников, вы обратите внимание на то, что там никогда нет пустого пространства. На Филиппинах и природа, и люди, и характеры – все такое яркое, бьющее фонтаном эмоций. И переход от этой яркости и многоцветности к нашему мартовскому серо-черно-белому пейзажу мне бросился в глаза. Так что первое впечатление от Филиппин – это обилие цветов, эмоций и яркости.
— Какое Ваше любимое место на Филиппинах?
— Не знаю, все-таки я не так долго была на Филиппинах. Наверное, если бы мне предложили пожить подольше, может быть, я бы выбрала о. Бохоль, потому что он мне очень понравился своей природой и не таким уж обилием туристов. Он более естественный и природный, чем та же Манила. Но если говорить о студентах, то хорошо пожить на о. Себу. Конечно, надо обязательно побыть в Маниле, посмотреть достопримечательности и исторические места. Но особенно интересно будет посетить острова, где вы больше прочувствуете дух страны, образ жизни. А природа на Филиппинах, мне кажется, везде настолько богата, что впечатлений хватит на много лет.
— Хоть на распределении Вам так и не достался хинди, жизнь все равно привела Вас в Индию. Расскажите, пожалуйста, об опыте работы там.
— Как я всегда говорю, пути Господни неисповедимы. Когда я ездила на Филиппины, я познакомилась с представителем Союза Советских Обществ Дружбы (ССОД), индологом Заурием Серапионовичем Циколией (1939–1999). Он иногда привлекал меня для разных мероприятий, работы переводчиком с нашими делегациями. И больше, чем через 10 лет, когда он поехал представителем ССОД в Индию, он предложил мне закончить курс преподавания русского языка как иностранного в Институте русского языка имени А.С. Пушкина и поехать преподавателем в Индию. Индия находилась в рамках моей специальности, да и это были непростые для России 90-е годы, когда зарплата преподавателей была совершенно смешная, поэтому я согласилась на этот непростой шаг. И вот два с лишним года я проработала в Индии в нашем Культурном центре сначала в Дели, потом в Калькутте, где преподавала русский язык.
Я до сих пор жалею, что из-за большой занятости я в Индии успела посмотреть далеко не все, что хотела бы. Но тем не менее, все-таки что-то за это время я успела увидеть, о чем совершенно не жалею. И хочу сказать, что индийцы оказались очень способными к русскому языку, особенно образованные индийцы, которые уже хорошо владели разными языками. Все-таки родственность индоевропейских языков проявляется в том, что они, по сравнению с представителями многих других этнических групп, русский язык воспринимали очень легко.
— Для многих наших студентов и абитуриентов Филиппины – это прежде всего пляжи и тропики. Давайте заложим фундамент: что такое филиппинистика как серьезная научная дисциплина? Что она изучает, и почему она так важна для понимания не только самой страны, но и всего региона?
— Да, первое впечатление о Филиппинах – это пляжи, тропики и филиппинский ром, который дешевле кока-колы. Во-первых, Филиппины имеют уникальную историю. Сначала Филиппины были единственной колонией Испании в Юго-Восточной Азии, что сильно повлияло на их культуру. Потом они были, можно сказать, американской колонией. Хотя официально колонией их не признавали, они были управляемой территорией, тем не менее, влияние США было. Потом они уникальны, конечно, своим географическим положением, тем, что они находятся на пересечении морских путей и заселены совершенно разными этническими группами. На Филиппинах огромное количество языков и очень своеобразная языковая политика, если касаться филологии. Как было написано в Конституции Филиппин, государственный язык должен быть создан из местных и других языков. Вы сами понимаете, что такой эксперимент представляет большой интерес. Другое дело, что мы видим, что на самом деле это филиппинцам не удалось, но всякий опыт – это опыт, а отрицательный результат – это тоже результат. Можно сказать, что опыт Филиппин доказывает, что создать совершенно искусственный государственный язык и заставить людей на нем говорить – невыполнимая задача. Филиппины, конечно, интересны и своей уникальной культурой и историей, своими уникальными языками, многие из которых сейчас, к сожалению, исчезают. Потому их надо хотя бы фиксировать, поскольку мы не можем заставить людей их сохранять, если им это экономически невыгодно. Очень важно сохранить элементы культуры, уходящей прямо у нас на глазах. И, как показал опыт Филиппин, внедрение государственного языка через школу – это весьма эффективный путь, и сейчас практически все регионы Филиппин, охваченные общей системой среднего образования, владеют языком филипино (современным вариантом тагальского языка).
Что касается менталитета, мне кажется, что филиппинцы гораздо мягче, чем мы. Филиппинцам всегда трудно сказать «нет». Даже если они заведомо знают, что не могут выполнить вашу просьбу, скорее всего, они согласятся, а потом начнут искать причины, почему они не смогли это сделать. Филиппинцы практически никогда не скандалят, не ссорятся, по крайней мере, в публичных местах, потому что это стыдно. Они очень уважительно относятся к родителям и старшим родственникам. У них всегда есть utang na loob – внутренний долг, который нельзя отдать, и который обязывает их заботиться о родственниках, иногда ущемляя в значительной степени свои собственные интересы. Также важен обычай взаимопомощи и заботы друг о друге – bayanihan. В филиппинцах больше сочувствия к другим людям. Наверное, мы более жесткие. Обратная сторона медали в том, что филиппинцы менее обязательные. Если они что-то пообещали, это совсем не значит, что они точно это сделают, потому что им трудно кому-то отказать. Соответственно, это же и основа их духовной жизни. Мы знаем, что в первую очередь для филиппинца важна его семья, самая близкая ему ячейка общества. Потом идет расширение: его деревня, округ и так далее. На этом строится вся жизнь Филиппин.
— Вашим научным руководителем был Владимир Афанасьевич Макаренко (к.ф.н., руководитель отдела Азии и Африки ИНИОН РАН, преподаватель тагальского языка в ИСАА МГУ, 1933–2008) – легендарный филиппинист. Какую роль он сыграл в Вашем становлении как ученого? Помните ли Вы свою первую встречу с ним?
— Владимир Афанасьевич был, конечно, человеком энциклопедических знаний. Он знал все, о чем мы могли спросить, на любой вопрос всегда мог ответить детально, обоснованно, с примерами, причем это касалось не только филологии, которую он нам преподавал, но и истории Филиппин, и географии. Он был страноведом в самом полном смысле этого слова.
Но при этом он изначально поступал в Московский институт востоковедения и специализировался на южноиндийских, дравидийских языках. Позже он публиковал исследования по южноиндийским языкам, и многие из них выходили в Индии. Но потом МИВ закрыли, и заканчивал он уже экономический факультет МГУ, а потом, уже поработав в Государственном издательстве иностранных и национальных словарей, познакомился с тагальским языком, выучил его, основываясь на печатных источниках. Он прекрасно знал и грамматику тагальского языка, и лексику, и кандидатскую диссертацию защитил как лингвист.
Владимир Афанасьевич на Филиппинах был всего один раз как член Союза журналистов примерно 10-12 дней. За это время он успел выступить и в Университете Филиппин, и в Союзе журналистов Филиппин и завести знакомство со многими филиппинцами: с лингвистами, учеными, журналистами, с которыми потом дружил по переписке всю оставшуюся жизнь. Позже его приняли в члены Лингвистического общества Филиппин, и он напечатал довольно много своих статей в журнале этого общества. Если вы посмотрите списки его публикаций, то увидите, что это сотни работ, огромное количество рецензий. Он знакомился с многочисленными научными трудами, которые издавались и у нас, и за рубежом, ему присылали работы на рецензирование. Он был целой ходячей энциклопедией. Кроме того, он был прекрасным, остроумным человеком, с которым всегда было легко и приятно встречаться. И со студентами он общался всегда с удовольствием, никогда не жалел времени, чтобы еще что-то нам рассказать и показать. Владимир Афанасьевич, конечно, был замечательный человек и преподаватель, но, к сожалению, ушел очень неожиданно.
Он сыграл очень большую роль в моей жизни. Во-первых, он был моим научным руководителем всех курсовых и дипломной работы. Потом он же меня рекомендовал для работы в МГИМО. Вообще у него была задумка оставить меня преподавать на кафедре, но поскольку тогда ставки не было, я пошла преподавать в МГИМО. Но потом с 1997 года мы с ним уже работали как коллеги.
В 1985 году филиппинское отделение закрыли, Владимир Афанасьевич перешел на работу в Институт научной информации по общественным наукам. И когда я вернулась из Индии, конечно, хотелось восстановить отделение. И Владимир Афанасьевич, который прекрасно знал тогдашнего Директора Михаила Серафимовича Мейера (президент ИСАА в 2013–2022 гг., д.и.н., профессор кафедры истории стран Ближнего и Среднего Востока до 20 апреля 2022 г., 1936–2022), предложил поговорить с ним о восстановлении отделения. Михаил Серафимович с радостью согласился с этой идеей. Так отделение было восстановлено, и мы какое-то время с Владимиром Афанасьевичем проработали вместе. Я вела язык, а он читал все теоретические курсы по филологии.
Свою первую встречу с ним, честно говоря, не помню, потому что первая встреча – это, наверное, 1 сентября, когда было слишком много впечатлений: это была первая встреча не только с ним, но и со всеми студентами, с которыми мне предстояло учиться. Но я запомнила его как чрезвычайно доброжелательного, остроумного собеседника и преподавателя. Учителя не только языка или научных дисциплин, но и жизни, потому что он всегда замечательно относился к студентам. Всегда было интересно приходить на его занятия и лекции. Мы даже почти не прогуливали его занятия, потому что они никогда не были в тягость.
— Как изменилась филиппинистика за время Вашей работы? Можем ли мы проследить глобальную разницу между тем, как изучали Филиппины в XX веке и как их изучают сейчас? Влияет ли современная политическая ситуация на развитие нашей науки?
— Чисто технически, конечно, Интернет дает нам колоссальные возможности для изучения любых материалов: и научная литература, и фильмы, и новости. Особенно ценно, что мы можем смотреть филиппинские новости день в день – это большое подспорье для изучения языка и ситуации в стране. Эти новости интересны не только с лингвистической точки зрения, но и своей содержательной частью. Поэтому, конечно, изменилось очень многое. И политическая ситуация, к сожалению, на развитие востоковедения очень влияет, потому что мы знаем, что взаимоотношения наших стран, конечно, отражаются и на возможностях научной работы: проведении конференций, установлении различных контактов, стажировках и так далее. Чем лучше межгосударственные отношения, тем больше возможностей для научных контактов, взаимного изучения и контактов студентов.
— Когда набирается новая группа студентов-филиппинистов, чего Вы от них ждете?
— В первую очередь, интереса к профессии, которую им предстоит осваивать. Если есть интерес, любопытство, желание овладеть этой профессией, то все остальное сложится. К сожалению, были случаи, когда очень способные ребята, у которых этот интерес не появился, или мы не смогли его вызвать, уходили искать для себя что-то более интересное.
— Каково, на Ваш взгляд, соотношение науки и образования? Какую роль играет исследование в преподавании?
— Для преподавателя, безусловно, на первом месте стоит преподавание. Но преподавание невозможно без исследований, потому что преподаватель по роду своей работы должен быть в курсе исследований в той области, которой он занимается, и, соответственно, сам должен проводить научные исследования. Я бы, конечно, не сказала, что преподаватель в равных долях должен быть и ученым, но ученым он безусловно должен быть, потому что без этого преподаватель не может существовать. Преподаватель – это не машинка для воспроизведения какого-то набора информации. Всегда есть области, в которых не так легко найти уже готовые ответы на ваши вопросы.
— Над какими исследовательскими проектами Вы работаете в данный момент? Что Вас сегодня волнует как ученого?
— Я преподаю в первую очередь язык, и Филиппины в этом смысле представляют огромное поле для исследований и в ширину, и в глубину. На данном этапе мне очень интересно, как происходит современный этап формирования языка филиппино. Если раньше тагальский расширял лексический запас в основном за счет заимствований сначала из испанского, потом из английского, то сейчас в тагальском появилось довольно много заимствований из других филиппинских языков. Этот вопрос требует отдельного изучения. Из этого дальше вытекает проблема того, что мы на самом деле практически не изучаем другие филиппинские языки, у нас нет специалистов по ним, кроме языков горных народов на севере Филиппин, которыми занимаются наши коллеги в Санкт-Петербурге.
Как я сказала, на современном этапе в тагальском стало гораздо больше заимствований из других филиппинских языков, и этим следовало бы более тщательно заняться. Это уже такая лексикографическая работа по изучению вокабуляра современного языка филипино.
— За десятилетия работы в ИСАА наверняка накопилось множество историй. Были ли забавные ситуации во время Вашего преподавания, которые вспоминаются с улыбкой?
— О да, разные были забавные истории. Например, еще до первого капитального ремонта в левом крыле жили мыши, и студенты их пугались. Во время контрольных или подготовки к ответу на экзамене, когда в кабинете была тишина, мыши иногда вылезали из своих норок и бегали по аудитории. Ну а в МГИМО еще тараканы были, но ничего. Во время преподавания, наверное, мне было не так весело, как студентам. Это надо студентов спрашивать, что было такого забавного.
— В этом году Юбилей нашего Института. Чем таким светлым и хорошим о работе в ИСАА, о студентах, о коллегах, о нашей большой академической семье Вы могли бы поделиться в наше непростое время? Какие воспоминания согревают Вас?
— Конечно, я уже упомянула, что в Институте всегда была очень позитивная обстановка. И вспоминается очень много наших преподавателей, начиная с Михаила Серафимовича Мейера, бывшего нашим Директором на протяжении многих лет, к которому можно было легко обратиться с любой проблемой.
У нас была очень дружная, доброжелательная кафедра. Если по филипино у нас был один преподаватель, то по другим языкам было несколько преподавателей. Я вспоминаю наших индонезистов: Людмилу Николаевну Демидюк (Демидюк Л.Н. – к.ф.н., доцент кафедры филологии стран Юго-Восточной Азии, Кореи и Монголии до 27 августа 2019 г., 1936–2023), Усхару – индонезиец, который работал у нас много лет. У меня остались очень теплые воспоминания об Институте, студентах и коллегах.
Даже до сих пор, когда я встречаю своих коллег, наших выпускников, пусть и с других курсов, не говоря даже о моих однокурсниках, тех, кто остался в специальности и кто еще работает, мы всегда рады друг друга видеть и готовы помочь друг другу. А встречаемся, конечно, в разных ситуациях, но все равно ощущаем себя родными и очень близкими людьми. Этот институтский дух сохраняется в течение, фактически, всей нашей жизни. И надеюсь, что нынешнее поколение пронесет такое отношение к своим коллегам, выпускникам того же вуза, через всю жизнь.
— И, по традиции наших бесед, какое напутствие Вы бы дали сегодняшним студентам Института стран Азии и Африки?
— Учите все, что вам преподают. Иногда кажется, что вам это никогда не понадобится. Но наступит момент, когда эти знания вам понадобятся. Например, мы сейчас со студентами читаем тексты на общественно-политическую тематику, и мне здесь помогает то, что я думала, мне никогда не пригодится. Это то, что мы изучали на военной кафедре по курсу военного перевода. Я до сих пор ориентируюсь в названиях всяких видов вооружений и того подобного лучше, чем нынешние студенты, включая юношей. И такие специфические термины, оказалось, были когда-то заложены в мою голову в Институте и ждали своего часа.
Екатерина Александровна Бакланова (к.ф.н., доцент кафедры филологии стран Юго-Восточной Азии, Кореи и Монголии, преподаватель тагальского языка)
«Хочу сразу отметить, что именно благодаря Елене Геннадьевне в Московском университете, в единственном из всех университетов Москвы, было сохранено преподавание тагальского языка (филипино). Она была ученицей, а затем стала коллегой Владимира Афанасьевича Макаренко (1933–2008), основателя филиппинистики в ИСАА МГУ (на тот момент – ИВЯ), автора многих работ по филиппинской филологии. Так вот Елена Геннадьевна даже в голодные 1990е не бросила филиппинистику. В 1997 году, как только появилась возможность возобновить преподавание в Московском университете, Елена Геннадьевна вернулась к ведению занятий по тагальскому (филипино) как основному восточному языку в ИСАА МГУ. Тут мне повезло, ведь я поступала как раз в 1997 и мне посчастливилось быть распределенной на этот экзотический язык.
Совместно с Владимиром Афанасьевичем Елена Геннадьевна подготовила еще несколько выпусков редчайших в стране специалистов – филиппинистов. В отсутствие в конце 1990х доступа к Интернету и филиппинским материалам Елена Геннадьевна, тем не менее, готовила нам разнообразные задания, проводила аудирование, с трудом доставала филиппинские газеты, читала с нами один из самых значимых романов 20 в. – «Декада'70» Лювалхати Баутисты. Все занятия проходили в спокойной и благожелательной атмосфере, Елена Геннадьевна уважительно относилась ко всем студентам, вне зависимости от их успеваемости. Именно эта любовь к своему делу Елены Геннадьевны Фроловой и Владимира Афанасьевича Макаренко и сподвигла меня выбрать филиппинистику своей профессией».
Вера Голикова (филиппинский язык, историческое отделение)
«Говоря о Елене Геннадьевне Фроловой, мне хотелось бы в первую очередь выразить слова огромной благодарности педагогу, который с первых дней стал для нашей группы не просто одним из ведущих преподавателей, но и полноценным наставником, вовлеченным в образование и воспитание своих учеников. Елена Геннадьевна привила нам любовь к редкому языку уникальной страны. Кроме того, она приучила нас к труду и всегда ориентировала не бояться раскрывать свой потенциал в области изучения языка и других предметов, связанных с нашей специализацией.
Изучение филиппинского языка с Еленой Геннадьевной в ежедневном режиме развивало нас в самых разных направлениях: история, культура, экономика, география страны и региона ЮВА. Елена Геннадьевна всегда учит вдумчиво анализировать материал, с которым студент работает, оттачивая навыки грамотного перевода. Залог успешности и эффективности освоения нового языка на занятиях Елены Геннадьевны — это постоянная работа над собой, своей эрудицией и кругозором. Она всегда говорила нам, что очень важно научиться логично и содержательно формулировать мысли, прежде всего, на русском языке. Хочу отметить, что эти рекомендации очень пригодились мне в дальнейшем, уже на моем профессиональном пути.
Спасибо, дорогой Учитель!»
Интервьюер – Ульяна Королева (филиппинский и индонезийский языки, филологическое отделение)