Кумбия незаслуженного рая (боливийский дневник дауншифтера ч.3)

В первый день выехал из Ла-Паса около полудня и к вечеру автостопом добрался до Каранави — кофейная столица на полпути к цели моего путешествия, городу Рурренабаке. Уже по темноте набрёл на забегаловку, поужинал по классике за сто рублей и пошёл к реке ставить палатку. Изначально мы собирались в джунгли вдвоём с моим аргентинским приятелем Исмаэлем, поэтому я взял его палатку и мачете, но когда, спустившись к реке и не сразу справившись с непривычной конструкцией палатки, приготовился ко сну и вывел телефон из авиарежима, я получил сообщение о том, что Исмаэль нашёл работу поваром в Ла-Пасе и никуда не поедет.

Утром опробовал новую спиртовую горелку, которую давеча сделал из двух пивных банок — всё работает, но газ мне всё ещё ближе и удобнее. Пока варил овсянку с чанкакой (прессованный концентрат сахарного тростника, в других странах называется «панела»), к берегу начали подтягиваться семьи — кто-то на пикник, кто-то просто искупаться. Посмотрел на часы — полвосьмого утра, будний день, почему бы нет. После завтрака вышел на дорогу, простоял около двух часов, объясняя таксистам и маршрутчикам, что я не по их душу. В конце концов остановился тягач с двумя фургонами цемента на прицепе. Добродушная семейная пара — Марко Антонио и Роксана предупредили, что до Рурренабаке доедем только завтра, я согласился и мы поехали. Медленно-медленно, на первой-второй передаче, учитывая горный ландшафт, крутые повороты и габариты нашей фуры. Ребята угостили меня обедом, ужином, а на утро — и завтраком, на ночь уложили спать на верхней полке, по пути провели экскурсию по провинции Бени и нарекли меня своим старшим сыном. По дороге начался ливень и резко похолодало — это явление в Боливии называется «сур» или «сурассо», когда ветрами с юга (в этой части континента юг — это там, где холодно) приносит тучи, грозы и холод.

В итоге, на следующий день, к обеду, я добрался до Рурренабаке — от перекрёстка, где меня оставила фура, до города бесплатно довёз гостеприимный таксист. У меня был на всякий случай припасён контакт деда Альфонсо, который за двести рублей вписывает у себя бродяг, и, в виду непрекращающегося дождя, я решил этим воспользоваться. Дом Альфонсо оказался битком набит бродячими аргентинцами — жонглёры, рукоделы, уличные музыканты, любители вина, травы и поговорить. С аргентинцами у меня особые отношения, подружились мы секунд за тридцать, начали угощать друг друга тем, у кого что есть, всё как обычно, viva la vida. Среди всех выделялся Лука из Кордобы — спокойный парень, волонтёр, любитель джунглей и не фанат вина, травы и шумного времяпрепровождения. С ним-то мы и разговорились и выяснили, что план у нас одинаковый — на неделю заброситься в нацпарк Мадиди, дойти до какой-нибудь деревни, пожить с местными, погулять по джунглям в дикую — решили объединиться и стартовать уже завтра утром. Альфонсо снабдил нас необходимым набором имён своих родственников в деревне Сан Хосе де Учупиамонес (той самой, где жил знаменитый Йосси Гинсберг, про которого недавно сняли фильм «Джунгли» и, собственно, благодаря которому амазонский нацпарк Мадиди сейчас такой, какой есть — один из самых больших и богатейших по своей флоре и фауне).

Встаём с рассветом, собираем рюкзаки, выдвигаемся. На проходящем автобусе добираемся до Тумупасы, откуда начинается дорога в Мадиди. Благодаря дождям, на входе в нацпарк никого нет (дорогу размыло и туристов не возят, а пешком там ходят только местные) и мы экономим по две тысячи рублей на брата. До Сан Хосе тридцать километров, поэтому решаем не бежать, а спокойно разбить путь на два дня и заночевать в джунглях на полдороги. Лука подробно рассказывает мне, как называются все деревья, цветы и птицы, что встречаются на пути, один раз нам даже попалась стая обезьян, которых здесь ласково называют «львятами» из-за рыжей гривы.

К пяти часам находим удобное место для стоянки у реки, я ставлю палатку, Лука неподалёку вешает свой гамак, собираем дров, разводим костёр, сушим одежду и готовим аргентинское гисо. Лука обращает моё внимание на красные огоньки в темноте у реки — кайманы, или как их здесь называют, «шакаре». На суше они неопасны, да и размером не вышли, в мелководных речках редко встречаются особи больше метра-полутора в длину и опасаться стоит скорее самим животным — местные довольно успешно на них охотятся. Засыпаем под трели всех на свете птиц, шорохи и журчание реки — лучшая колыбельная, если не бояться.

Утром продолжаем путь и к обеду приходим в деревню. Нас принимают, как родных, племянник Альфонсо, Мануэль, разрешает разбить лагерь прямо у себя в патио, приглашает к столу, знакомит со своими четырьмя дочерьми (моё любимое словосочетание в этом тексте). Вечером обходим деревню, знакомимся с жителями, ориентируемся на местности. Перед сном играем в волейбол с детьми, за ужином долго говорим с Мануэлем о здешних обычаях (хорошего мало — девочки беременеют в тринадцать лет, дяди-меценаты имеют право спать с племянницами и всё в этом духе, ура патриархат).

Утром нас зовут на завтрак, после чего отправляемся на рыбалку к реке Туичи. По дороге нашли гипер-плодоносное мандариновое дерево, к которому впоследствии ходили каждый день. На реке поймать ничего не удалось, плюс охотники огорчили нас новостями о том, что по реке до Рурренабаке почти никто не ходит и возвращаться придётся скорее всего так же, по суше. Вернулись в деревню, приготовили на всех обед из специально принесённых из Тумупасы продуктов, сходили в пекарню за хлебом, где нас назавтра пригласили отметить день рождения годовалого младенца Кеннета. Так, за вознёй и семейными заботами день и закончился.

На утро за нами пришёл индеец Сиксто — давеча мы подписались идти с ним молоть тростник. По дороге к нам присоединились другой индеец Пауло и жена Сиксто с маленькой дочкой. Нарубили тростника, на плечах, не без труда, дотащили его за километр до специальной машины, которую местные умельцы построили лет сто назад. Видео процесса я уже выкладывал — четверо толкают по кругу длинное бревно, которое за счёт вращения приводит в движение деревянные жернова, куда пятый человек проталкивает тростниковые стебли. За пару часов мы намолотили около пятидесяти литров, все остались снабжены и довольны и отправились праздновать день рождения. В лавке накупили сладостей в подарок, на празднике ели десерты и играли с детьми, что меня быстро утомило и я сбежал к мандариновому дереву, а потом на озеро. Вернулся как раз к концу вечеринки, где нам объяснили, что это была детская часть, а в девять вечера начнётся взрослая.

На взрослой части дедушка разливал всем виски с колой и славил пачамаму, авторитеты жевали листья коки и курили сигареты, все слушали кумбию и ждали, когда же подадут анонсированного жареного поросёнка. Когда это произошло и закончился виски, все быстро подарили подарки и разошлись по домам.

На следующий день мы планировали пересечь вплавь Туичи и углубиться в джунгли, так как в окрестностях деревни из-за активной охоты, диких зверей не найти в радиусе километров пяти. И вот, проходя мимо последнего дома, мы услышали, как нас окликает его хозяин — спрашивает, не хотим ли мы посмотреть на ягуара. Подходим — на террасе лежит снятая шкура, рядом собаки играются с костями. Удачливый охотник объясняет — ягуар на днях загрыз двух его телят и, мол, этим подписал себе приговор. Это очень грустная история, потому что вынудили его к этому сами жители — перестреляли всех оленей, диких кабанов и обезьян, оставив ягуара без добычи, а теперь удивляются, что он нападает на домашний скот. Руководство нацпарка Мадиди об этом знает, но принимать меры не торопится, убытки аборигенам не возмещает и жилую территорию не огораживает, поэтому местные чувствуют себя вправе убивать редких зверей.

Но что поделать — уже случилось. Спрашиваем, что охотник будет делать с мясом.

Говорит, что отдаст собакам, так как аборигены ягуаров не едят якобы из-за странного запаха, да и мясо жёсткое. На что Лука без раздумий отвечает, что был бы не против попробовать. Хозяин тут же идёт в дом, достаёт из холодильника кусок килограмм шесть-семь на кости и вручает нам, мол, сделаете асадо (местное барбекю), на здоровье. И стыдно и интересно — с первым справляемся, со вторым нет. Просим соли, идём на пляж с этим куском в руке, по дороге находим лист перфорированного железа, срываем с дерева пару лимонов. Разводим костёр, режем мясо, готовим. Через пару часов получаем асадо из ягуара, которое тебе не подадут ни в одном ресторане мира. Жестковато, но, чёрт побери, вкусно, плюс сам контекст добавляет эффекта.

После трапезы прячем всё ненужное на берегу, берём только мачете и переплываем реку. Река бурная, но не столь глубокая — экстремально, но не так рисково, как могло бы быть. На том берегу сразу обнаруживается изобилие следов: тапир, агути, дикие кабаны и опять же ягуар, причём следы явно свежие. Углубляемся в джунгли, пару часов бродим в тишине и возвращаемся к реке — начинает темнеть. Вновь переплываем, добираемся до удобного для рыбалки островка, оснащаем удочку мясом ягуара, забрасываем. В Туичи водится рыба от тридцати до семидесяти килограмм, в Амазонии природа не мелочится, но нам вновь не везёт. Пока Лука рыбачит, развожу костёр — сушимся, греемся и примерно через час отправляемся в обратный путь. Дома удивляем всех историей про ягуара, готовим ужин, идём спать.

Пора возвращаться в Рурренабаке — утром прощаемся с семьёй, в лавке докупаем продуктов в дорогу и идём в Тумупасу. По дороге, вглядываясь в джунгли, соглашаюсь с Кайзерлингом, который пишет о том, что природное изобилие и непрерывная вегетация как ничто другое способствовали появлению и развитию буддизма и что буддизм только в тропиках, пожалуй, и мог возникнуть. Что Будда, возможно, хотел превратить человека в растение, возводя во главу угла сам процесс вегетации, его наблюдение и познание, отказываясь от идеи высшего предназначения. Интересно, что в амазонских тропиках, где климат схож с индийским, подобной религии не возникло и нет даже ничего похожего, за исключением, наверное, обрядов айауаски (или «яге»), во время которых основной трансцендентный эффект как раз заключается в наблюдении и осознании хода собственной вегетации, биологических процессов в организме, а также механизмов наследования, приобретения опыта и связанных с этим психологических загогулин разной степени распутываемости (как и сама плетёная структура тропического леса, в которой бывает трудно выделить отдельные растения).

В общем, на полпути нас подобрала машина (за эти дни дорога подсохла) и довезла до дома Альфонсо. Душ, семейный ужин, глубокий сон и наутро я автостопом отправляюсь обратно в Ла-Пас. В этот раз везёт больше и я довольно быстро ловлю пикап, который той же ночью довозит меня до города. Вписываться к друзьям уже поздно, поэтому водитель Вальтер приглашает переночевать у него в гостевой комнате, а заодно зовёт работать у себя на ферме в Виаче. Кто знает, может однажды позвоню ему.

Такая вот история.

Автор Кирилл Александров. телеграм-канал автора: https://t.me/lonelyempty