Фантомная боль — глава 5

Мы встречаемся у закрытых дверей магазина. Жалюзи опущены, лампочки над вывеской погасли. Серафим кивает, и мы идём дальше. Молча.

Я помню дорогу так хорошо, что прошёл бы с закрытыми глазами. Пять кварталов, три поворота, и вот мы у больницы. Водонапорная башня стоит рядом, такая же безмолвная.

Больница странно похожа на заброшенный книжный. Все двери заперты, на окнах металлические жалюзи. Объявления о закрытии или ремонте на дверях нет. И я не вижу рядом ни одного недовольного пациента.

Это так странно. Почему никто не обращает внимания? Я спрашиваю Серафима, и он долго молчит, прежде чем ответить.

– Из-за воды. Они приказали всем не удивляться через воду.

– Кто «они»?

Серафим кивает на закрытые двери. И выдыхает:

– Если она там, я её спасу. Но нужно торопиться.

Конечно, я тоже хочу спасти Майю. Но как – у загадочных «них» запертая больница, много людей и, наверное, оружие. У нас ничего.

Серафима это не останавливает. Он только повторяет:

– Нам нужно вырвать Майю из их когтей и быстрее. Я постараюсь всех собрать, сиди дома и жди звонка.

И конечно, он сбегает, не слушая моих возражений. Поэтому домой я иду один.

Жизнь в последнее время стала… Странной. Я загадочно потерял руку, связался с компанией ненормальных, забрался в закрытую больницу, где кто-то похитил мою подругу. Не в каждом фильме такое случается.

Дома я наливаю себе воды из-под крана и смотрю, как оседает ржавчина. Не знаю, куда себя деть. Раньше, когда я пил воду из бутылок, меня ничего не беспокоило. Нет, я не говорю о мелочах типа работы, девушек, и прочего. Я не думал, что делать со своей жизнью, не удивлялся и не боялся. Всё было хорошо и спокойно.

Потом я потерял руку, начал пить нормальную воду, и всё так быстро запуталось.

Что я могу сделать теперь?

Хлопает дверь в комнату Лиды. И сразу непривычный звук, будто что-то тащат по полу. Залпом допив воду, я выхожу в коридор, где вижу свою соседку с двумя чемоданами.

– Ты… – даже договорить не успеваю.

Она уверенно вскидывает голову.

– Я съезжаю! Прости, что раньше не предупредила.

Даже не знаю, что сказать. Мы с Лидой живём вместе уже лет пять, куда она сорвалась?

– Куда? Зачем?..

– Уезжаю в другой город: у меня уже хостел на первое время заказан. Знаешь, всегда хотела жить на юге, и тут наконец-то решила, что надо валить, – она говорит ещё что-то, но я уже не слушаю.

Она тоже перестала пить ту ненормальную воду. И вот срывается куда-то в неизвестность.

Я не верю, что это совпадение.

– …надоело, всю жизнь так и могу провести на одном месте. Раньше я об этом не думала, а тут глаза открылись. И я решила, что надо ехать, пока смелая…

Лида всё говорит, а я замечаю, что у неё нет привычной бутылки с водой. Той водой, которой нам промывают мозг.

Чёрт, я даже ей завидую. У меня от нормальной воды только галлюцинации. А Лида смогла взять жизнь в свои руки.

– Всё, я опаздываю! Удачи тебе! Надеюсь, никакого психа не подселят, – она смеётся и уходит из моей жизни.

Я бы мог так же стоять и потрясённо смотреть на дверь, но вода начинает действовать.

Запираюсь в комнате, ложусь на кровать и вижу сон про свою отрезанную руку. А Майя где-то там, рядом с ней. Мы не успели стать хорошими друзьями, но всё равно я к ней привязался. И ещё я постоянно думаю о том, что это я привёл всех к больнице у водонапорной башни. Значит есть и моя вина в том, что её похитили.

Поэтому я постоянно хожу с Серафимом к больнице. И поэтому пью слишком много воды.

Я пытаюсь её найти.

Сознание отрывается от тела, и часть меня уже в больнице. Я сразу лечу дальше, вырываюсь в коридор, пытаюсь осмотреться. Предметы искажаются, стены будто падают на меня. Но всё равно я лечу дальше.

Это единственное, чем я могу помочь. Только те, у кого забрали орган или конечность, видят эти галлюцинации. И я призраком лечу по пустым коридорам больницы. Заглядываю в тёмные комнаты. Беззвучно зову.

Но совсем скоро меня тянет назад. И как бы я не пытался мысленно зацепиться за свою руку – ничего не могу сделать.

Я просыпаюсь на своей кровати, простыня мокрая от пота, у меня всё ещё одна рука. И Майя всё ещё потеряна в неизвестности.

– Я тебе не верю.

Это первое, что Родион говорит на нашей встрече. Он звучит как всегда комично, но никто не смеётся.

И Серафим теряется. О боги, я никогда раньше не видел его потерянным. Он должен поднять голову, ответить резко и убедительно. Но всё, что он может сказать, тихое:

– Почему?

Вадим молчит, опустив голову. Я не хочу вмешиваться, поэтому у Родиона есть всё время и вся тишина. А ему не терпится её заполнить.

– Что-то в этом странное, не находишь? Кто предложил нам найти ту больницу? Ты. Кто потащил нас туда ночью? Ты. Кто заметил открытую дверь, хотя на это ничто не намекало? Тоже ты! Не слишком много совпадений, а?

По его подбородку течёт тонкая нить слюны. Серафим всё ещё неуверенно отвечает:

– Это просто совпадения, ты сам сказал…

– Не верю! Не верю тебе, ясно?! – он переводит взгляд на меня. – Какого ты с ним везде таскаешься? Ладно сам, по тебе сразу видно. Но у него всё на месте!

Звучит странно, но мы все понимаем сразу.

У нас троих забрали руку, зубы и лёгкое. У Серафима — не забрали ничего. Он другой, по определению. Так может, он пытается играть против нас?

– Мне жалко Майю, – тем временем говорит Родион. – Но мы были ничем не связаны, кроме этой тупой группы. И я больше не хочу лезть на рожон.

– Но мы должны её спасти! – наконец вскидывается Серафим. – У неё нет никого, кроме нас. Мы все понимаем, насколько это тяжело! И если мы будем вместе…

– Не будем.

Это даже без зубов звучит эффектно. Ещё эффектнее то, что Родион разворачивается и уходит, не прощаясь.

Серафим разглядывает трещины на асфальте. Мы с Вадимом переглядываемся, и тот мотает головой.

– Простите, от меня всё равно никакого толку. Я даже там не был, помните?

Повисает молчание. Я с надеждой смотрю на Серафима, но тот всё ещё увлечён асфальтом. И почему рядом нет Майи, чтобы встряхнуть его, вернуть тот огонь, что заставлял нас всех действовать.

– Ну я пойду? – шепчет Вадим. Я не глядя махаю рукой.

Мы остаёмся вдвоём. Я боюсь, что молчание затянется слишком долго, даже хочу незаметно уйти, но Серафим делает глубокий вдох. Он поднимает голову, поводит плечами, выпрямляя спину. И смотрит мне в глаза.

– Я всё равно сделаю это. Один, – упрямо говорит он.

И я снова вижу пламя.

Серафим сказал чистую правду. Потому что ему придётся действовать одному.

Может, Родион излишне жесток, но он ведь тоже правду говорит. Забавно, никогда не слышал столько правды. Меня, Майю и остальных не связывало ничего, кроме странного клуба людей-без-конечностей.

Майя исчезла, клуб распался. И не осталось причин рисковать.

Вечера я провожу в тишине. Никто не претендует на половину квартиры, которую оставила Лида. Я могу сидеть на кухне в одном белье, слушать громкую музыку, часами торчать в ванной. Могу, но не делаю. Потому что квартира становится тесной.

У меня в книжном шкафу завалялось несколько старых путеводителей. Нахожу их и листаю, не вчитываясь в текст. Южные города, широкие улицы, вымощенные белым камнем. Или наоборот — зеркальные небоскрёбы, тянущиеся к облакам. Мир вокруг нашего закрытого города — он такой удивительный.

И я хочу его.

Я все ещё пью воду из-под крана. Она сделала со мной то же, что и с Лидой, – промыла мозги. Теперь я понимаю, что в этом городе больше нельзя находиться.

Настало время бежать.

Пока Серафим неизвестными мне способами пытается спасти Майю, я нахожу в глубине шкафа спортивную сумку. Наполнять её почти нечем: немного одежды, всякие мелочи. Сложнее всего с книгами. Очень долго перебираю свой шкаф и наконец выбираю несколько самых ценных.

С трудом закрывая молнию одной рукой, я слышу стук в дверь.

На пороге стоит Серафим, и у него очень странное выражение лица.

– Я заходил к Родиону… – говорит он без приветствия.

– Зачем?

Вроде в нашу последнюю встречу он ясно дал понять, что думает о Серафиме.

– Честно, я хотел его переубедить. Втроём у нас был бы шанс. Конечно, если бы ещё ты присоединился… Но я не об этом!

Я веду его в свою комнату и расчищаю стул от книг. Серафим отказывается, он меряет комнату шагами и говорит:

– Он как-то приглашал нас с Майей к себе домой, поэтому я знал адрес. Решил просто зайти вечером и поговорить. Но кое-что случилось. Хотя, возможно этого и стоило ожидать.

– Не тяни уже!

Он останавливается у подоконника.

– Когда я пришёл, дверь была не заперта. Створка прикрыта, но замок сломан. И в квартире никого не было. Все вещи на месте, кровать расправлена, форточка открыта. Даже посуда в раковине осталась.

Я только киваю, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Думаю, его похитили.

В голове на несколько секунд — полная пустота.

Это точно неожиданная новость.

– Кто? – спрашиваю я и понимаю, что знаю ответ.

Люди из больницы. Те, кто спрятал наши органы в хранилище за стальной дверью. Они забрали зубы Родиона, и могли вернуться за остальным. Всё так логично, что я даже не сомневаюсь. Но разум заставляет спросить:

– А ты уверен?

– Всё выглядит именно так, – он запускает пальцы в свои золотистые волосы и мотает головой. – Это я виноват. Нужно было это предвидеть, нужно было вас спрятать…

Я обдумываю ответ, а он осматривается и замечает на полу сумку. И вещи повсюду — я был не слишком аккуратен. Вопрос не заставляет себя ждать:

– Ты решил уехать?

Я жду.

Он может назвать меня трусом и предателем и, наверное, окажется прав. Но Серафим только вздыхает и говорит:

– Да, так будет правильно.

– Серьёзно?

– Безопаснее для тебя.

– Но… как же ты?

И он снова смотрит на меня тем уверенным взглядом.

– Я втянул вас в всех в это, я и разберусь. Попробую вытащить Майю.

– Но ты попадёшься.

– Пусть так. Я должен.

На это нечего ответить. Что бы я не сказал, Серафима это не переубедит. А он, будто добивая, спрашивает:

– Тебе помочь с вещами?

Это будет слишком.

– Нет, спасибо. Я всё сделаю сам.

Ночью я никак не могу уснуть. Можно выпить воды, но… Это снова вернёт меня к руке. Она единственное, что связывает меня с городом. И боюсь, что почувствовав её снова, я не захочу уезжать.

Поэтому я ворочаюсь на кровати и смотрю в потолок. Завтра меня ждёт поезд, сутки в дороге и новый город. Забавно, я ведь знаю мир вокруг только по книгам или чужим рассказам. Интересно, какой он на самом деле.

Замечтавшись, я не сразу замечаю звук шагов. На улице так тихо, что любое движение необычно. Поэтому когда кто-то подходит к дому, я ясно слышу его.

Шаги приближаются — и останавливаются.

Прямо под моим окном.

Я задерживаю дыхание. В голове проносятся мысли о том, что Родиона похитили. Или о том, как они забрали меня, отрезали руку. Может, они точно так же подкрались ночью, залезли через окно…

Шагов больше нет. Но тишина и неопределённость только хуже. В любой момент я могу услышать, как поворачивается отмычка в замке. Или как кто-то поднимает оконную раму. Шаги в коридоре. Платок, смоченный хлороформом и чёрный фургон за углом...

Заснуть я могу только под утро.