Фантомная боль — глава 6

В кассе вокзала, конечно, очередей нет. Всё тот же бомж дремлет на креслах. Я бросаю сумку на пол и достаю из кармана паспорт и деньги на билет. Лида уехала на юг, почему мне тоже не попробовать? Хотя бы увижу море.

Но когда я прошу билет в ближайший приморский город, кассирша в синем галстуке отвечает:

– Мест нет.

Это сбивает на несколько мгновений. Смотрю расписание на табло и выбираю следующий поезд. Но ответ тот же:

– Мест нет.

Теперь я думаю дольше. Изучаю табло, хочу уже выбрать любой случайный город, но кассирша говорит:

– Сегодня нет никаких отправлений. Приходите завтра.

И она даже не смотрит мне в глаза. Эта дамочка смотрит куда вверх, над моим плечом, на вход…

Я резко оборачиваюсь. Двери вокзала закрыты.

Пока закрыты.

Эти люди из больницы, они отрезали мою руку, забрали Майю, похитили Родиона. И теперь — я понимаю — они не дадут мне уйти.

Бросив сумку на полу, я бегу к выходу. Кассирша что-то кричит мне вслед.

На улице никто не ждёт, но они могут появиться в любую минуту. Куда теперь? Я оставил все свои вещи внутри. Жалко, конечно, но я уже потерял руку и не хочу потерять остальное.

Машина с тонированными стёклами сворачивает к вокзалу. Вот и за мной. Бросаюсь за угол, надеясь, что они не успели заметить. Жмусь к стенам домов, пробираюсь через кусты. Пока тихо. Если, конечно, они не окружили меня, и подбираются ближе...

Ветви кустов царапают по лицу. Отводить их одной рукой неудобно.

Стараясь не шуметь, я дворами прохожу несколько кварталов. Но куда я иду? Дом – точно не вариант. Они уже были там вчера, и что мешает прийти и забрать меня сегодня? Прятаться негде, если только…

Серафим как-то называл мне свой адрес, вспоминаю я. Говорил, заходить, если нужна будет помощь. Но за ним, наверное, тоже следят.

И всё равно, я не хочу бороться с ними один. Поэтому я снова бросаюсь в кусты, внимательно прислушиваясь ко всем звукам.

Больше всего я боюсь, что они побывали здесь первыми. Вспоминается рассказанная Серафимом история: он пришёл к Родиону и увидел открытую дверь и пустую квартиру. Вдруг здесь так же? Вдруг уже все исчезли, кроме меня, и теперь они идут за мной.

Но я дергаю дверь — и она заперта. На стук отвечают уже через минуту.

Серафим распахивает дверь и удивлённо на меня смотрит.

– Проблемы?

Я вталкиваю его в квартиру и закрываю за собой дверь.

– За мной гонятся!

Он внимательно выслушивает историю. Мы сидим в кухне, она же спальня, она же гостиная. Стены и потолок выкрашены в белый, окно не закрыто шторами — и нас окружает свет. Серафим купается в нём, а мне хочется зажмурить глаза.

Когда я заканчиваю говорить, он несколько минут сидит и смотрит в пустоту. А потом выходит из комнаты, чтобы вернуться с чем-то блестящим.

– Держи.

В ладони у меня связка ключей. Выглядит знакомо.

– Их дала мне Майя. Ты спрячешься в магазине, там они не догадаются искать. Подождёшь до ночи, и выберешься из города. На трассе поймаешь попутку, уедешь куда-нибудь.

– Куда угодно, только подальше отсюда, – я поднимаю глаза. – А ты?

– А я пойду к ним, – просто отвечает он.

Хотел я быть таким же смелым и самоотверженным. Но признаю — это не моё.

Я сижу на коробке-стуле Майи и листаю книги. Жаль, что я оставил свои любимые в той сумке на вокзале. Я долго собирал эту библиотеку.

В голову закрадывается мысль, что я поступаю неправильно, волнуясь о книгах, когда Серафим пробирается в логово врага. Но что могу сделать я? Просто прийти туда и сдаться? Нет. Пусть это низко и отвратительно — я собираюсь бежать.

До ночи осталась пара часов. Улицу затянул туман — через окна даже не видно соседних зданий. Так лучше для меня, они ничего не заметят. Главное, не заблудиться самому.

От скуки я читаю куски из разных книг, три раза пью чай, грызу засохшие печеньки Майи. Роюсь в коробках. Это похоже на воровство, но может, я могу забрать себе пару интересных книг?

В одной из коробок я нахожу личные вещи одноглазой. Собираюсь закрыть её и поставить на место, но замечаю конверт с фотографиями.

И любопытство оказывается сильнее меня.

Вытаскиваю пачку плотной фотобумаги. Вот Майя улыбается на школьном выпускном в компании других девчонок. Вот она ещё младше, сидит за партой. А вот это — детский сад. У Майи два забавных хвостика и очки в толстой оправе. Мне нравится эта фотография, пока я кое-что не замечаю.

Да, у неё очки уже в детском саду.

И одно стекло заклеено пластырем.

Рука сама берёт следующую фотографию. Я ещё не осознал, но уже догадываюсь. Что-то не то. Просматриваю фото, одно за одним. Выписка с роддома — видно плохо, но младенец будто подмигивает. Другая фотография из школы — один глаз неестественно смотрит вверх. Может, мне кажется, может, это совпадения, но я уже не верю.

Наконец я достаю фотографию, где Майе лет тринадцать. Один глаз у неё закрыт чёрной повязкой.

Тот самый который, по её словам, забрали люди из больницы.

Тот самый, которого у неё никогда не было.

Я сижу на полу, окружённый лицами Майи. Она не была одной из нас, повторяю я себе. Они ничего не вырезали у неё. Она чужая, совсем чужая.

Это она привела меня в клуб.

Она знала, где живём мы все.

Это всё она.

Серафим, вспоминаю я. Серафим пошёл ей на помощь, но он ведь ничего не знает, даже не подозревает. Он хочет спасти её, а чего хочет она?

Точно ничего хорошего.

Хватаю куртку и выбегаю на улицу. Туман стал ещё сильнее, но не зря мы с Серафимом так часто ходили от магазина до больницы. Пять кварталов, три поворота… Я нахожу дорогу по памяти и останавливаюсь около башни. Это место больше не кажется спящим. Окна больницы ярко горят через туман, шумят машины.

Вот я и здесь.

Теперь я пришёл не только за рукой, но и за другом.

Я пробираюсь к уже знакомому пожарному выходу. Дверь закрыта. Окна тоже заперты — и зарешечены. Никаких шансов, может, это знак и мне лучше отступить?

Не зная, на что решиться, обхожу больницу по кругу. Вот ещё один пожарный выход — тоже запертый. Вот гараж, для «скорых», наверное. Из-под ворот пробивается полоска света, внутри шумит мотор. Подхожу ближе, ещё зная точно, зачем. И ворота гаража открываются.

Я сильнее вжимаюсь в стену, молюсь, чтобы они не заметили, но машина проезжает с выключенными фарами. Я прячусь в темноте, считая секунды. Вот мой шанс. Возможно, последний.

Зажмурившись, я проскальзываю внутрь.

Как я и надеялся, в гараже никого. Пахнет бензином. У стены — двери лифта. Я ещё мог бы передумать и убежать, но ворота за спиной закрываются. Теперь только одна дорога — вперёд.

Внутри лифта горит очень яркая лампочка. Щурясь, осматриваю панель с кнопками. Нет цифр, только надписи. Гараж, операционная, командный центр, хранилище… Я уверен, это та самая комната с металлическими стеллажами, где они прячут мою руку. Палец замирает над кнопкой. Конечно, я пришёл сюда чтобы найти и предупредить Серафима, но будем честными — я даже не представляю, где он.

А рука, она так близко.

Двери лифта закрываются, и мне снова приходится двигаться дальше. Я нажимаю на кнопку и жду.

Рука тоже ждёт наверху.

Хранилище встречает меня тишиной и холодом: кожа покрывается мурашками. Я делаю несколько шагов вперёд и останавливаюсь около стойки с сосудами.

Столько раз был здесь мысленно, и всё равно теряюсь.

Вот банка с зубами Родиона. И легкое Вадима. Ещё несколько пальцев и даже, кажется, почка. Глаза нет — почему я раньше не заметил?

И конечно, моя рука. Невредимая. Такая знакомая. Мы снова вместе, и я тянусь к своим пальцам, но не успеваю даже коснуться холодного стекла банки.

Снова шумят двери лифта. Я оборачиваюсь, уже догадываясь, кто стоит там.

Майя делает уверенный шаг вперёд. На ней белый халат, один глаз закрыт чёрной повязкой.

За её спиной три человека с ружьями.

– Как вы узнали?

– Камеры, придурок, – вздыхает она и поправляет повязку. – Неужели ты думал, что можно просто пробраться внутрь, и никто не заметит?

Надо признать, именно так я и думал.

– Почему ты с ними? – слишком много вопросов, но я не могу сдержать любопытство. – Что они тебе пообещали?

Она смеётся, а люди с оружием всё так же молчаливы.

– Зарплату, высокую пенсию, социальные гарантии… Я здесь работаю! Это в некотором роде и мой проект.

– Так это вы поите людей заражённой водой, – не то чтобы я не знал.

– Она не заражённая!

Рука совсем рядом, но и люди с оружием тоже. Я хочу забрать её и сбежать, но надо отвлечь их, или потянуть время. Может, появится Серафим и спасёт меня. Это было бы так кстати...

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я, незаметно наклоняясь к банке. – Зачем вы промываете людям мозги?

– Давай не будем называть это так, – она пожимает плечами. – Мы пытаемся поменять химию мозга. Управлять поведением людей посредством воды.

– Именно так это и называется, – бросаю быстрый взгляд на руки. – Но при чём здесь мы? Зачем отрезать органы?

– Это была почти случайность. Эксперименты показали, что вода изменяет структуру тканей, нам нужны были образцы для исследования. И ещё мы хотели проверить, как поведут себя объекты при синдроме отмены, – она даже не скрывает улыбку. – Вас всех отдали мне, для проекта.

– Твои подопытные кролики? – фраза вырывается быстрее, чем я могу её обдумать.

А Майя — спокойно кивает.

– Так и есть.

Я не знаю, как на это ответить.

– Мы хотим изменить мир к лучшему, – продолжает она.

Незнакомые люди всё ещё держат оружие. Моя рука застыла в растворе.

– Если испытания воды пройдут успешно, то мы избавимся от войн, насилия, жестокости… – её единственный глаз загорается. – Мы сделаем мир прекрасным местом!

– А что насчёт отрезанных рук?

– Нет ни одного лекарства без побочных эффектов, – пожимает она плечами.

Я пытаюсь сжать правую ладонь в кулак.

– Серафим ни хотел бы быть побочным эффектом. Никто из нас ни хотел, и я тоже!

Крик отражается от стен хранилища. Оружие в их руках — даже на дрогнуло.

А Майя говорит спокойно:

– Прости, но это ради человечества.

Я даже не знаю, что ответить.

– Вы… что теперь? Что вы сделали с Родионом и Серафимом? Что вы сделаете со мной?

– О, мы не можем тебя отпустить, ты же понимаешь. Но не волнуйся, твоё тело будет очень полезно для экспериментов.

Она говорит это так спокойно, будто предлагает мне кофе.

– Можете забрать его, – кивок людям с оружием.

Нет.

Я прошёл такой долгий путь, я наконец-то нашёл свою руку. И теперь — я против.

Они не смогут нас разлучить.

Хватаю сосуд с голубой жидкостью. Впереди десять ступенек и дверь, потом направо — я точно знаю, я видел это место во снах. Они не решатся выстрелить, или промажут, или не успеют, ведь я уже у лестницы.

Я должен вырваться отсюда. Плевать на человечество.

Я не готов отдать жизнь и руку ради…

Плечо взрывается болью. Потом спина и левое бедро. Ступеньки путаются под ногами, падаю, бьюсь головой. Сосуд, я так стараюсь удержать его, но — не могу.

Он разбивается и синяя жидкость проливается на пол.

Я лежу на полу и смотрю в тёмный потолок. Рядом кто-то ходит, переговаривается, кажется, просит носилки. Но мне уже без разницы.

Вокруг осколки стекла. В плече у меня торчит дротик — наверное, со снотворным. В бедре ещё один. Голова кружится и болит от удара… Вообще всё болит. Но это не важно.

Потому что рука выпала из сосуда и лежит рядом со мной. Я прикасаюсь к холодной коже… Моей коже.

Я снова чувствую себя целым. Пустота в голове заполняется чем-то важным.

И я могу просто закрыть глаза.