Бём-Баверк и его критика Маркса

Перевод с. 83–91 книги М. Смита «Невидимый Левиафан». Все цитаты взяты из соответствующих русских изданий работ, если таковые имеются.

Среди многих работ по критике Маркса после 1894 г., «К завершению марксистской системы» О. фон Бём-Баверка [Бём-Баверк, 2002] считается наиболее влиятельной. Большинство критических замечаний теории стоимости Маркса, выдвинутых А. Лориа, Ф. Уикстидом, В. Парето, Б. Кроче, Й. Шумпетером и другими представителями неоклассической экономики и буржуазной социологии, находят там выражение, и, что не менее важно, в убедительной, систематической и всеобъемлющей форме. Сответственно, критика Бём-Баверка остается краеугольным камнем спора о стоимости, как и ответы, которые она вызвала у теоретиков марксизма в первые годы XX века.

В интерпретации Бём-Баверка закон стоимости Маркса «означает — и, исходя из вышеизложенного, он ничего другого и означать не может, — что товары обмениваются между собой в отношении заключающегося в них общественно необходимого среднего труда» (стр. 14). Но в третьем томе «Капитала» Маркс [Маркс, 1951] утверждает, что на соотношение цен обмениваемых товаров решающее влияние оказывает явление, не зависящее от воплощенного рабочего времени: тенденция к выравниванию норм прибыли, которые прибавляются к издержкам производства товаров в соответствии с величиной капитала. По словам Бём-Баверка, эти два утверждения логически несовместимы. Разоблачив это противоречие в теоретической системе Маркса (как между выводами первого и третьего томов Капитала), Бём-Баверк затем показывает, что оно возникает в результате противостояния между реальным явлением (общей нормой прибыли и её ощутимым влиянием на соотношение цен на товары) и ложной теорией Маркса, касающейся определения цен на товары.

Выстраивая свои доводы против Маркса, Бём-Баверк цитирует следующий отрывок из третьего тома «Капитала», который, по-видимому, предполагает, что Маркс хорошо осознавал «противоречие», заложенное в его теоретической системе (стр. 159–160):

Мы показали таким образом следующее: в разных отраслях промышленности господствуют различные нормы прибыли, соответствующие различию в органическом строении капиталов и, в известных пределах, — различиям времени оборота; поэтому даже при равной норме прибавочной стоимости только по отношению к капиталам одинакового органического строения, — при предположении, что периоды оборота равны, — сохраняет силу закон (в общей тенденции), что прибыли относятся между собой, как величины капиталов и, следовательно, равные капиталы в равные промежутки времени дают равные прибыли. Развитые нами соображения покоятся на базисе, который до сих пор был базисом всего нашего исследования, — что товары продаются по их стоимости. С другой стороны, не подлежит никакому сомнению, что, если оставить в стороне несущественные случайные и взаимно уничтожающиеся различия, в разных отраслях промышленности не существует различия между средними нормами прибыли, да и не может существовать его без разрушения всей системы капиталистического производства. Таким образом, кажется, будто теорию стоимости нельзя согласовать с фактическим явлениями производства, и что поэтому приходится вообще отказаться от надежды понять эти последние.

Бём-Баверк триумфально заявляет, что теперь «Маркс попросту отбрасывает это [«товары продаются по их стоимости» — прим. ред.] предположение. Что означает этот отказ для системы Маркса, об этом мы далее составим свое критическое суждение» (стр. 24).

Бём-Баверк пренебрегает удобным добавлением о «предположении», по которому «товары продаются по их стоимости», ведь оно является ровно тем, чем и должно: предположением, которое Маркс выдвигает на определенных этапах своего анализа, чтобы выявить специфические особенности капиталистического способа производства. Более того, это предположение выдвигается как часть процедуры теоретического абстрагирования от некоторых других особенностей капитализма, которые он никоим образом не рассматривает как второстепенные для конкретной теоретической реконструкции капиталистического общества (эта процедура абстрагирования, которая временно отстраняет некоторые аспекты конкретной реальности, чтобы более четко сфокусировать другие аспекты, не совсем неизвестна буржуазным экономистам, которые обычно придерживаются гораздо более нереалистичных предположений — таких как «совершенная конкуренция» или «равновесные условия роста» — при построении своих собственных теоретических моделей). Но то, чем это «предположение» совершенно точно не является, так это необходимым или основополагающим постулатом теории стоимости Маркса. Это не является ни констатацией эмпирического факта, ни объяснением формирования рыночных цен, а лишь упрощением, помогающим выявить, что создание прибавочной стоимости зависит от эксплуатации наемного труда в процессе производства.

Почему же тогда Маркс говорит о явной несовместимости «теории стоимости», с одной стороны, и «фактических явлений производства», с другой? Как мы видели, капиталистическая реальность представляет собой противоречивое единство трех частей производственных отношений: между частными, но общественно равными товаропроизводителями, между капиталистами и наемными рабочими и между различными конкурирующими капиталами. Видимость несовместимости между формулировкой стоимости Маркса и выравниванием норм прибыли по капиталам с различным органическим строением соответствует реальному противоречию, которое является составляющим элементом капиталистической общественной реальности. Это противоречие не имеет ничего общего с каким-либо представлением о том, что товары обмениваются по их стоимости с одной концептуальной точки зрения и что они обмениваются по своим ценам производства с другой: то есть, как утверждает Бём-Баверк, это не имеет ничего общего с теоретическим противоречием. Скорее, это «противоречие» возникает из-за того, что теория Маркса утверждает, что живой труд является единственным источником новой стоимости, даже в то же время подтверждая, что капитал, вложенный в «мертвый труд» (такой как машины и здания), может установить ту же норму прибыли, что и капитал, вложенный в живой труд.

Реальное противоречие, которое порождает кажущуюся несовместимость между законом о том, что только живой труд может производить прибавочную стоимость, и наблюдаемой тенденцией к выравниванию норм прибыли по капиталам с различным органическим строением, заключается в следующем: в капиталистическом обществе капитал одновременно выражает эксплуататорские отношения между социальными классами и уравнительные отношения между конкурирующими индивидуальными капиталами. Производство прибавочной стоимости предстает как процесс эксплуатации, действующий через отношения стоимости, в то время как реализация прибыли предстает как борьба не на жизнь, а на смерть между отдельными «общественно уравненными» капиталами за их законную долю в общей прибыли — борьба, которая также действует через отношения стоимости. Признавая реальную тенденцию стремления к общей норме прибыли, Маркс показывает, что капиталистические производственные отношения неизбежно приводят к реальному противоречию между процессом валоризации [в смысле производства прибавочной стоимости — прим. ред.] и процессом реализации, противоречию, которое «разрешается» в действительности через тенденцию капиталов одинаковой величины реализовывать равную прибыль, независимо от их органического строения. Но тот факт, что это противоречие разрешается таким образом, не влечет за собой отказа Маркса от фундаментального положения его теории стоимости: что живой труд является единственным источником всей новой стоимости, включая прибавочную стоимость.

Что касается понятия «обмен товаров по их стоимостям», то это предварительное «допущение» может быть отброшено, как только фокус анализа сместится с эксплуататорских классовых отношений между капиталом и трудом, проявляющихся в сфере производства, на конкурентные отношения между отдельными капиталами, проявляющиеся в сфере обращения/реализации. Чтобы еще больше подчеркнуть этот момент: «снятие» предположения об обмене товарами в соответствии с их стоимостью никоим образом не влечет за собой отказа от «постулата стоимости», разделяемого первым и третьим томами «Капитала», а именно, что независимо от того, как определяются обменные соотношения отдельных товаров, и независимо от того, как совокупная прибавочная стоимость «распределяется» между отдельными капиталами в форме прибыли (или процента и ренты), величина прибавочной стоимости решительным образом определяется общественно необходимым рабочим временем, затраченным производительными рабочими.

Гильфердинг приводит примерно такой же аргумент в своём ответе Бём-Баверку [Гильфердинг, 1923]: «Все эти рассуждения полностью бьют мимо цели. Маркс задаёт вопрос о совокупной ценности, а Бём жалуется, что он не спрашивает о ценности отдельных товаров» (стр. 39). Но идея «совокупной ценности» (связанной с общим общественным трудом) может быть непонятна только экономисту, который сводит идею стоимости к меновым соотношениям между различными товарами. Как замечает Гильфердинг: «Бём упускает из виду, что ценность, в том смысле, какой придаёт ей Маркс, есть объективная, количественно определённая величина. Он не замечает этого, потому что понятие ценности у теоретиков предельной полезности в действительности лишено количественной определённости» (стр. 40).

Критика Маркса Бём-Баверком не ограничивается предполагаемым противоречием между первым и третьим томами «Капитала». Он также хочет разоблачить ошибочную логику Маркса в определении «труда» как искомого общего свойства, лежащего в основе меновых соотношений различных товаров. Согласно Бём-Баверку, при «поисках этого «общего», характеризующего меновую стоимость, Маркс применяет следующий прием. Он рассматривает различные свойства, которыми вообще обладают приравненные в обмене объекты, отделяет по методу исключения все те свойства, которые не выдерживают испытания, пока, наконец, не остается только одно свойство. Это свойство — быть продуктом труда — и должно быть искомым общим свойством» (стр. 78).

Первый существенный пункт критики Бём-Баверка состоит в том, что Маркс намеренно исключил из своего анализа товары, которые не являются продуктами труда, определив таковые как не-товары. Однако такие «дары природы» являются «важнейшими объектами имущества и обращения», и было бы нелепо предполагать, что цены на эти них устанавливаются произвольно или случайно просто потому, что они лишены трудового содержания. Как же тогда определяются цены на этот бесспорно важный класс экономических товаров? Этот вопрос обязывает нас рассматривать не-трудовые кандидаты в «искомое общее свойство».

По мнению Бем-Баверка, существует несколько свойств, общих для всех обмениваемых товаров, продуктов труда, а также даров природы, среди которых: редкость по отношению к потребности, то, что они являются «предметом спроса и предложения», обосновывающим расходы производителя и распределение. Таким образом, для Бём-Баверка, ведущего представителя теории предельной полезности, «искомым свойством», общим для всех обмениваемых товаров и учитывающим их стоимость при обмене, является то обстоятельство, что все они обладают пользой.

В ответ на этот аргумент Гильфердинг сначала напоминает нам, что Маркс выводит свою теорию стоимости не через формально-логический процесс «устранения» всего, кроме труда, как субстанции стоимости, а скорее путем определения материальной формы, которую принимает общественный труд в капиталистическом обществе — индивидуальный товар. Подлинным объектом исследования Маркса являются не точные детерминанты цены в товарно-капиталистической экономике, а формы проявления и способы распределения общественного труда в условиях товарного обмена. По словам Гильфердинга (стр. 16–17):

...Маркс, исходя из труда в его значении элемента, конституирующего человеческое общество и своим развитием определяющего в последней инстанции общественное развитие, принимает в качестве принципа ценности тот фактор, качественная и количественная стороны которого — организация и производительная сила — причинно господствуют над общественной жизнью... [Капиталистическое] общество тем самым распределило необходимое для него количество работы между своими членами и сказало каждому, сколько труда он должен затратить. Но отдельные лица об этом забыли, и лишь впоследствии, в самом общественном процессе, они узнают, какова была их доля.Итак, закон ценности потому обладает реальностью, и труд потому является принципом ценности, что он есть та общественная связь, которая соединяет разложенное на атомы общество, а не потому, что он является важнейшим техническим фактом.

Этот отрывок, я думаю, безошибочно демонстрирует, что «ортодоксальный марксизм» социал-демократии до Первой мировой войны отнюдь не был в неведении о том, что Д. Элсон [Elson, 1979] назвала марксовой «теорией стоимости труда». Действительно, для Гильфердинга теория стоимости труда составляла истинную отправную точку, если не единственное содержание, теории стоимости Маркса.

Гильфердинг указывает, что товар становится товаром в Марксовом смысле только в той мере, в какой он становится «носителем общественного труда» и «материальным выражением» производственных отношений. Однако по той же причине товары, которые не являются продуктами труда, могут приобрести «характер» товаров «как выражение производных от производственных отношений». Таким образом, дары природы могут иметь меновую стоимость в той мере, в какой они подпадают под господствующие отношения товарно-капиталистического общества. Важным примером этого является изменение статуса земли в истории и, в частности, процесс, в ходе которого земля «получает характер товара в длительном историческом процессе как условие производства товаров» (стр. 18).

Второй аспект критики Бем-Баверка, касающийся статуса труда как «искомого общего свойства», лежащего в основе стоимости товаров, не сильнее первого. Как указывает Эрнест Мандель [Mandel, 1968]: «Маркс нигде... не заявляет, что единственным искомым общим свойством товаров является то, что они являются продуктами человеческого труда» (стр. 711). Более того, Марксу не нужно «доказывать», что труд является таким особым свойством товаров. Значение обсуждения, касающегося труда как общего фактора, лежащего в основе товарного обмена для Маркса заключается в том, что он предполагает необходимость «общественного свойства, которое позволяет сплести ткань взаимоотношений между всеми производителями» (стр. 712). Этот момент подтверждает важнейшее наблюдение Гильфердинга о том, что Бём-Баверк «смешивает повсюду естественные условия с общественными» (стр. 18), что проявляется «особенно ясно в его перечне тех общих свойств, которые ещё имеются у товаров» (там же).

Попытки Бём-Баверка логически опровергнуть марксову формулировку трудовой стоимости сами по себе неубедительны, но они приобретают определенную силу, когда соединяются с его попыткой продемонстрировать превосходство маржиналистского подхода. Его рассуждения на этой почве продолжаются следующим образом (стр. 86–87):

Труд и потребительная стоимость имеют количественную и качественную сторону. Подобно тому, как потребительная стоимость, в виде стола, дома или пряжи, представляет собой качественные различия, точно так же качественно различен и труд, как труд столяра, плотника или прядильщика. И подобно тому как можно количественно сравнивать различного рода работы, подобно этому потребительные стоимости различного рода могут быть сравниваемы по величине потребительной стоимости... Если бы Маркс случайно перепутал порядок исследования, то он смог бы путем того же самого умозаключения, при помощи которого он исключал потребительную стоимость, исключить труд, а затем снова посредством того же самого умозаключения, которым он увенчал труд, объявить потребительную стоимость единственно оставшимся и, следовательно, искомым общим свойством, а стоимость представить как «застывшую потребительную стоимость».

В ответ Гильфердинг подчёркивает, что Бём-Баверк впадает в «ошибку, которая заключается в желании вывести объективное общественное мерило из этого субъективного, индивидуального отношения, которое может служить исходным пунктом лишь для субъективных оценок» (стр. 16). Эта ошибка вытекает из теории стоимости, которая исходит из «естественных свойств вещи» (там же), из «индивидуального отношения между вещью и человеком вместо того, чтобы исходить из общественных отношений людей друг к другу» (там же).

Джеффри Кей [Kay, 1979] выходит за рамки таких общих методологических положений, утверждая, что «логическая структура» аргументации Маркса никоим образом не может соответствовать простой замене понятия полезности понятием труда как искомого общего свойства, делающего различные товары соизмеримыми в обмене (стр. 53):

Настаивать вместе с Бём-Баверком на том, что потребительная стоимость является не только причиной обмена... но также его основой и его мерой, предполагает, среди прочего, категорию общей полезности. Но поскольку такая категория по своей природе неспособна достичь какой-либо формы существования, она обречена на нереальность, и любая теория, основанная на ней, должна быть бессодержательной абстракцией.

Однако тот же аргумент может быть выдвинут против категории «абстрактного труда», если конкретный труд понимается как его форма проявления (стр. 55):

Если мы рассматриваем абстрактный труд как общее свойство конкретноготруда – затраты мускулов, мозгов и т. Д. – мы изобретаем мысленную абстракцию, а не открываем настоящую абстракцию, за которой охотился Маркс… Абстрактный труд, определяемый просто как общее свойство конкретного труда, вообще не различим. Его нельзя отличить от конкретного труда не больше, чем качество быть млекопитающим можно отличить от кошачьего тела кошки или собачьего тела собаки. Его нельзя отличить просто потому, что различать нечего, потому что его не существует.

В каком же смысле тогда мы можем говорить об абстрактном труде как существующем независимо от конкретных проявлений человеческого труда? Если конкретный труд не является необходимой формой проявления абстрактного труда, то что же это такое? Кей напоминает нам, что ответ на эти вопросы следует искать в анализе формы стоимости Маркса — анализе, которым пренебрегает Гильфердинг и полностью игнорирует Бём-Баверк. Как говорит Кей, «в поисках формы существования абстрактного труда мы просто ищем форму стоимости… [Деньги] — это средство, с помощью которого конкретный труд становится абстрактным трудом. Одним словом, именно деньги являются формой существования абстрактного труда» (стр. 57).

Неудача Гильфердинга и многих других марксистских теоретиков Второго Интернационала, такого как Н. Бухарин [Бухарин, 1988], что дабы подчеркнуть анализ форм стоимости Маркса в своей критике маржиналистской экономики, они одновременно отразили и усилили тенденцию с их стороны недооценивать методологический разрыв между Марксом и его неоклассическими критиками. Например, по словам Бухарина, «объективизм–субъективизм, историческая–неисторическая точка зрения, точка зрения производства–точка зрения потребления — таково методологическое различие между Марксом и Бём-Баверком» (стр. 25). Список контрастов Бухарина уместен, насколько это возможно, но действительно ли это можно считать адекватным «кратким изложением» методологических различий, существующих между Марксом и маргиналистами? Это кажется сомнительным, и наши подозрения на этот счет могут только укрепиться, если мы вспомним, что ортодоксальная теория Второго Интернационала пыталась многими способами приспособиться к преобладающему позитивизму той эпохи [Colletti, 1972].

Критика Бухариным «методологического атомизма» Менгера и Бём-Баверка, безусловно, поучительна и важна, как и его более широкий аргумент в пользу того, что научный анализ экономических явлений должен начинаться с экономических субъектов, поскольку они предстают как члены «общественной экономической системы», а не как изолированные индивиды. Тем не менее Бухарин, наряду с другими видными социал-демократическими теоретиками, не смог определить действительно отличительные черты метода Маркса. Следовательно, их защита Маркса оставила многие важные вопросы неисследованными, многие важные вопросы без ответа и множество неисследованных возможностей для переосмысления мысли Маркса способами, совместимыми с указанными ими ограниченными методологическими стриктурами, но несовместимыми с более требовательными, хотя и неуловимыми, принципами собственной теории научного познания Маркса.

Библиография:

О. фон Бём-Баверк. «Критика теории Маркса». Социум, 2002.

К. Маркс. «Капитал. Третий том». Политиздат, 1951.

Р. Гильфердинг. «Бём-Баверк как критик Маркса». Московский рабочий, 1923.

D. Elson. «Value: The Representation of Labour in Capitalism». CSE Books, 1979.

E. Mandel. «Marxist Economic Theory. Volume Two». Monthly Review Press, 1968.

G. Kay. «Why Labour is the Starting Point of Capital?». In D. Elson. «Value: The Representation of Labour in Capitalism».

Н. Бухарин. «Политическая экономия рантье». Орбита, 1988.