Прогресс уже не тот

Недавно мы рассказывали о бедах отечественной оборонной промышленности на примере Казанского порохового завода. После этого с нами поделился историей работник завода “Прогресс” из города Мичуринск Тамбовской области. Как мы видим из его речи, проблемы на предприятии схожие.

Отсутствует четкий производственный план, и, как следствие, нет уверенности в завтрашнем дне. Количество заказов падает, средний возраст рабочих растет, ручной профсоюз – неизменный спутник отечественного производства – лишь собирает взносы. Работа не приносит ни материального достатка, ни морального удовлетворения. Рабочие зачастую не осведомлены о всех возможностях станков, на которых они трудятся, потому что обучение поставлено плохо. А болезненная разобщенность пролетариев мешает им влиять на собственное положение. Ситуация с заводом «Прогресс», чье название похоже на реликт утраченной цивилизации, лишний раз напоминает, что совместная борьба за общее будущее – это более плодотворное занятие, чем попытки одиночного выживания в условиях нездоровой конкуренции. У последнего пути, во всяком случае, перспектив не наблюдается.

О предприятии

Раньше на заводе работало порядка 2500 человек, сейчас – чуть больше 2000. Предприятие для нашего города важное, хотя нельзя сказать, что градообразующее. Всего в городе два больших завода: “Прогресс” и “Милорем” (локомотиворемонтный завод).

В городе живет около 100 тыс. человек, так что на этих предприятиях трудится лишь небольшая часть населения. Остальные в основном работают вахтовым методом в Москве.

О производстве

Если принять во внимание, что город у нас небольшой, а Тамбовская область бедна, то в целом у нас довольно неплохо. Жаловаться на что-то существенное нельзя.

Модернизация оборудования какая-никакая, а все-таки проводится. Есть относительно новая аппаратура, причем хорошего качества. Правда закупали уже давно, лет 10-15 точно уже прошло.

Немалый объем производства перешел на ЧПУ-станки, некоторые цеха полностью переоборудованы под ЧПУ (примечание редактора: ЧПУ – числовое программное управление, применение цифровых вычислительных устройств для управления производственными процессами). Но местами остались еще старые станки, например, ТВ-320, произведенные в 60-70-х годах. Их капитально модернизируют, пусть они уже серьезно затасканы. В принципе, они в рабочем состоянии, какие-то операции на них выполнять можно.

Одно время станки обновляли. Сейчас заказов стало меньше, доходы предприятия упали, поэтому вряд ли кто-то будет активно заниматься модернизацией производства сейчас. Никому не понятно, будет ли от этого какой-то выхлоп, насколько это рентабельно.

В начале года заказы упали настолько, что у многих сейчас работы нет. Такая тенденция наблюдается последние пару лет. Думаю, это связано с тем, что перевооружение армии закончилось.

О рабочем климате

В определенный момент руководство планировало провести сокращения и передумало. Вместо этого всех пенсионеров перевели на контрактную форму

работы сроком на год и каждый год продлевали контракт. Когда заказов стало резко меньше, большая часть пенсионеров ушла. После этого ходили слухи, что хотят сократить значительную часть работников. Пока это так и осталось на уровне слухов.

Все рабочие катастрофически разъединены, каждый думает только о себе. Коллектива как такового нет, потому что между рабочими большая конкуренция, ведь у нас сдельная форма оплаты. То есть зарплата напрямую зависит от количества сделанных деталей и их стоимости.

Особенно конкуренция чувствуется, когда количество заказов падает и работы на всех не хватает. Тогда между рабочими может начаться грызня, возникают напряженные ситуации.

Об отношении к новичкам

Наставники могут не показать новичкам, как делать дорогостоящие детали, чтобы самим не просесть в зарплате. Научат делать самые простые и дешевые элементы, мотивируя это тем, что новичок еще набивает руку. В этот момент все сливки собирает сам наставник.

Не каждый будет ждать, пока у него зарплата начнет расти. Новичок на всей этой дешевке получит 20 тысяч, даже если с премией. Многих это не устраивает, и они решают, что лучше работать на вахте в Москве, чем стоять у станка.

Но лично у меня такого не было, меня хорошо учили.

О профсоюзе

Я, как и многие, вышел из профсоюза, потому что ни в экономическом плане, ни в плане защищенности смысла состоять в профсоюзе нет. Когда мы еще состояли, пытались выбить кондиционер на свой участок. Ничего не получилось. Выбили потом самостоятельно, с тех пор прошло уже 4-5 лет. Это была отправная точка, когда все мы вышли из профсоюза.

Также у нас есть возможность получить индивидуальную материальную помощь, нужно подавать заявление, если есть основания на получение. Эту материальную помощь ждали 9 месяцев, профсоюз никак с этим не помог.

Все равно около 50% работников в нем состоит. На некоторых участках работники тоже собирались выходить, но им по ушам поездили и они передумали. У нас такая ситуация, как, наверное, на многих предприятиях: когда устраиваешься на работу, тебе говорят что нужно обязательно вступить в профсоюз, иначе не возьмем.

При устройстве дают бегунок, с которым нужно пройти через несколько кабинетов, везде поставить подпись. Там есть графа «профсоюз». Новый человек не знает всех этих тонкостей, ему говорят, что нужно вступить, и он вступает. А потом просто без толку будет отдавать 1% от зарплаты каждый месяц.

За год все-таки неплохая сумма набегает, как раз подарок на Новый год, даже на три подарка. А 8 марта и 23 февраля никакого отношения к профсоюзу не имеют, никаких подарков не дают.

О кадровых проблемах

Проблема в том, что станки ЧПУ у нас есть, а вот научиться работать на них... Нормальной четкой программы обучения нет. Даже если ты пришел учеником на ЧПУ, оператором или наладчиком, тебе никаких углубленных знаний не дадут.

Рядом с заводом есть училище (оно когда-то входило в состав предприятия), сейчас там обучают токарей. В последний раз, когда я там был, видел тренировочный ЧПУ. Но чтобы какие-то специалисты оттуда приходили ― такого нет.

Чтобы поставить специалиста, надо сначала получить специалиста. Когда мой наставник перешел в другой цех, рассказывал, столько всего нового узнал. Хотя он за станком работал уже больше 10 лет и даже не представлял о многих возможностях этого станка.

Проблемы есть и в плане ремонта. Если что-то сломается, то людей, которые смогут поменять, исправить, починить, два-три человека на весь завод – и то не факт. И стопроцентно они тоже самоучки.

Многие работники уже в возрасте, средний возраст по заводу высокий. Молодежь живет по принципу ― “зачем мне за станком стоять, если я за те же деньги могу в охране в Москву вахтой работать и не переживать”.

Здесь же за каким-то качеством надо будет следить, голову включать. Просто так ведь за станок не встанешь.