Фантомная боль — глава 1
Когда у тебя только одна рука самые простые действия становятся невозможными.
Я не могу открыть бутылку воды. Сделать себе бутерброд. Зашнуровать кроссовки. Не мог бы и застегнуть пуговицу: повезло, что я не ношу рубашек. Только футболки и спортивные штаны, натянуть которые – тоже непростая задача.
Лида, моя соседка, старается помочь. Она открывает мне бутылки с водой, готовит еду. Я смотрю на нож в её правой руке – простые и лёгкие движения. Я так больше не могу.
У Лиды сине-зелёные волосы. Похожи на море, которого я никогда не видел.
Не хочу смотреть, как она пользуется двумя руками, поэтому сбегаю в комнату-тире-кабинет. Тут моя кровать со сбитым покрывалом и кучей подушек. И два стола: на одном компьютер и папки с документами, на другом хаос из книг, словарей и черновиков.
Мне тоскливо. Левой я печатаю слишком медленно. Такое чувство, что меня лишили не только руки, но и полушария мозга.
Лида всё ещё возится на кухне. Повезло, что в соседке так развит альтруизм.
Летняя ночь наступает медленно. Так же медленно я набираю перевод очередного рекламного текста. Для меня он лишён смысла, просто набор символов, которые нужно выразить другими символами. Я даже не думаю. То есть думаю, но не о том.
Где моя рука?
Кто это со мной сделал?
Сидеть дома целыми днями вредно, поэтому я выбираюсь в книжный неподалёку. Сегодня потеплело, а сандалии я пока надеваю сам. Даже футболка чистая и без складок – я могу гладить одной рукой.
Парадоксально, но раньше я совсем не любил гладить.
Сдерживаю желание купить русско-греческий разговорник или сборник французских поэтов. Прохожу мимо альбомов с репродукциями, детективщиков и романистов, останавливаюсь у холодильника с бутылками чистой воды. Над ним – зеркало. У меня в руках… в руке книга бородатого писателя-классика.
За мной наблюдают.
Я замечаю её в зеркало. То есть, его. Сначала вздрагиваю, потому что в воздухе висит глаз – круглый и блестящий. Блики на пластиковых бутылках дрожат, совсем как я.
Я медленно оборачиваюсь. Продавщица книжек в зелёном фартуке приветливо улыбается. Когда я подхожу, она быстрым движением вставляет глаз в глазницу.
Настолько быстро, что я хочу попросить её повторить.
Сейчас я бы не догадался, что один глаз искусственный.
– Привет, – она протягивает мне ладонь. Левую. Чтобы было удобно пожать левой.
Первый человек, который это учёл.
Будь я более чувствительным – расплакался бы.
– Я тебя здесь раньше не видела. Ты же не ходишь в группу поддержки?
Мотаю головой. Не знал, что у нас есть группы поддержки. Но даже если так — чем они могут мне помочь? Скажут, что всё не так плохо? Что моя правая рука пропала случайно, и что я должен просто жить дальше? Пошли они все.
Одноглазую продавщицу мой внутренний монолог не интересует. Правой рукой она пишет адрес на зелёном – как фартук – стикере.
– Приходи обязательно. Завтра, в десять.
– Утра или вечера?
– Вечера.
Она улыбается, показывая красивые белые зубы. И… нет, не отдаёт мне стикер. Протягивает руку за книгой.
– Давай я пробью.
Я расстаюсь с частью гонорара за последний перевод. А ведь я даже не был уверен, что хочу эту книгу, но несу её домой. Между страниц вложен стикер с адресом.
Ещё я не планировал посещать такие встречи. Но в среду в половину десятого вечера я с трудом одеваюсь и выхожу на улицу. Лиды нет дома, и некому помочь мне с шнурками, поэтому я снова натягиваю сандалии.
По адресу – дешёвый бар в подвале. За сотню можно получить бутылку пива терпимого качества и скучающий взгляд бармена. И ещё порцию воздуха, пропитанного дымом от сигарет. Я колеблюсь на пороге, но бармен спрашивает, что мне нужно, и слова сами срываются с губ.
– Одно, светлое.
Бармен дёргает плечом.
– В бутылке или стакане?
– А что есть разница?
Он даёт мне бутылку. Даже не знаю, что делать дальше. Я выгляжу глупо – с обрубком руки, торчащим из рукава футболки. Мне кажется… Нет, мне не кажется.
На меня все смотрят.
И пока я балансирую между «выпить» и «повернуться и сбежать», кто-то хлопает меня по плечу. Не сразу узнаю её без зелёного фартука, и не могу придумать, что сказать, но она берёт ситуацию в свои руки. И тянет меня к столику у окна.
Теперь я могу смотреть на закат. Но вместо этого смотрю на них.
Не считая меня и одноглазой из книжного, они выглядят нормально. Если это и клуб ущербных – их уродство не бросается в глаза, как мой отрубленный локоть. Чувствую себя белой вороной даже среди ненормальных.
Но потом тот, кто сидит напротив, открывает рот.
Открывает тёмно-бордовую бездну.
У него нет зубов. Ни одного. Он пьёт пиво оттенка ржавчины, а я пялюсь. Мягкий пустой рот, как у младенца. Такое вообще возможно?
– Как это случилось?
Он опускает стакан. На левой ладони – татуировка-мандала, причудливо переплетённые чёрные линии. Предплечье обвила чёрная змея, выше силуэты обнажённых женщин, созвездий, растений.
И у него нет зубов, совсем нет зубов!
– Как ты… – я замолкаю. Это невежливо.
– Не помню! – рявкает беззубый. – Не помню, не знаю, вообще не понимаю, как это случилось. В понедельник я лёг спать. В четверг проснулся без зубов. Соседи сказали, что ночью я просто вышел из квартиры. И дверь за собой не забыл закрыть! – он смеётся. Звук абсолютно нормальный.
– То же со мной, – говорит одноглазая. – Я думала, что сошла с ума.
– И я…
– Мы все.
И – нет. Мне не становится легче. Я не хочу обнять их всех и высказать, что скопилось на душе. Но мне кажется, что мы понимаем друг друга.
Потому что я тоже проснулся однажды, а часть моего тела исчезла.
И… совсем забыл о бутылке. Все здесь поглощают пиво. Может, алкогольный дурман помогает не сойти с ума? Но когда я подношу горлышко к губам, все снова смотрят на меня. Даже бровь над стеклянным глазом удивлённо приподнимается.
– Ты не взял воду? – спрашивает мой бледный сосед. Редкие белёсые волосы, тихий голос, все органы, кажется, на месте.
Я не успеваю ответить, одноглазая подхватывает:
– Он не взял воду!..
– Но… – автомат с питьевой водой на входе не работал – свет внутри погас, стекло давно запылилось. И вода в баре, я бы не подумал…
– Тише вы!
Нарастающий ропот прерывает он. Уверенная и спокойная улыбка. Водолазка цвета грязного асфальта – явно не по погоде. И голос такой, будто хочет победить на следующих выборах.
– Он ещё не знает.
Глаза, зубы, пальцы – всё вроде бы на месте.
– Как тебя зовут?
– Руслан.
– А я Серафим.
Это точно пауза для вопроса. И я задаю его.
– Почему такое странное имя?
Губы дёргаются в мимолётной улыбке.
– Мои родители были сектанты.
Смеюсь, но тишина вокруг заставляет меня заткнуться. Или они сотни раз слышали эту шутку, или…
– Это не шутка?
– Нет.
Серафим легко качает головой. Одноглазая, улыбаясь, обнимает его за руку.
Интересно, что отрезали ему.
– Меня зовут Майя. Это Родион, – она показывает на беззубого. – И Вадим, – на моего бледнолицего соседа.
– Понятно, – всё же отпиваю немного из бутылки, пытаясь осмелеть. – И зачем вы собираетесь?
– Ты можешь узнать, где твоя рука. И ещё много интересных вещей.
Серафим пододвигает свой полупустой бокал ко мне.
– Начни пить воду, и ты поймёшь.
Я не могу взять бокал – единственная рука уже занята бутылкой. И странное у него пиво. Рыжая жидкость. Никакой пены. Мелкие частички чего-то кружатся внутри, оседая на дно.
– Это что… водопроводная вода?
Наконец я слышу их смех.
Только смеются они надо мной.
– Вы пьёте это ржавое дерьмо? Вы совсем ненормальные?!
– Нет, – беззубо шамкает Родион. – Это ты ненормальный.
– Ты ведь пьёшь эту гадость из бутылок, – подхватывает одноглазая.
– Она разрушает твой разум, – тихий голос сбоку.
И Серафим властным жестком показывает мне на дверь.
– Ты узнаешь всё, только когда начнёшь пить правильную воду. Сначала понемногу, не больше бутылки в день. Разум очнётся, и с тобой можно будет поговорить.
Говорить? Я даже не знаю, что ответить.
– Приходи, когда поймёшь.
Сам не замечаю, как оказываюсь у двери. Левая рука сжимает горлышко бутылки, правая – что-то эфемерное и далёкое.
Одноглазая кричит мне вслед:
– Заходи за книжками!
На этом встреча группы поддержки для меня заканчивается.
Ржавая вода из водопровода. Ей можно мыться и поливать растения. Но пить её категорически нельзя.
Каждый день я получаю в подвале дома трёхлитровую бутылку чистой воды – для еды и готовки. За всю жизнь можно ни разу не попробовать воду из-под крана. Да это и в голову никому не придёт – она же ржавая и вонючая, в ней какой-то мусор… Стоп.
Я вспоминаю бар, освещённый закатным солнцем. Кто-то кроме меня пил пиво из бутылки?
Сколько там было людей? Человек десять?
В горле резко пересыхает. Я хватаюсь за рюкзак – у меня была полупустая бутылка с собой… Но кроме книги, плеера и наушников там ничего нет.
Забыл ли я воду дома? Вытащили ли её в баре? Какая разница!
Автоматы с водой через каждые полкилометра: пара монет, и ты получаешь бутылку. В стекле я вижу своё отражение. Тёмная одежда и уродливый обрубок руки.
Это так сложно, тайно удалить органы целой компании людей. Нужна команда хирургов, деньги, да много чего! Это должна быть какая-то могущественная организация.
Может, вроде той, что продаёт чистую воду всему городу?
Я не уверен. Но мне больше не хочется пить.