Плач и слава. Эпос на двух струнах

Струны на любом инструменте тянут порознь. Одну подтягивают высоко: ею поют живому — князю на пиру, жениху на свадьбе, царю на венчании. Другую отпускают низко, и ею воют над мёртвым.

Русская словесность играет на обеих примерно тысячу лет, и дольше половины этого срока вторая звучала чаще.

Ярославна ещё поплачет. Пока — о тех, кому за это платили.

Причет

Начинать надо с того, что это была работа.

Вопленица, плачея, в Пудожском краю — петарица. За ней посылали за десятки вёрст, её везли, кормили, ей платили. Выть умели не все: ремесло с правилами, с памятью на тысячи стихов и с репутацией, которую можно испортить одной неудачной свадьбой.

Поводов было три. Покойник. Рекрут. Невеста.

Причет — не песня. Песню держат наизусть, а плач сочиняется на месте, над этим вот покойником: с его именем, его недоимкой, его дурным зятем, который не дал дров на гроб. Готовы заранее только узлы — зачины, обороты, повороты. На них и наматывается чужая жизнь, всякий раз заново.

Размер этой работы видно по печати, потому что Барсов ставил в своём томе плачи разных исполнительниц рядом. У соседок Федосовой плач о рекруте — шестьдесят один стих. Семьдесят пять стихов. У самой Федосовой «Плач о холостом рекруте» — две тысячи пятьсот девяносто пять, «о женатом» — три тысячи восемьсот.

Три тысячи восемьсот строк над живым парнем, которого забирают в солдаты. Это длиннее иной былины. Неграмотная баба из Заонежья держала в голове эпос и выдавала его на дому, в один присест, по заказу.

Невеста

Самое странное из трёх — свадьба.

Невеста причитает по себе. Живой, здоровой, идущей за живого и часто любимого. Воет на зарученье, воет в бане, воет, когда расплетают косу, — и воет не потому, что несчастна, а потому что положено: не выла бы, сочли бы бесстыжей. Плач по девичьей воле, по отцову дому, по косе, которой больше не носить.

А в это самое время в горнице величают. Жениху и невесте поют славу, желают добра и чести — те самые величальные, которые и нам ещё кажутся свадебной музыкой.

Один дом, один день, обе струны разом: в горнице слава, в бане вой, и бабы перебегают оттуда сюда.

Федосова была в Заонежье не только первой вопленицей, но и знатоком свадебного порядка, распорядительницей. Человеком, который следил, чтобы обе струны вступили вовремя.

Слава

Теперь посмотрим, куда какая струна уехала.

Была подблюдная песня «Слава» — святочное гаданье. Девки клали кольца в блюдо, пели, вынимали наугад и по песне толковали судьбу. Домашнее, зимнее, девичье дело.

В 1790 году Николай Львов и Иван Прач напечатали в типографии Горного училища «Собрание народных русских песен с их голосами» — с нотами, чего до них толком не делали. «Слава» попала туда.

Книга пошла по Европе. Русским послом в Вене сидел граф Разумовский, и ноты, судя по всему, лежали в его библиотеке. В 1806 году Бетховен пишет для Разумовского три квартета, и в трио скерцо из ми-минорного — опус пятьдесят девятый, номер второй — девичье гаданье над блюдом идёт строгим фугато.

Шестнадцать лет от колец в воде до венского квартета.

Дальше — больше. «Слава» звучит на коронации Бориса у Мусоргского и становится лейтмотивом Грозного в «Царской невесте». Песенка, которой гадали на женихов, доросла до венчания на царство.

Так ведёт себя первая струна. Её печатают, вывозят, перекладывают на четыре смычка.

Котомка

Со второй вышло иначе, и чтобы понять как, придётся пройти пешком.

Елпидифор Барсов, сын сельского священника из-под Череповца, окончил Петербургскую духовную академию и в шестьдесят первом году был отправлен в Петрозаводск — преподавать семинаристам логику и психологию. Логику он преподавал исправно, а лето проводил в дороге: ездил по Олонецкой губернии, записывал песни, причитания и поверья, выменивал и покупал рукописи. Большую часть жалованья тратил на старую бумагу.

С Федосовой он встретился в марте 1867 года. Не в поле, не над гробом — в губернском городе. Записывал три года.

Дороги не бросил и потом. С семидесятого Барсов в Москве, при Румянцевском музее, но каждое лето снова уходит на Север за рукописями. Набрал две тысячи семьсот двадцать восемь рукописей пятнадцатого — девятнадцатого веков и в 1914 году уступил всё Историческому музею за пятьдесят пять тысяч рублей. (Куда делись эти деньги у человека, умершего в семнадцатом году, — разговор отдельный.)

Был у него и труд, которого он не кончил: три тома о «Слове о полку Игореве». Тот же самый человек, что записывал заонежскую бабу, полжизни разбирал княжеского певца. Две струны, один слух.

А «Причитанья Северного края» выходили так. Часть первая, плачи похоронные, надгробные и надмогильные, — 1872. Часть вторая, завоенные, рекрутские и солдатские, — 1882. Часть третья, свадебная, — 1885, и не книгой, а малотиражными выпусками в «Чтениях Общества истории и древностей российских». Третьим томом, как задумывал Барсов, она не вышла никогда.

Ярмарка

Федосову между тем повезли по России.

Девяносто пятый и девяносто шестой годы: Петербург, Москва, Нижний, Казань. Газеты насчитали тридцать одно выступление. Слушали её Веселовский, Майков, Всеволод Миллер; в Петербурге её поселил у себя тайный советник Филиппов — Мойка, 74.

Летом девяносто шестого в Нижнем её услышал Горький и написал очерк «Вопленица». Там есть сцена, которую стоит подержать в руках. На эстраде стоит высокий человек в скверном сюртуке, неуклюже облокотясь о подобие кафедры, и тусклым, угловатым языком, скучно и длинно объясняет публике, кто такая Ирина Андреевна Федосова. Между прочим сообщает, что ей девяносто восемь лет от роду.

Ей было под семьдесят.

А потом она вопила девушку, выдаваемую замуж.

Свадебный плач при полном зале. Ни свадьбы, ни бани, ни косы, ни девки. Работа, которую делают над одним человеком в единственный его раз, исполнена для публики, купившей билет. Публика, правда, поняла: Горький пишет, что по залу прошёл странный звук, будто на кого-то упала тяжесть и страшно его придавила.

Деньги с гастролей Федосова увезла домой, в Кузаранду, и отдала на школу. Читать она не умела и жалела об этом всю жизнь.

Теперь арифметика, ради которой всё и затевалось. Подблюдной «Славе» от печатного станка до Бетховена понадобилось шестнадцать лет. Плачам Федосовой от первого барсовского тома до второго издания — сто двадцать пять: «Причитанья Северного края» оказались единственным из классических собраний золотого века русской фольклористики, которое не переиздавали ни разу, покуда в 1997 году Чистовы не собрали его в двух томах «Литературных памятников».

———

Струны, стало быть, разошлись.

Та, что поёт живому, уехала в Вену и вернулась оттуда в оперу. Та, что воет над мёртвым, осталась дома и век с четвертью пролежала мёртвым грузом: над покойником не аплодируют, билетов на это не берут.

Но ящик, на котором обе натянуты, один и тот же.

Случится вам быть на свадьбе и услышать, как мать невесты плачет в сенях, — не кидайтесь утешать. Постойте, послушайте.

Она не расстроена. Она работает. И должность эту в русской словесности тысячу лет держат женщины.

Что читать

• Причитанья Северного края, собранные Е. В. Барсовым: В 2 т. / Изд. подгот. Б. Е. Чистова, К. В. Чистов. — СПб.: Наука, 1997. Сер. «Литературные памятники». Книга, которая ждала второго издания сто двадцать пять лет; плачи соседок напечатаны рядом с федосовскими, и разница видна глазом.
• Горький М. Вопленица. Десять страниц о том, как народное горе выглядит с концертной эстрады и что делается при этом с залом.
• Чистов К. В. Ирина Андреевна Федосова: историко-культурный очерк. — Петрозаводск, 1988. Выходные данные сверю.
• Львов Н. А., Прач И. Собрание народных русских песен с их голосами. — М.: Музгиз, 1955 (по изданию 1790 года). Та самая книга с нотами, из которой «Слава» ушла в Вену.
• Кузнецова В. П. Ирина Андреевна Федосова — вопленица и поэтесса. — Петрозаводск, 2011. Про ремесло изнутри: кого звали, за сколько, и что считалось испорченной свадьбой.

—-

По мере выхода глав, книга Михаила Виноградова «Код русского писателя» публикуется на ЛитРес. Команда будет признательна за оценки и отзывы, а все средства от продажи книг идут на приобретение бесплатных экземпляров книг для региональных и сельских библиотек.

Благодарим сообщество «Мишкины книжки» и Михаила Титова за публикации анонсов.

Официальный партнёр издания «Кода русского писателя» — интернет-магазин и журнал о книгах «Книжный.РФ».