За Стеклом. Комиксы и психиатрия

Часть первая. Комиксы и постмодернизм

По всем законам жанра, вторгаясь во вселенную главного героя кинофильма, мы вынуждены действовать по ее внутренним правилам. Элайджа Прайс, он же Мистер Стекло, с самого начала обозначает границы своего мировосприятия. Комиксы в его понимании — это тотальная картина вселенной. Любой рисунок с древних времен до наших дней всего лишь всемирный КомикКон. Гениальный злодей, сыгранный Самюэлем Джексоном, требует от нас мгновенного ответа на вопрос, какова природа трилогии Шьямалана, и что представляет из себя проект Мистера Стекло, который он терпеливо воплощал в течение франшизы, растянувшейся на добрые 19 лет?

Мы видим через кинокамеру только ограниченную часть мира, как и через наши глаза. Наш мозг вынужден постоянно дорисовывать картину, недоступную чувственному восприятию, с помощью дополнительных данных, пребывая в постоянном поиске нужной для организма информации. Тотальное погружение в инфопоток превратило человека в цифровую тень самого себя. Психика перегружена все новыми требованиями реальности, вызывая на поверхность самых темных монстров коллективного бессознательного. Мистер Стекло заворожен этим процессом, создавая в «Неуязвимом» свой магазин комиксов Limited Edition. Там мы видим и египетские иероглифы, и иконы, и многое другое. Можно сказать, что Шьямалан дал нам стандартную картину психопата эпохи постмодернизма, который поехал крышей на почве увлечения вульгарным массовым искусством.

Но это не совсем так. Для Элайджи Прайса комиксы являются главным медиумом, ради которого он отказывается от реального мира. Основным же условием постмодернистского искусства является полное отсутствие медиальности. Мы живем в эпоху, когда медиумы растворились в кислоте голубого экрана. Мистер Стекло бросает вызов такому порядку вещей. Он создает двух гомункулусов, как акт сопротивления мировому диктату постнормальности. Бюрократическая машина общества потребления вымывает из социума все остатки былых представлений о морали. Именно в такой ситуации и родился герой-перевертыш, который за полным отсутствием внешних нормативных ограничений видит путь к возвращению человечности, как обновления для всех страждущих. Вселенная трилогии ведет нас сквозь тьму, держа за руку, в которой свернут комикс о супергероях, и в котором каждый должен вписать свое имя на месте автора.

Если судить поверхностно, то Прайс типичный ницшеановский герой, грезящий химерами о суперчеловеке, но Ницше, оказавшийся пророком эпохи постмодернизма, не является ролевой моделью для Мистера Стекло. Комиксы, выставляемые современной индустрией, как окончательная победа всеобщей цитатности и разворачивающейся на наших глазах сокрушительной победы института франшизы над оригинальным исполнением, не так просты. Искусство, растерявшее себя в XX веке перед зеркалом самопотребления в качестве ценника на аукционе и утратившее дух подлинности, дает нам некое представление о том, что пытается сообщить Мистер Стекло.

Энди Уорхолл или Джексон Поллок, Казимир Малевич или Ив Кляйн. Любой из этих художников пытался преодолеть притяжение окружающего пространства и пересоздать вселенную со своими законами. Искусство для искусства, как сверхидея. Потребительская или, наоборот, максимально маргинальная утопия, каждая из которых закончилась провалом. Мир каждый раз выставляет короля голым, указывая на слабые точки процесса и обесценивая каждый следующий шаг творца. Великая сила пустоты, черная дыра всеобщей обезличенности, анонимность портрета художника, на лице которого нарисован черный крест. В системе координат, из которой исчезли оси измерения, каждый становится палачом собственной истории. Если только вы не герой комикса.

Мы останемся за рамками теоретического обоснования графических произведений в привычной обывательской картине мира. Нас интересует внутренняя структура, темпоральность и иная логика события под названием комикс. Несмотря на то, что это явление массовой культуры остается оплотом коммерческой индустрии, продолжающей стирать границы между жанрами и видами искусства, оно способно давать иную оптику восприятия реальности.

Доступность и простота создания, отсутствие градации между высоким и низким, смешение абсолютно безумных идей на разноцветных страницах. Принимая все условия существования комикса внутри мира глобального потребления, Мистер Стекло, однако, видит их, как сугубо модернистский проект по освобождению личности и привносит в них идею прогресса, абсолютно чуждую нашей эпохе бессильного пассивного растворения в зеркале, закрашенном черной краской.

Часть вторая. 60-е, комиксы и антипсихиатрия

Когда мы слышим что-то о 60-х годах XX века, в наших головах всплывают самые яркие картинки. Красный цвет, революция и галлюциногены. Доктор Хофман подарил миру ЛСД и психоделическую революцию. После этого десятилетия мир не мог остаться прежним. Два явления интересуют нас больше всего в контексте Элайджи Прайса и его картины мира. Это революция в комиксах и зарождение движения антипсихиатрии, которые кажутся максимально далекими друг от друга, но во втором и третьем фильмах трилогии Шьямалана они встречаются, как старые добрые друзья.

Андеграундные комиксы, которые стали появляться в США в 60-е годы под влиянием наркотиков, литературы битников и сексуальной революции, стали той почвой, на которой расцвела индустрия альтернативной графики в 70-е и 80-е годы. Мы упомянем только серию ZAP и ее создателя Роберта Крамба, однофамильца главного героя фильма «Сплит». Порнография, критика капитализма, максимальное насилие, наркотики и свобода — все это андеграундный мир комиксов, который, несомненно, повлиял на Шьямалана и его героя Мистера Стекло, начавшего свою историю увлечения историями с картинками именно в 70-е.

Вернувшись к своей трилогии спустя 16 лет в фильме «Сплит», режиссер дарит нам героя с 24 личностями Кевина Крамба. Зашифровав все под триллер о маньяке, Шьямалан вывел на сцену трилогии главный вопрос о связи психической природы человека и его веры в себя со сверхвозможностями личности. Герой Джейсона Макэвоя, вернее его герои, создают надстройку над фундаментом Мистера Стекло. Вера деструктивной части, называемой Ордой, в сверхличность Зверя опять отсылает нас к игре в сверхчеловека со всеми рассуждениями о венце эволюции. Но концентрация на негативной стороне вопроса не способна заслонить героиню-психиатра миссис Флетчер, прототипом рассуждений которой стали экзистенциальные и гуманистические исследования движения антипсихиатрии, расцвет которого произошел в 60-70-е годы XX века.

Рональд Лэйнг, Мишель Фуко, Дэвид Купер, Франко Базалья и другие исследователи оставили глубокий след в истории психиатрии, выступив против старого восприятия психически больных людей, как изгоев. Максимальная гуманизация, возможность самовыражения для личностей с отклонениями в психике, альтернативные методы лечения. Многое из этого до сих пор кажется очень спорным, как, например, лечение шизофрении ударными дозами ЛСД, но нельзя не отметить, что без этих эксцентричных экспериментов, психиатрия так и осталась бы закрытой карательной индустрией с максимальным подавлением людской природы.

За фильмами «Сплит» и «Стекло» так и маячит улыбающееся лицо Мишеля Фуко, который дал нам представление об обществе, как самоорганизующейся системе надзирания и наказания. Кевин Крамб, Элайджа Прайс и Дэвид Данн - маргиналы в мире всеобщего контроля. Каннибализм Зверя, девиантная агрессия Данна и маниакальность Мистера Стекло, как витрина обсессий, поражающих коллективный разум человечества. Сопротивление героев, которое приводит их в психиатрическую лечебницу в заключительной части трилогии — это отголосок борьбы психиатров за права своих пациентов по всему миру.

Часть третья. Психиатрия и мэйнстрим. Между Marvel и DC

Первый фильм трилогии Шьямалана «Неуязвимый» появился на свет в 2000 году, как будто нарочно расчертив линию между двумя эпохами. Блокбастер про комиксы, больше походивший на психологическую драму. Брюс Уиллис так и застрявший между двумя вселенными— боевиками про бравых парней с каменными лицами и мужчинами в трико, чья эра наступит через несколько лет. Бенефициарами процесса стали два крупнейших издательства комиксов DC и Marvel, заваливших рынок поделками, которые так ненавидел Мистер Стекло. Операция КомикКон в кино началась. Массированное наступление эры супергероев было не остановить. Что же две вселенные сообщают нам о психиатрической изнанке своих подопечных?

10 лет правления союза Disney и Marvel в кино не дали особых ответов на поставленный вопрос. Дело, конечно, в ориентации на более детскую аудиторию, которой не следует лишний раз напоминать о том, что их ждет во взрослом мире. Мстители страдают различными психологическими расстройствами, но это настолько затерто и размыто, что говорить об этом нет смысла. Куда интересней Люди Икс, которые до недавнего времени оставались независимыми от Disney. Профессор Ксавьер, являющийся доктором психологии, по сути, аналог Мистера Стекло, только обремененный моральным долгом и действующий в мире мутантов. Если собрать все фильмы, вышедшие за 19 лет, то мы увидим, что трилогия Шьямалана работает в том же ключе, но на иных исходных данных. Росомаха, Феникс, Дэдпул, Мистик, Легион и сам Ксавьер дали нам широкую картину ментальных расстройств, которые достойны отдельных разборов.

Гораздо более изощренная вселенная DC, в которой есть Аркхэм, психиатрическая клиника, набитая под завязку антигероями всех мастей с отклонениями на любой вкус. Мы не будем останавливаться на фильмах XX века про Бэтмена, среди, которых есть и шедевры своего времени. Нас интересует, конечно же, трилогия Кристофера Нолана, а, конкретно, «Темный рыцарь». Любой кинолюбитель мира сразу скажет, кто главный герой всей трилогии, взорвавший представление об актерской игре и импровизации в фильмах про супергероев. Несомненно, это Джокер в исполнении рано почившего Хита Леджера.

На Джокере и его образе стоит остановиться поподробней, потому что это самый яркий герой с явными психологическими отклонениями, который по масштабу злодеяний и мировоззрению похож на Мистера Стекло. Отбросив магическое обаяние Хита Леджера, мы оглядимся, какой посыл нес в себе герой в гриме клоуна у Кристофера Нолана. Английский режиссер поставил трилогию с ультраконсервативной идеологией. Джокер в этой картине являет собой чистую стихию разрушения, анархиста в плохом смысле этого слова. Мир, полный условностей, всего лишь иллюзия для его игры в хаос, отсылающей к философии Гераклита. Джокер, словно маленький неразумный ребенок, готов разрушить и сжечь все, лишь бы это приносило ему удовольствие. Но к величайшему нашему сожалению, весь талант Леджера ушел впустую, приукрасив кривую схему, прописанную Ноланом для антигероя. Их моральный спор с Бэтменом о природе людей на примере двух лайнеров, это детский лепет по сравнению с замыслом Мистера Стекло.

Вторая инкарнация Джокера на пару с совращенной им доктором-психиатром Харли Квинн в фильме «Отряд самоубийц» оказался всего лишь фетишистской поделкой, давшей только несколько ярких образов нездорового психического поведения. Марго Робби и Джаред Лето не смогли изобразить нечто интересное, виной чему, конечно, были дрязги продюсеров и режиссеров. На этом фоне разборок двух гигантов комиксиндустрии спустя 16 лет на экраны возвращается трилогия М. Найта Шьямалана.

Часть четвертая. Бунт Шьямалана

Когда в конце фильма «Сплит» на экранах появляется постаревший Дэвид Данн и становится понятно, что Кевин Крамб герой вселенной «Неуязвимого», весь киномир в едином порыве воскликнул: «Вот это поворот!» В третьей части под названием «Стекло» мы получаем связку воедино абсолютно разных, атипичных друг для друга фильмов. Трилогия «Eastrail 177», названная в честь поезда, на котором разбился отец Крамба, и выжил Дэвид Данн, стала личным бунтом Шьямалана, выраженным через героя Мистера Стекло. По сути, все три фильма мы смотрим сон Элайджи Прайса о лучшем мире, в котором психические расстройства и ментальные отклонения становятся основанием для супергероизма. Все это сдобрено рассуждениями о вере в себя, но по итогу мы видим следующую картину: каннибал с 24 личностями, дед, калечащий людей за любую провинность и маньяк, убивший полтысячи людей ради веры в комиксы, становятся положительными героями.

Их эпическая схватка с психиатром Элли Стейпл, которая представляет собой идею общества всеобщего контроля и постнормативности, на территории закрытого психиатрического заведения может навеять скуку на невнимательного зрителя. Но под личиной обдолбанного транквилизаторами Мистера Стекло скрывается непростая история о становлении морали, отличной от общепринятой в нашем социуме. Как отмечалось выше, история с комиксами во вселенной Прайса — это модернистская притча о прогрессе любой ценой. Сейчас не принято вспоминать, но модернизм и все, что его окружало, было, в том числе, и глубоко мистическим. Несмотря на веру во что-то новое, как и любое другое явление, модернизм в искусстве тащил за собой из прошлого массу грехов. Построение утопии требовало основания в виде веры, такова природа человечества. Шьямалан наделил Мистера Стекло идеальным алиби в виде комиксов, которые заставляют поверить нас в его психическую невменяемость. Но после финальных титров мы понимаем, что с самого начала Мистер Стекло абсолютно адекватен своей вселенной и тому миру, который он хотел бы видеть вокруг себя. Это мир свободных людей, в котором есть место любым проявлениям человеческой натуры. В какой-то мере, это эзотерическая модель, но она более привлекательна, чем та реальность, которую олицетворяет собой Элли Стейпл.

Когда спецназ убивает всех трех героев во дворе больницы, а видео о схватке супергероев уходит через интернет на экраны всех гаджетов мира, зрителям кажется, что замысел Шьямалана и Мистера Стекло как-то убог и незначителен. Но понимая, что мы имеем дело не с трилогией, а галлюцинацией помешанного на комиксах человека, здесь не трудно заметить усмешку и аллегорию над всеми фильмами о супергероях. Мистеру Стекло не требовалось, чтобы люди поверили в мир комиксов, который для него очевиден, как солнце на небе. Но для Шьямалана было важным выставить историю супергеройских франшиз в идиотском свете. Момент на вокзале, когда трое близких людей главных героев встречаются в центре здания, не более, чем эффектная закольцовка истории о поезде 177.

Элайджа Прайс, который почти весь фильм пускает слюни и не реагирует на внешние раздражители, гениальная задумка М. Найта Шьямалана. Ровесник XXI века Мистер Стекло, на данный момент, самый интересный супергерой, воплощенный на экране. Присутствие Дэвида Данна и Кевина Венделла Крамба только усиливает этот эффект. Вышедшие за грань морали, но оказавшиеся более честными, чем окружающее общество, они чем-то напоминают святую троицу, если забыть момент о 24 личностях, сыгранных Макэвоем. Как кусок стекла, которым калека разрезал горло охранника, Прайс прошил насквозь всю историю наступающего будущего, в котором нет места настоящим свободным людям. Связав комиксы с верой в возможность перевоплощения личности в нечто большее, чем прилипшее к экрану тело, Мистер Стекло становится провозвестником нового мира, в котором каждый может стать супергероем собственной выдуманной вселенной.

Автор: Роберт Палмер

Телеграм-канал автора: Pop Culture

Выражаем отдельную благодарность за помощь в подготовке материала телеграм-каналу Zero History