«Зеровилль»: обнуление кинематографа
Кино как психическое расстройство. Когда вопрос ставится в таком ключе, то найдется немного людей, готовых поддержать беседу. Речь идет о синефилии, утягивающей за горизонт событий и превращающейся в морок беспробудного безумия. В конце концов, это ключевой момент в понимании того, чем является кинематограф для человека, потребляющего его в неограниченных количествах. 126 лет формальной истории, кусочки искрящегося счастья, гениальные эпизоды, но в основном тяжелая рутина, погружаться в которую зрителю совершенно не хочется.
Производственный процесс — это то, что отделяет кино от большинства предшествующих видов искусства и позволяет говорить о нем, как вершине технической мысли человечества в арт-сфере. Тысячи людей, вовлеченных в невидимую игру, похожую на гигантский муравейник, для того, чтобы чей-то мозг расслабился от картинки на полтора часа. Ставки предельно высоки - довести фильм до кассового успеха или даже до выхода в любой прокат удается далеко не всегда. Актеры, режиссеры и продюсеры получают свою долю известности, и что-то даже перепадает операторам, остальные профессии практически остаются в тени. Но есть одна из них, которая наиболее близка к идеальной фигуре «кинематографист-синефил». Монтажер — человек, держащий в своих руках все нити судьбы отдельной киноленты, и который должен связать все в единый клубок.
Если взять массовую культуру, то Джеймс Франко в своем «Зеровилле» воплотил эпизод из «Бойцовского клуба», где Тайлер Дерден вставляет изображение полового члена 25-м кадром, чтобы зрители понемногу сходили с ума. Франко проделывает то же самое, но только в масштабе целого фильма. Его монтажер-аутист Викар с огромной татуировкой в половину лысого черепа — это натуральный герой безвременья и паладин последнего крестового похода за священным граалем настоящего кино. Незамысловатая история с идиотским любовным треугольником, полуживая Меган Фокс и кинематограф как абстинентный синдром. Фон из Голливуда 60-х и 70-х годов тут играет роль не более важную, чем остальные эпохи, которыми Франко плюет в зрителя через монтажные склейки. Если Тарантино в своих фильмах бережно воспроизводит эру слома кинематографических устоев, то Джеймс топчет ее, как хочет, потому что для него кино — это opus magnum человеческого бытия. Тут нет разницы между высоким и низким, потому что камера сама выбирает ракурс, а монтаж это и есть тот дискурс, овладевающий разумом киноманьяков, которые пересобирают свои истории в любом порядке недоступном остальным видам искусства.
Синефилия давно оформилась в термин, обозначающий зону комфорта для людей, которые подошли к пределам «высокого стиля» и понимающих, что кино — это бездонная пропасть, упав в которую, ты ощутишь себя внутри бесконечного кислотного трипа или соучастником безмолвного преступления. Там «за углом» вас ждет уютная палата с мягкими стенами, в которой вам выдадут ваш набор таблеток в виде жанровых фильмов : хоррор, вестерн, космическая опера — выбери свою секту, в которой можно будет посмеяться в кулачок с такими же идиотами из соседних палат. Франко делает свой выбор и сбегает из больницы, где его так угнетает утомительный присмотр кинокритиков. «Зеровилль» — это непросто mush-up и смешение жанров в отполированный до блеска трэш-капустник. Войдя в ипостась непонятого художника, Викар, выступающий в роли альтер-эго режиссера, предоставляет нам чистое феноменологическое исследование обратной стороны кино. Для этого ему потребовалось полтора часа чистого саморазрушения и полного отказа от кинематографичности в пользу свободы высказывания, которое, однако, здесь никак не артикулируется.
«Зеровилль» - это тот фильм, который должен занимать нишу вневременных работ, переворачивающих правила игры и заставляющих работать зрительское воображение на себя, а не наоборот. Сет Роген и Меган Фокс — иконы плохого вкуса, здесь канонизируются в новом качестве апостолов обнуления кинематографа, как целостной системы, где применяются законы оценочного суждения. Эстетика self-destruction и символическая деконструкция контекста, который оказывается неважным, когда речь идет о погоне за совершенством тотальной пустоты одиночества любого художника. Недаром, лучшими и самыми выразительными эпизодами нигилистичного фильма стали походы Викара в клуб CBGB, где со сцены орет фиговая копия Игги Попа. Панк-рок стал своеобразной чертой, за которой музыка окончательно оказалась в мире обнуленных смыслов. «Зеровилль» выполняет ту же роль, показывая нам киномир, как жестокую иллюзию, которая способна полностью перевернуть жизнь человека, но не принести в нее никакого катарсиса, кроме бесконечного отчуждения и самоизоляции творческого «Я» на обрезанной кинопленке, летящей в мусорное ведро за ненадобностью.
Автор: Роберт Палмер
Телеграм-канал автора: Pop Culture