#youtoo: unsane стивена содерберга
Вдали от матери, единственного друга и слушателя, без друзей и без любви, успешная женщина в брючном костюме Сойер Валентини (Клэр Фой) — из тех, кто круглый год висит на стене «работник месяца», но в обед кушает латук в одиночестве. Испытав паническую атаку во время очередного one night stand, Сойер решает обратиться за помощью к специалисту. Женщина-психиатр скажет, что все окей, а по завершении сеанса попросит заполнить бумаги; Сойер подпишет и решит, что свободна. Тогда ее заведут в комнату, попросят опустошить сумочку, раздеться до нижнего белья и переодеться в пижаму пациентки психиатрической лечебницы.
Только американцы могли изобрести слово cheesy. Сатанинская комедия Стивена Содерберга про функционирование одного из центральных общественных институтов открывается фантазией в голубом, намеренно вводящей зрителя в заблуждение: тихое дыхание ночного леса с закадровым признанием в любви: «Впервые я встретил тебя в синем. Такой ты мне и запомнилась». Этот red (как вариант, blue) herring перетягивает внимание зрителя на цветовой символизм фильма (никакой роли, в сущности, не имеющий) и отводит его внимание от по-настоящему важных моментов:
— To be continued, — заключает главврач клиники;
— «Мне нравится телик», — бормочет Сойер сквозь туман успокоительного;
— «Твоя любимая книга — «Бледный пламень», — благоговеет Дэвид (Джошуа Леонард), якобы сталкер, преследующий Сойер, и якобы реально существующий мужчина;
На случай, если после всех этих намеков зритель все еще будет верить, что хулиганские капельки крови на полу в подвале — настоящие, Содерберг врубит издевательски пузырящийся, палповый саундтрек (Томаса Ньюмана не узнать!) и ввинтит цитату из Брайана Де Пальмы (Hi, Mom!), режиссера, который всю жизнь посвятил обнажению искусственности, ложности, ангажированности видения. Вместе с Сойер зритель оказывается в потоке визуальных цитат, зеркальном зале из «Леди из Шанхая», где вокруг него кружат отсылки-фантомы, отсылки-галлюцинации, пригрезившиеся в седативном бреду. Содерберг, как и его героиня, очень скрупулезно собирает и анализирует данные, но, в отличие от транснациональных корпораций, вовремя предоставляет отчетность: помимо источников вдохновения, заявленных в его официальном блоге, в Unsane также замечены ранний Полански и «Пигмалион» (одна из лучших сцен в фильмографии Содерберга — ссора в голубой комнате; Дэвид не зря крадет имя у работника клиники, которого зовут Джордж Шоу), а из Cure Киеси Куросавы, рискну предположить, позаимствована финальная сцена. Но по большей части Содерберг отсылает не к конкретным фильмам, а, подобно Синди Шерман, сгущает жанр в кадрах, сценах, позах.
В Unsane Содерберг, вслед за Де Пальмой, превозмогает постмодернистскую парадигму, баловнем которой когда-то был, и критически подходит к осмыслению жанра и информации. Снимая фильм на камеру айфона, он проблематизирует вопрос субъективного видения: юркий, всепроникающий, не знающий дистанции между собой и объектом съемки, айфон создает эффект категорического «здесь и сейчас». В фильме нет ни одного zoom in или zoom out — лишь быстрый, психотический монтаж (в одной особенно впечатляющей сцене задействованы двойные экспозиции) и стремительные проезды; видео айфона — готовая имитация нашей оптики: то неистово трясущееся, то выдающее открыточные виды, снятые с вертолета, видео айфона невероятно похоже на наше зрение, которое тоже можно программировать, воздействуя на него эквивалентом монтажа: таблетками и психотропными веществами. Это поразительно, но Unsane не превращается лишь в историю Сойер (или только фильм Содерберга), а маленький экран не делает это кино менее большим — в фигуре Сойер оказываются стянуты одни из важнейших проблем современности.
Тематически Unsane развивает предыдущие работы Содерберга, посвященные здравоохранению (фильм-катастрофа «Заражение», фармакологический триллер «Побочные эффекты», медицинская теледрама «Никербокер») и коммодификации человеческого тела (экскорт-бизнес в экспериментальной драме Girlfriend Experience и одноименном сериале Лоджа Керригана и Эми Сейметц; стриптиз в Magic Mike), а концептуально — его работы, снятые после камбэка в «большое» кино (Unsane повторяет паттерн heist movie «Удача Логана» и whodunit «Мозаика»: совершено преступление, в котором замешаны крупные корпорации; его виновника ищут госструктуры — полиция и ФБР). Растягивая еще шире жанровый, тематический, концептуальный, платформенный радиус, Содерберг снимает ромком ужасов про циркуляцию женского тела в здраво- и правоохранительной индустрии.
Женщина беззащитна дома (сюрреалистическая сцена, во время которой персонаж Мэтта Дэймона, специалист по охранным системам, перечисляет все способы, которыми можно защитить себя от преследователя, а глаза Сойер медленно увеличиваются от растущего ценника), женщина уязвима, оказавшись в стенах реабилитационного центра (больше не нужно распиливать решетки и взламывать замки — вместо этого воры примут вас у себя и будут качать деньги из страховочного счета). В больнице, поскольку психическое состояние пациента уже не имеет никакого значения, царит биополитическая анархия: здесь соседствуют внедренные журналисты, настоящие безумцы и люди вроде Сойер, у которых просто есть деньги. Содерберг заимствует из триллеров 80-х — 90-х модель сталкинга как метафору взаимодействия корпораций и индивидуума — сталкер владеет избыточной информацией о жертве, жертва не хочет ничего об этом знать, корпорация хочет видеть насквозь и владеть целиком. Сойер действительно помещают в клинику против ее желания, но Дэвида Страйна никогда не существовало.
Главная героиня Unsane — очень близкий Содербергу тип, бизнес-женщина с непроницаемым лицом (Саша Грей, Райли Кио); на вступительных титрах она плотно скрыта от взгляда объектами, но даже в финале, когда ее лицо будет заморожено стоп-кадром, мы не узнаем о ней больше. Сойер ни с кем не общается и говорит самому близкому человеку — своей матери, — что с ней все хорошо, замалчивая, что ее домогается на работе босс-семьянин, что ее (якобы) преследует (некто) Дэвид Страйн, а также ничего не сообщая про очевидные daddy issues (взгляните на реакцию Сойер при каждом упоминании отца). Ни один из рецензентов не услышал самого громкого вопля этого фильма: главная героиня не смогла бы быть столь же эффективной на работе, если бы не страдала от психического расстройства и не была социопаткой, мало заинтересованной в других людях, человеком настолько одиноким, что — мое допущение — изобретает для себя сталкера. Но интонация Содерберга не трагическая: напротив, именно в те моменты, когда он свирепо стебется над ужасами пост-фордистского труда (камео Мэтта Деймона) и наиболее прочно зарифмовывает два самых прекарных состояния нашего времени — экономическое и психическое, — он меньше всего напоминает угрюмого социолога и больше — самого себя: талантливого режиссера, циника, эмпата.
Телеграм-канал автора: t.me/against_interpretation