Интервью с Wreck and Reference

For the English version of the interview please scroll down.

Очень рад с вами пообщаться, вы - постоянные члены моего музыкального пантеона с позапрошлого лета. Давайте перейдём сразу к делу. Для начала, можете ли вы в самых общих чертах рассказать о себе (возраст, образование, работа, и т.д.)?

Феликс: Мы пытаемся максимально разделять наши творческие и личные жизни, так что об этом придется умолчать. Впрочем, могу сказать, что нам обоим 32, мы оба вегетарианцы, любим кататься на великах, и у нас обоих есть кошки.

Игнат: Наши основные занятия довольно скучные. По большей части они сводятся к тому, что можно было бы назвать домашней работой. Феликс решил умолчать, но я скажу, что я биолог, моя работа связана с изучением человеческих болезней. И то, что сказал Феликс - всё правда.

Как возникла ваша группа? Насколько мне известно, вы дружите очень давно, но какое-то время жили в разных городах.

Феликс: Да, мы дружим не один десяток лет. Всерьез заниматься проектом мы начали, когда вместе снимали комнату в Дэвисе, Калифорния, еще в 2010 году. С тех пор мы жили то вместе, то порознь. К счастью, благодаря характеру нашей музыки, мы можем вместе работать над ней даже на расстоянии. А также благодаря тому, что без неё мы бы, пожалуй, рассыпались прахом.

Игнат: Кстати, мы не единожды снимали вместе комнату. Запахи в те времена были весьма запоминающиеся.

Вы начали как экспериментальная DIY-группа. Аналогичным образом можно обозначить тысячи проектов, возникающих и исчезающих каждый день. Тем не менее, сегодня вы ездите с концертами по всему миру, Pitchfork включали вас в топ-100, вы давали интервью для Kerrang, и вы в целом продолжаете набирать известность. Как вы думаете, почему с вами так получается?

Феликс: Я вряд ли стал бы называть нас известными, но я думаю, что в любой сфере главный элемент успеха состоит в том, чтобы создавать что-то уникальное, и заниматься этим достаточно долго. Если делать обе эти вещи, то, как мне кажется, любой может добиться признания. Впрочем, чтобы стать действительно масштабной фигурой, нужно ещё и много удачи, денег, важных связей, и желание смешивать свое творчество с бизнесом.

Игнат: Я посмеялся, когда увидел в вопросе слово “известность”. Нет, ты прав, мы много чего добились в музыке, и теперь в Интернете про нас пишут много хорошего, но мне вспоминается твит ударника из Alt-J о том что известность - это когда ты не исчезаешь с радаров достаточно долго, чтобы люди чувствовали себя обязанными помнить о твоем существовании. Ну и удача, я считаю, очень важный элемент. В мире попросту слишком много людей, серьезно работающих над уникальными вещами. Говоря о каком-бы то ни было успехе, просто глупо не брать в расчет удачу.

На мой взгляд, чтобы делать экспериментальную музыку не в одиночку, необходимо глубокое взаимопонимание. Ваша же музыка не только экспериментальная, но и насыщена очень личной и эмоциональной символикой. Вспоминая, как я обычно катаюсь по полу в слезах под “Languish”, я хочу спросить, каково это - столь долго делать такую музыку вместе, и какие отношения у вас складываются на этой почве?

Феликс: Прежде всего это дружба. Много доверия, много синхронии.

Игнат: Доверие и уважение невероятно важны. Ты должен верить, что идеи другого в итоге вырастут в нечто большее, чем тебе кажется на первый взгляд, ведь ты не знаешь, что творится у него в голове, и насколько иным может быть результат.

С выпуска вашего первого альбома прошло около восьми лет. Как изменились за это время ваш подход и ваше видение музыки? И как изменились проблемы и переживания, стоящие за вашим творчеством?

Феликс: Ну, во-первых, мы серьезно набили руку в работе над музыкой. Наши ранние вещи, в сравнении с нынешними, очень сырые и примитивные. Мне кажется, в этом и заключалась их сила, хотя то, что мы пытались передать тогда, не сильно отличается от того, что пытаемся сейчас.

Несколько схожий вопрос о ваших текстах. Как журналисты, так и ваши поклонники, отмечали их мрачность и трагизм, но мне отчетливо кажется, что это далеко не исчерпывающая характеристика. В них есть еще и выражение борьбы, выражение отчаяния не ради отчаяния, но такого, что происходит из непрекращающегося внутреннего труда, и из твёрдого намерения продолжать этот труд. Вы согласны с тем, что нечто такое присутствует в ваших текстах, и, если да, то могли бы вы рассказать об этом подробнее?

Феликс: Полностью согласен. Запись - это борьба.

Игнат: Мы - те ещё трудоголики. Труд - это такая огромная часть нашего творчества. Труд как ради его плодов, так и ради самого процесса. Мы всегда заняты - делаем что-то, думаем о чём-то. Мы многое узнаём из этого опыта, и он может вдохновлять, как в хорошем, так и в плохом смысле. Так возникает цикл, который двигает нашу работу дальше.

В своем недавнем интервью с Kerrang вы согласились, что в текстах Absolute Still Life, вашего последнего альбома, есть некая связующая линия, а также с тем, что в них вы обращаетесь не только к личным, но и социальным проблемам. Является ли это результатом какого-то сдвига в вашем мировоззрении и/или вашем подходе к творчеству? Есть ли в ваших песнях какое-то послание или призыв к изменениям?

Феликс: Мне кажется, что я могу достаточно точно диагностировать болезни общества, но не думаю, что могу предложить лекарство. По крайней мере, посредством песен. Возможно, если бы мы сделали коллаб с Заком Де ла Роча, он мог бы взять эту задачу на себя.

Игнат: Призывать к изменениям для меня было бы лицемерием. Я был бы готов к этому только если бы сам пытался что-то изменить, но активистом меня ну совсем никак не назовешь. На работе я занимаюсь вещами, которые могут способствовать общему благу, но мне сложно точно сказать, в какой мере. В каком-то смысле мне приходится выбирать творчество и отказываться от активизма. Некоторые могли бы возразить, что это не взаимоисключающие вещи, и были бы правы, но с тем, что времени хватает не на всё, ничего не поделать. Похоже, я делаю в этом вопросе эгоистичный выбор, и прошу меня за это извинить.

Еще один вопрос про тексты. Многие из них кажутся мне настоящей, серьезной поэзией. Пишите ли вы что-нибудь, кроме песен?

Феликс: Я - да, но не особо хорошо. По крайней мере, не настолько хорошо, чтобы засорять мир своей бессмыслицей из записок в телефоне.

Игнат: Песни, записи в телефоне, и твиты.

Теперь немного об экспериментировании. Ваш звук значительно менялся на протяжении этих восьми лет. Кажется ли вам, что вы нашли некое звучание, которое вас более или менее устраивает, или от вашего следующего альбома следует ожидать чего-то иного?

Феликс: Я думаю, ни один из нас не был бы доволен, делая что-то, что мы делали уже.

Распространяется ли ваша тяга к экспериментам на другие сферы жизни/творчества? Занимаетесь ли вы чем-либо еще, помимо музыки?

Феликс: Я балуюсь с визуальным искусством, но, опять же, не планирую досаждать миру чем-либо из него, кроме наших с Игнатом совместных работ для группы.

Игнат: Феликс ещё экспериментирует в кулинарии, и у него очень здорово выходит. Я записал несколько клипов для других групп, но в последнее время - ничего такого.

У вас бывают какие-то глубокие или острые эмоциональные переживания во время выступлений или работы над музыкой?

Феликс: Когда играешь живьем и все идет нормально, ты просто исчезаешь. Та часть твоего мозга, которая день за днем засыпает тебя мыслями, просто затыкается, и ты просто погружаешься в опыт целиком и непосредственно.

Игнат: Помню, мы выступали на фестивале Creepy Teepee в Чехии несколько лет назад. Солнце садилось, когда мы играли “Apologies”. Я тогда чуть не заплакал.

В упомянутом выше интервью с Kerrang вы оба выразили убежденность в том, что переход к демократическому социализму от нынешнего плутократического капитализма мог бы частично облегчить то безумие, которое отражено в вашей музыке (я с этим согласен). Как капитализм повлиял (и, может быть, влияет до сих пор) лично на вас и на вашу музыку? Кстати, Берни 2020?

Феликс: Капитализм слабо сочетается со свободой у всех, кроме немногих удачливых. Время, которое тратится на погоню за чужой прибылью, могло бы тратиться на искусство, на отдых и другие вещи, которые помогают. Работа может быть значимой и приносить радость, но работать ради выживания - это по сути тюрьма. У нас есть ресурсы и возможность распространить свободу на всех, но мы построили систему, в которой она разделена между самыми социопатичными и деградирующими. С Берни Сандерсом мои политические взгляды сходятся в наибольшей мере. Многие настроены против него, но мне кажется, что он мог бы изменить жизни миллионов людей к лучшему, если он станет президентом.

Игнат: Это такой жесткий опыт, когда ты во время тура приезжаешь из Лос-Анджелеса в Европу и, сравнивая, понимаешь, насколько извращена на самом деле повседневная жизнь в Америке. Это игра с нулевой суммой, а для большинства людей, скорее, просто ноль. Так много людей постоянно живут на грани нищеты, и чаще всего, кем бы ты ни был, эту грань нельзя игнорировать. Слишком много в этой системе тратится впустую. Слишком много посредников собирают все сливки с торта. Дэвид Берман однажды писал: “Если просыпаться по утрам будет стоить 5 долларов, 10 долларов, ты рано или поздно окажешься в яме”. Что-то может измениться при Берни, и у него действительно разумные предложения, но по-настоящему изменить ничего нельзя, не объявив большую войну самой сущности Америки.

Практически во всех интервью с вами, которые я читал, вы производили на меня впечатление довольно светлых людей с хорошим чувством юмора, что довольно резко контрастирует с характером вашей музыки. Было ли мое впечатление верным?

Феликс: Мы точно не меланхолики на серьезных щах, разве только когда мы перебираем с алкоголем и начинаем слишком глубоко задумываться о мире. Даже в наших песнях довольно много юмора. По большей части это наши междусобойные шутки, но при желании их, наверное, можно распознать.

Игнат: Эмоции приходят и уходят. Если ты грустишь, это не значит, что ты будешь грустить вечно. Если все идет хорошо, это тоже не всегда будет так. Мы определенно пессимисты, и счастья, на наш взгляд, можно достичь только закрывая глаза на неизбежную смерть и жестокость мира, но это не значит, что этого сделать нельзя вообще. Наша музыка просто перекликается с нашим пониманием всех этих вещей.

И последний вопрос. Вы неоднократно говорили, что музыка для вас - это способ высвободить болезненные переживания. Что бы вы предложили читателям, у которых нет возможности сделать это посредством музыки? Можете ответить серьезно или глубокомысленно пошутить, и то, и другое будет ценно.

Феликс: Мне кажется, что многим людям стоит задуматься о своих претензиях. Многие из болезней общества вызваны извращёнными притязаниями человека на радости и печали других. Взять, например, этих подавленных молодых парней, которые чуть ли не каждый день устраивают массовые стрельбы. Они чувствуют, что у них “должны быть” девушки, “должно быть” лучшее положение, чем у цветных людей, и так далее. С другой стороны, многие люди, наоборот, не чувствуют себя достойными вещей, которых они на самом деле достойны. Люди терпят отвратительное обращение к ним со стороны властей, полиции, их начальников, родителей, партнеров. Осознание своего достоинства и достоинства других людей - это шаг не просто к более здоровому обществу, но и к более глубокому покою внутри.

Спасибо за ваше время, ребята, увидимся в Москве!

Феликс: Жду с нетерпением.

Игнат (на русском): Спасибо!

First of all, it’s a great honor for me, you’ve been permanent members in my musical pantheon since summer 2017, and I’m going to travel 4 thousand kilometers from Tomsk to Moscow to see your show. Let’s go straight into the matter. To start with, could you just outline the most plain and basic features of your background (age, education, occupation)?

Felix: We try to keep our professional lives and artistic lives as separate as possible, sorry to be withholding on the first question. I can say that we’re both 32, we’re both vegetarian, we both like riding bikes, and we both have cats.

Ignat: Our occupations are pretty boring. They consist mostly of doing what most people might refer to as homework. Felix might not say, but I’m a biologist. My work involves studying human diseases. And the other stuff above is no less true.

How did you start your band? As I understand, you grew up together, but lived in different cities for a while.

Felix: We’ve known each other for decades at this point. We started this project in earnest when we shared a room in Davis, CA back in 2010. We’ve lived very close and very far since then. Fortunately, our music writing enables us to keep working from any distance. That and the fact that without it, we’d probably crumble into ash.

Ignat: We shared a room more than once, too. The smells were remarkable.

You started out as an experimental DIY garage band, this denomination can be applied to thousands of bands forming and dissolving every day and leaving no trace. Yet, now youre touring all over the world, youve been included in Pitchforks Top 100, interviewed by Kerrang, and you generally continue to gain prominence. What, in your opinion, are the reasons for that?

Felix: I would question any classifications of us as “prominent” but I think the recipe for success in almost any domain is doing something unique and doing it for a long time. If you do both of those things, I think anyone can achieve a reasonable level of acclaim. Getting actually big, though, requires a lot of luck, money, knowing the right people, and a willingness to mix your art with business.

Ignat: I laughed when I read the word “prominent”. No, you’re right, we have done a lot of things with music and were fortunate to have people write nice things about us online. This was a tweet by the drummer of Alt-J but it stayed with me, that success was just sticking around long enough that people feel obligated to recognize that you’re still around. Also, I think luck is a huge component. The earth just has too many people on it working very hard at a lot of unique things. To ascribe any level of success but not mention luck is probably a stupid thing to do.

In my opinion, it requires rather deep mutual understanding to make experimental music together with somebody else. Your music is not only experimental, but also laden with very personal, tragic and emotional symbolism. Remembering how I usually writhe in tears when I hear, for instance, Languish, I“d like to ask what it“s like to to have been making such music for years and what kind of relationship you guys have over it.

Felix: We’re friends first. There’s a lot of trust. A lot of synchrony.

Ignat: Trust and respect are hugely important. You have to trust that the other person’s ideas will come out to something more than what you can immediately see, since you don’t know what they’re thinking, how the end result could be totally different.

It’s been about 8 years since your first album was released. How has your approach to and vision of your music changed from The Black Cassette to Absolute Still Life? And the experiences and problems behind it, how have they transformed over that period?

Felix: For one thing, I think we’re just a lot better at making music. Our early writing, in retrospect, was really primitive and raw. I think that’s its strength, but what we were trying to communicate then isn’t that different from what we’re trying to communicate now.

A sort of similar question about the lyrics. Many music journalists and fans have pointed out their tragic and dark character, but I can definitely feel that it’s not all there is to it,. There’s also an expression of struggle, a despair that is not for its own sake, but that results from relentless mental labor and from resolution to continue that labor. Would you agree that there is something of that sort in your lyrics and, if yes, could you elaborate on its character?

Felix: Definitely. The records are the struggle.

Ignat: We are workaholics for sure. Labor is such a huge part of it. Labor for the sake of the fruits and for its own sake. We are always busy thinking and making things. That experience is informative and can also be inspirational, in positive and negative ways. And then there is a feedback loop that informs the work all over again.

In your latest interview with Kerrang you have agreed that the lyrics in Absolute Still Life have a sort of interweaving narrative between them, and, also, that in them you symbolically address not only personal, but societal problems as well. Is that a result of an evolution in your perception of things? Is there, or will there be, a message in your songs, a call for change?

Felix: I think I can diagnose the illnesses in society fairly well, but I wouldn’t say I have a cure. At least not one that I could get into a song. Maybe we can do a collab with Zach de la Rocha and he can do that heavy lifting for us.

Ignat: Having a message for change would be pretty hypocritical. I would only do that if I felt like I was also doing my part. But I am not an activist by any stretch of the imagination. I do, as part of my day job, work on problems whose solutions may contribute to the greater good, but it’s hard to quantify how much good. In some ways I have to choose art over activism. I think some people would take issue with the fact that those things aren’t mutually exclusive. They would be right. But the reality is everything competes for your time. I suppose this ends up a selfish choice and for that I am sorry.

Just one more about the lyrics. Many of them strike me as genuine high-grade poetry. Do you write anything besides songs?

Felix: I do, but not well. At least not well enough that I feel justified imposing the ramblings in my phone’s notes folder upon the world.

Ignat: Songs, phone notes, and tweets.

Now, about experimentation. It has dramatically transformed your initial sound over the 8 years. Do you think you have found at least a more or less stable sound that you’re going to stay with for a while, or should we expect something entirely different from your next album?

Felix: I don’t think either of us are ever happy doing something we’ve already done.

Does your desire to experiment extend beyond music, into other spheres of your life, or do you just live “normally”? What do you generally do apart from music?

Felix: I dabble in visual art, but again, don’t plan to punish the world with it beyond the artwork Ignat and I collaborate with on the albums.

Ignat: Felix also experiments with cooking. He makes really delicious food. I’ve made a few music videos for different friends’ bands but nothing recently.

Do you ever get profound or acute emotional experiences while performing or working on music? If yes, could you give a couple of the most remarkable ones?

Felix: When you’re playing live, and it’s going well, you just disappear. The part of your brain that torments you with thinking day in and day out just shuts up and you’re just mainlining the unmediated experience.

Ignat: We played the Creepy Teepee festival in the Czech Republic a few years ago. The sun was going down while we were doing the song “Apologies” and I almost cried.

In the aforementioned Kerrang interview you both expressed a conviction that switching to democratic socialism from the current plutocratic capitalism might partialy ease the madness that inspires your songs (I agree with that). How has capitalism affected your lives (and, maybe, still doing it) and your music? By the way, Bernie 2020?

Felix: Capitalism is at odds with freedom for all but the lucky few. Time given to the pursuit of someone else’s profits is time taken away from the pursuit of art, from rest, from the things that heal us. Work can be rewarding, but when it’s done out of necessity it becomes a prison. We have the resources and capability to enable everyone greater freedom, but have opted for a system that grants that freedom only to the most sociopathic and degrading. Bernie is definitely the candidate with whom my politics are most closely aligned. There are many forces against him, but I think he would improve the lives of many millions of people if he becomes president.

Ignat: It’s a wild experience coming from Los Angeles to Europe for our tour now and seeing how depraved, by comparison, the daily experience of America really is. It’s a zero sum game and for most people you might as well round down to zero. People are constantly living on the very edge of total poverty and no matter who you are, for the most part, that edge is impossible to ignore. There are too many economic inefficiencies. Too many middle men scraping off the top. To quote David Berman, “if it costs 5 dollars to wake up in the morning, 10 dollars, you’d pay it, all the way to the poorhouse.” That’s the essence of America. Something might change with Bernie, and he has the most reasonable ideas to me, but that’s not going to happen without a big fight against the entire essence of America.

In basically all interviews with you that I’d read you impressed me as rather bright people with good sense of humor, quite contrary to the character of your music. Was my impression correct?

Felix: We’re definitely not serious sad sacks, only perhaps if we’ve had a few too many and get thinking about the world a little too hard. There’s also a lot of humor in our songs as well. It’s mostly inside jokes to ourselves, but if you went looking for it, I think you’d find it.

Ignat: Emotions come and go. If you’re sad, you probably won’t be sad forever. If things are going well in your life, they probably won’t be that way forever. We are definitely pessimists and happiness can only be had ignoring the headwinds of death and a broken world. Which is not to say that you won’t ever have it. In light of that, we make music that makes sense to us.

Now, to wind up. You often expressed your regarding of your music as a way to relieve the burden of painful experiences. What would you recommend for the readers who don’t have such an opportunity. You can answer seriously or with a meaningful joke, both will be appreciated.

Felix: I think an important thing many people need to do is assess their entitlements. Many of society’s sicknesses are driven by a perverse sense of entitlement to other people’s happiness and sadness. You look at all the sad young men shooting strangers on a daily basis and you see their anger is rooted in a feeling that they are entitled to better. They feel entitled to women, to having a better standing in life than people of color. At the same time, there are many who do not feel sufficiently entitled to the things they should. People accept all kinds of terrible treatment from their governments, from the police, from their bosses, and parents, and lovers. Recognizing your dignity, and the dignity of everyone else is not just a step toward a less sick world, but toward greater individual tranquility.

Thanks for your time, guys, see you in Moscow!

Felix: Can’t wait.

Ignat (on russian language): Спасибо!

Подготовил и перевел: Михаил Найбороденко