Лучшее из 2019

Январь

Сегодня мне приснился ужасный сон.
Мне снилось, что каждый уголок космоса уже исследован. Что мы построили самый мощный компьютер, изобрели невозможный источник энергии, просветили рентгеновскими лучами вселенную и сделали вывод.
Мы абсолютно одни.

Не существует не только разумной жизни, нет вообще никакой жизни за пределами Земли. Наша планета - шутка несуществующего бога, ошибка в эксперименте, глупая и неправильная случайность. Жизнь не должна была появиться.
Но вот они мы. Абсолютно одни.

Всё, что нас окружает, весь бесконечный мир - пустой и мёртвый.
Я проснулась, осознав это.
И, открыв глаза, я сразу посмотрела в окно. На небо, в космос. Туда, где мы могли найти друзей, врагов, наставников и товарищей. Туда, где должна была гореть хоть одна искра жизни.
Потому что, я верю, иначе неправильно.
Мы не должны быть одиноки.

Февраль

Пятый день я абсолютно чиста. Анализ моей крови не показал бы ни одного процента опасного вещества.
Я не употребляю. Совсем.
И поэтому мне так плохо.

Я не могу думать или работать. То есть, думать могу, но только о том, что можно встать, отшвырнуть стул... Всего одна доза, даже небольшая, и станет легче. Боль в голове исчезнет, настроение поднимется.
Но - нельзя. И я до боли сжимаю мышку.

От коллеги пахнет моим любимым наркотиком. Почему ему можно, а мне нет? Где его совесть?
Я даже по улице пройти не могу. Знаю, что можно свернуть вот в тот переулочек, и я получу дозу. И мир согреется, засияет новыми красками.
Но я ведь искренне хотела завязать... Уже третий раз подряд.
К чёрту!

Я снимаю наушники и подхожу к прилавку. Рыжая девушка в зелёном фартуке приветливо улыбается. Ну здравствуй, дилер.
- Мне, пожалуйста, капучино. Самый большой, что у вас есть!

Март

Постмодернисты, как и всегда, были правы. Я не существую. Никто из нас не существует. Каждый человек не более чем иллюзия.
Моя личность, моя история, даже моя внешность - всё принадлежит не мне, а человечеству. Ибо меня нет. Есть только люди вокруг, и то, что они думают обо мне.

Я - это отражение в тысячах зеркал чужих лиц. Любой друг или любовник, коллега или случайный прохожий... Все знают что-то обо мне. Все думают обо мне. И из этих разрознённых осколков складывается мой образ.
Но я - не только отражение. Я сам такое же зеркало, направленное вовне. Отражающее и определяющее других людей, каждого, кого я знаю.
Но если мы все зеркала, то кто же реален?
Хороший вопрос.

Не существует никакой реальности. Есть только зеркала. Семь миллиардов зеркал - и невообразимое число отражений.
И мы все бродим в этом зеркальном лабиринте. Даже не догадываясь, что именно он определяет нас.
Так убери лабиринт, и что останется?
Кем мы все станем тогда?

Апрель

Ведьма смотрела на огонь спокойно. Он подбирался ближе, с треском пожирал сено и ветви деревьев. Но ведьма не дёргалась, даже не задерживала дыхание. Она будто чего-то ждала.
Инквизитор, взволнованный, сделал шаг вперёд. Он привык, чтобы его боялись, ждал криков и мольб. Но эта женщина... Выводила из себя.
- Ты сейчас сгоришь! - выкрикнул он то, что было и так всем понятно.
А ведьма - пожала плечами.
- Ты умрёшь и попадёшь в Ад. Огонь ненавидит грязных созданий, как ты!
- Огонь не может ненавидить меня, - чтобы её услышали, ведьме тоже пришлось кричать. - Я и есть огонь.

Инквизитор отступил на шаг от кострища. Но быстро мотнул головой, выхватил кинжал из ножен и указал на ведьму.
- Не неси чепухи. Это всего лишь плоть, и она сгорит!
- Пусть так, - согласилась она. - Но огонь внутри меня. Мои мысли и моя вера пламенеют ярче этого костра.
Такого инквизитор ещё не слышал. Рука с кинжалом начала мелко дрожать.
А ведьма всё говорила.
- Вы можете убить меня, но вы не потушите этот огонь. Он продолжит гореть - вечно.
- Враньё! Что ты можешь сделать?!
- Я ничего. Но те, кто придёт после меня...
Ведьма дёрнулась - пламя коснулось подола её платья.
Инквизитор опустил руку.
- Кто ещё придёт?

Искры пламени летели в небо. Ведьма запрокинула голову, улыбаясь.
- Ты же не думал, что я такая одна? Я передавала свои знания другим женщинам. А они другим, и другим, и дру...
- Мы сожжём их! Сожжём их всех!
Но, как бы инквизитор не старался, это прозвучало не очень уверенно.
- О, вы можете попытаться. Но вы не сможете найти всех. Эти женщины, их дочери, внучки и правнучки - будут поддерживать пламя. И однажды...
Ведьма умолкла.
Кинжал упал на землю.
- Однажды, что? - спросил он.
Пламя взметнулось ещё выше. Ведьма должна была кричать и плакать, опустить голову, сдаться тому, кто сильнее неё. Но она лишь криво усмехнулась.
- Однажды вы уже не сможете его потушить.

Май

Знаешь, я наконец-то начинаю узнавать себя.
Оказывается я люблю рано вставать по утрам и встречать рассвет. Раньше я не могла этого делать, потому что лежала рядом и смотрела, как ты спишь. Теперь у меня есть Солнце.
Ещё я люблю сливочное мороженое, которое ты не выносил. Читать в одиночестве книжку в метро или маршрутке. Гулять в своём темпе и не ждать, пока ты снова опаздываешь.
Я много чего люблю, оказывается.

Раньше у меня был ты; занимал все мои мысли. Это было, конечно, приятно. Держать твою руку, чувствовать себя нужной и счастливой. Мне было хорошо, пока не стало слишком душно.
Пока я не поняла, что всё, о чём я думаю - это ты. Чувства поглотили меня и привязали к тебе, крепко-крепко. Я боялась разорвать эти оковы. Потому что одиночество, знаешь, это ужасно.
Но оказалось... что нет.

Может, я привяжусь ещё к кому-нибудь. Но потом. Сейчас у меня есть я. Мне не нужно думать о тебе постоянно. Бояться, что тебе что-то не понравится, что я сделаю тебе больно. Уже нет.
Я отпустила тебя, чтобы стать свободной.
И надеюсь, что тебе тоже хорошо с самим собой.

Июнь

На нашем заднем дворе жила русалка.
Нет, у нас не было таинственного пруда или колодца. Реальность, как и всегда, намного хуже.
И куда более жестока.

Мой дед поймал русалку в солёном озере. Рыбная ловля там была запрещена, но кто остановит браконьеров? Он думал, что в сети попалась особо крупная рыба... Но нашел там светловолосую девушку с рыбьим хвостом.
Он мог бы продать ее в зоопарк. Или показывать и заработать миллионы.
Но не стал.

Маленький куб из стекла и металла - аквариум для человека. Русалка в нем, прикована за руку. Ей некуда бежать, но из-за цепи она не может даже выброситься на воздух и убить себя.
Я знаю, почему дед хотел ее спрятать. Он никогда не говорил, но все понятно сразу.
Каждый день он часами сидит около куба. Смотрит сквозь грязное стекло. Временами забрасывает внутрь мелкую рыбу.
Он ничего не говорит. И даже не слышит, если обратиться к нему.
И только его глаза светятся чем-то холодным и мрачным.

Июль

Семь Морских сестер собирались на праздник.
Такая ночь случалась только раз в году. Обычно русалки держались на глубине, прячась в темноте океана. Но сегодня они поднялись на поверхность.
И ждали.

Русалочка расслаблено позволяла волнам держать себя. Солнце почти скрылось за горизонтом. Океан был спокоен.
Вокруг не было ни единой души, кроме нее и сестер. Не считая корабля на горизонте.
Он приближался быстрее, чем казалось бы. Белые паруса, красно-синий флаг на мачте. Шум волн заглушал голоса на палубе. Но он не мог заглушить русалочью песню.

Старшая из сестер убрала мокрую прядь волос со лба. Ее подернутые белой пленкой глаза закалились, жабры затрепетали, из горла вырвался первый неземной звук.
Одна за другой сестры присоединялись к песне. К древнему напеву, что сгубил немало моряков. Никто не мог устоять.
Мужчины с корабля... Они тоже не справились.
Один за другим они бросались в воду не видя опасности, не слыша ничего, кроме магической песни.

Когда на корабле никого не осталось, русалки закончили петь. Жертвы бились в ледяной воде. Постепенно, они начали осознавать, в какой беде оказались.
Семь русалочьих хвостов с всплеском ударили по волнам.
Сестры начали окружать свою добычу.

Август

Я понял, что это хорошо не кончится, уже в первые несколько минут.
Отчим делал такой вид, будто он безумно рад и ему все нравится - как всегда, когда пытался скрыть разочарование и стыд. Тетя фальшиво улыбалась, а моя сестра подняла взгляд от своего планшета и фыркнула:
- Гребаный дом с привидениями, - сказала она.
Сама не зная, как была права.

Нам обещали "каникулы в старинном здании на берегу озера". Здание действительно оказалось старинным. Лет сто назад здесь была больница, тридцать лет назад - сиротский приют. Дом почти полностью сгорел на пожаре, но его выкупили, отреставрировали и теперь сдавали комнаты идиотам вроде моего отчима.
Я думал об этом, стоя в своей тесной комнате. Всего несколько метров в длину и ширину. Кровать, шкаф и зеркало, ничего больше. Стены выкрашены в безрадостный синий.
Какое счастье, тогда решил я, что это всего на неделю.

Я ещё не знал тогда, что надо дождаться темноты.
Залезть на широкий подоконник и выглянуть из окна.
И на старых качелях внизу можно увидеть их. Черные тени погибших детей. Они качались, бегали по газону вокруг, играли и веселились.
И кажется, сами не знали о том, что много лет назад сгорели дотла.

Сентябрь

В свой последний день на земле мы решили пойти на пляж.
Буквально - пойти. Все шесть километров пришлось пройти пешком. Асфальт потрескался. На дороге тут и там попадались брошенные машины.
Вокруг было непривычно тихо.

Мы взяли с собой воду и немного еды - из того, что осталось в разграбленных магазинах. Кто-то, смеясь, предложил захватить солнечные очки.
Мы ещё могли шутить. Значит, несмотря на весь кошмар ситуации, - мы не были совсем потеряны.
Я забыл дома пластырь и натёр мозоли. Но знаете...
Это было неважно.

Ночь сдавалась медленно. Она будто боролась до последнего, пытаясь нас защитить. А мы купались, жгли костер и бросали мусор в море. Мерзкое и неэкологичное поведение. Но ведь уже было неважно, так?
И все же, рассвет нас догнал.

Стих смех и все разговоры. Нечего было больше говорить. Нечего было делать.
Мы медленно поднялись. Взялись за руки. Тепло ещё живых тел, последние вздохи, расширенные зрачки.
Из-за горизонта начал подниматься огромный диск ярко-красного солнца.
И это было прекрасное утро, чтобы умереть, нежась в его лучах.

Октябрь

- Господа! Дамы!
Мина вскинула руку в кожаной перчатке. Все - семь человек с оружием - тут же умолкли и посмотрели на неё.
- План стандартный. Окружаем по периметру и начинаем двигаться к центру. Не забывайте подавать сигналы. И главное, - она весело улыбнулась. - Бейте в голову!
Раздались смешки. Старая шутка перед боем всегда была актуальна.
- Вперёд!

Я заходил с восточной стороны. Со мной в паре работала Ева. Она, кстати, единственная пользовалась огнестрелом: потому что умела быстро перезаряжать свою двустволку и ловко орудовала прикладом.
У меня была обычная бита. Похожая на бейсбольную, но утяжелённая. Одним ударом я мог сломать палку или разбить голову вдребезги. И ещё нож, на всякий случай.
Мы включили налобные фонари. Впереди лежало большое и полное опасностей кукурузное поле.

Первое пугало попыталось напасть на нас сзади. Я вовремя услышал знакомый звук - стук палки, на которой он прыгал. В свете фонаря мелькнули клетчатая рубашка и чёрная шляпа, прежде чем я взмахнул битой. Голова разлетелась на части, забрызгав меня соком.
Совсем рядом, оглушив меня на пару секунд, раздался выстрел. Ева опустила ружьё и прищурилась.
- Прямо в лицо!
Дальше всё пошло как обычно.

Мы разыскивали ожившие пугала, одно за другим. Они пытались напасть первыми, убить нас и утащить в поле - как делали это с бедными фермерами - но мы были сильнее. Ломали палки, разрывали старую одежду, стирали оскалы с лиц-тыкв. Одуряюще пахло тыквенным соком. Одежду для битвы уже давно нельзя было отстирать от этого запаха.

Наконец всё было кончено. Мы покинули поле, оставив немного затоптанной кукурузы, но множество мёртвых пугал. Больше они не будут трогать рабочих и ночных путников. С ещё одним злом покончено.
Мина вела нас вперёд, сжимая в руках тыквенную голову, наш трофей. Я знал, что нас ждёт отдых, пиво и вкусный тыквенный пирог.
Знак победы.

Ноябрь

- Ты же понимаешь, что это незаконно. Тебя посадят в тюрьму. Надолго!
- Только если они докажут, что я это сделала. А они не смогут доказать, если им не расскажешь ты, - она вскрыла упаковку со шприцами. - А ты ничего не скажешь.
Я не мог с этим поспорить.

Веревки больно впивались в запястья, голова немного кружилась от удара. В углу комнаты стояла тяжёлая деревянная швабра.
Получил шваброй по голове. Было бы смешно, если бы не оказалось так ужасающе.
А она уже надевала медицинские перчатки. Наркотик стоял на столе: бледно-розовая эссенция.
Любовь без всяких примесей, в чистом виде.

Это должно было плохо закончиться. Когда учёные начали быстро и дёшево синтезировать чувства, я догадался: что-то пойдет не так. Можно просто вколоть себе радость, энтузиазм или храбрость, но этим дело не ограничится.
Нельзя играть с чувствами.
Особенно с любовью.

Она уже набирала наркотик в шприц. Я попытался дёрнуться, но веревки держали крепко.
- Ты же понимаешь, - попытался я воззвать к её разуму. - Это будет не то. Не настоящая любовь.
- О нет! - её глаза пылали особенным, страстным огнём. - Это будет любовь. Чистая! Абсолютная!
И игла вонзилась мне в предплечье.

Декабрь

У короля из созвездия Водолея была синяя мантия. Он набрасывал её себе на плечи на каждом официальном приёме.
Мантия была покрыта вышивкой. Теллуриевыми нитями рукодельницы рисовали на ткани историю завоеваний короля. Каждая звезда, планета и луна появлялись на мантии. По окончании очередной войны их становилось всё больше.
Даже его корона, украшенная камнями из недр первых звёзд, была менее ценна. Эта мантия, свидетельство силы и могущества - все другие звёздные короли убили бы за такую.
А он, зная это, довольно сидел на своём троне и собирал на мантии всё новые звёзды, планеты и луны.
Включая мою.

Меня доставили во дворец как почётного пленника. Сковали золотыми наручниками, провели по коридорам с торжественной охраной. Сам король ждал меня, лениво откинувшись на спинку трона. На другой стороне зала горели огромные экраны, суетились военные. Здесь был штаб его империи.
Они потребовали опуститься на колени. Когда я отказался, заставили силой. А король поднял руку, показывая мне левую полу мантии.
- Твоя маленькая луна теперь тоже здесь. Это честь для тебя.
- Ты тварь, - прошипел я. - Она тебе не принадлежит. Убирайся оттуда!
- Я, может, и мог бы... - проговорил он, рассматривая перстни на пальцах. - Она такая мелкая и незаметная. Хватило всего нескольких стежков. Но знаешь, мне как раз надо построить где-то завод по выпуску ракет. И она как раз сойдёт.

На этом аудиенция была закончена. Мне даже не дали выкрикнуть несколько оскорблений: зажали рот и силой вытащили из зала. Но это было неважно. Король уже подписал себе смертный приговор.
Я готов был сделать всё, чтобы его уничтожить.