Интервью Dälek

Начнем с юности. Как началась твоя карьера, и что за люди в хип-хоп сцене окружали тебя в то время?

Уилл Брукс: Да, история началась, когда в 13 лет я стал диджеем. До этого у меня перед глазами был пример старшего кузена, который диджеил, когда я был еще ребенком. Знакомство с хип-хопом началось с корней и таких отцов, как Grandmaster Flash, потом был брейкбит, фанк и другая классика. Карьера началась, когда я стал диджеем в группе с соседскими ребятами. Это был прекрасный старт для меня. Затем я попал в группу, где было два диджея и два MC, когда оба MC покинули группу, то я взял в руки микрофон. Я много слушал Rock Em, KRS-One и Public Enemy, постепенно понимая, что я действительно хочу от жизни. В колледже было много разных музыкальных опытов с различными диджеями и MC, в основном с соседями по общаге. Там мы начал писать свое первое демо. Благодаря одному другу у меня появилась возможность бывать на звукозаписывающей студии в Ньюарке, где я получил колоссальный опыт, наблюдая за работай музыкантов и звукорежиссеров. Запись, восстановление и сведение треков, фристайл, там музыка впиталась в мою кровь и превратила меня в человека, преданного своему делу. Еще в школе мы начали играть вместе с Октопусом, но серьезно все завертелось, когда мы познакомились с Джошем Бутом. Это был настоящий творческий диалог. И где-то в году 97 или 98 начался наш путь в андеграунде.

Читая твои тексты, невольно сталкиваешься с твоей начитанностью и литературными аллюзиями. Какие люди, время или ситуация в жизни повлияли на твое столь сильное увлечение книгами?

У.: Все началось в школе. Когда мне было 13 лет, внутри хип-хопа существовало сильное движение так называемого «осознанного рэпа». MC KRS-One был одним из его лидеров. Он, Rock Em и множество других MC были очень интеллектуальными, и их лирика не была поверхностной, скорее чем то невероятным для меня. Чтобы понимать то, что говорил KRS-One, приходилось изучать историю, культуру и постоянно заниматься самообразованием. Ты знаешь, как это происходит в юности, тебе 14 лет, ты слушаешь KRS-One и Rock Em и говоришь себе: «Йоу, я хочу быть таким, как они!» Когда ты начинаешь читать рэп, то важен не только словарный запас, но и понимание вещей. Ты должен постоянно учиться, читать, и понимать этот мир в целом».

Ты неоднократно работал со множеством разных музыкантов, например с Джастином Бродриком. В моем понимании, вы все монстры своего дела, находясь внутри сцены по 20 лет и больше. Два вопроса в одном: Что ты думаешь о современном смешении жанров хип-хопа с индастриалом, металом и другими стилями, и как ты определяешь свое место в этой волне, когда пишешь музыку в студии?

У.: Очевидно, что Саунд — это микс различных жанровых звучаний. Это то, чем для меня в начале был хип-хоп. Ты должен вслушиваться буквально во все, что окружает тебя, чтобы создать по-настоящему новую вещь, собрать нечто целое из маленьких частей. Я уважаю различные жанры в музыке. Я говорю обо всем спектре жанров, которые я слушаю. Я чувствую, когда музыка по-настоящему что-то двигает внутри, когда имеет важное значение, то, что люди пытаются донести до тебя. Люди испытывают влияние различных вещей и смешивают их. Если звук хорош, то он хорош, мужик. Но иногда его делают просто ужасно(смеется). Что касается нашего саунда… Мы привнесли в него все, что повлияло на меня, Октопуса и Джоша Бута и было заложено внутри нас и постепенно пришли к пониманию, как создать нечто мощное. Когда мы работаем в студии, то у нас нет ощущения, что мы делаем что-то неправильно и стараемся быть честными перед друг другом. Мне кажется, что самое важное во время создания музыка — это отказ от эгоизма в процессе. Мы хотим, чтобы получилась лучшая песня из возможных. Нам весело работать вместе и очень легко исследовать и создавать звук и структуру новой музыки. Мы постоянно вовлечены в творческий диалог. Для меня музыка — это представление о том, кем я являюсь прямо сейчас.

У нас в России популярны такие группы, как Death Grips и clipping. Как правило, с ними связывают понятия индастриал и нойз. Как бы ты определил свое отношение к этим стилям, учитывая, что в одном из старых интервью ты буквально сказал, что скучаешь по нойзу, который играл до предыдущего распада Dälek?

У.: Да, я не знаю, как, блять, определить разницу между индастриалом и нойзом, или точно сказать, что это такое. Мне кажется, что нойз — это нечто, связанное с диссонансом. Это очень запутанно. Когда я говорил, что скучаю по нойзу, я говорил о диссонансе, который я нахожу прекрасным, и в котором слышу мелодию. Меня вдохновляют такие группы, как Velvet Undeground и My Bloody Valentine, для меня их музыка красивая, танцевальная и очень нойзовая, и я вижу в них прекрасную мелодичность, мы стараемся привнести в наше творчество нечто подобное.

Следующий вопрос несколько необычный. В России хип-хоп очень популярен, и в сленг молодого поколения прочно вошел термин «флоу». Не мог бы ты определить, что такое сегодня «флоу хип-хоп андеграунда», как представитель олдскульного поколения MC?

У.: Мне кажется у каждого MC есть свой собственный флоу. Если ты спросишь кто сейчас наиболее интересен для меня в андеграунде, то это Roc Marciano, Westside Gunn, Ka и Crimmeapple: у них очень сильная лирика, и они очень ритмичны. Их вокал похож на ударные. Я имею в виду вокал, четко вписанный в структуру трека. Это тот тип хип-хопа, который мне нравится. Что касается андеграунда, то ты сам можешь увидеть всю разницу между ним и коммерческим мэйнстримом. Это разные течения, разные стили, разный флоу. Если вернуться в мое время, то худшее, что могло с тобой случиться, это звучать как кто-то другой. Все стремились создать что-то свежее и новое, это касалось и MC и продюсеров. Это стремление осталось и в современном андеграунде, который постоянно приходит к экспериментам и чему-то инновационному. Так же важно, что хип-хоп стал мировым явлением, и в каждом уголке мира развиваются собственные стили.

В России рэп менее политизирован, чем в США, но у нас очень популярны криминальные темы. Расскажи о своем опыте столкновения с этой темной стороной общества, с полицейским произволом и уличным криминалом.

У.: В США каждый ребенок может столкнуться с полицейскими. Когда я был маленьким, то я видел, как коп навел на моего папу ствол и положил его лицом в пол, подозревая, что он преступник, которым отец не был. Ооооу(смеется). Когда я был в средней школе, то участвовал в уличной драке, полицейский затащил меня в машину, сказал мне: «Заткнись на хуй и вали откуда пришел». Я не сумасшедший, честно скажу, что музыка уберегла меня от всего этого дерьма. Благодаря ей я был занят и не попал на улицы. У меня нет историй в духе Ву-Тангов. Это круто, когда люди рассказывают о таком опыте в музыке, но лучше видеть подобные вещи в кино, чем в реальной жизни

Всю свою карьеру ты говоришь в песнях о довольно радикальных вещах. Твоя позиция изменилась как-то за эти годы, или остаешься твердым в своих убеждениях?

У.: Я не думаю, что то, что я говорю — это радикализм. Я говорю о моих размышлениях и опыте и о том, что вижу в мире вокруг меня. Некоторые песни в прошлом были посвящены моим конкретным состояниям, но в главном я не изменился. Я так же думаю, так же чувствую, мне 43 года, но я остаюсь открытым для нового, как когда-то в 16 или 17 лет. Я хочу сказать, что я постоянно меняюсь, но ядро основных убеждений осталось таким же.

В твоей лирике очень много религиозных метафор. Это меня навело на сравнение современных MC и проповедников, в чем то их роли похожи. Что думаешь об этом?

У.: Да, я вижу некоторые параллели в этом сравнении. Главное отличие в той системе убеждений и веры, что стоят за словами священников и MC. Несмотря на то, что у меня много религиозных метафор в текстах, сам я не религиозен, хотя вырос в среде католиков. Если сравнивать проповедников и MC... в вопросах веры я агностик, по мне это наилучшая позиция.

Ты много говоришь о политике в своих текстах. Может есть политики или философы, которые вдохновляют тебя при создании лирики?

У.: Я не думаю, что это кто-то один, я брал что-то от каждого. За сотни лет истории не было того, кто написал сразу обо всем. Лучшее, что мы можем делать — это собирать как можно больше информации, фильтровать ее и приходить к собственным заключениям. Я хочу сказать, что я не следую какой-то специфической политической повестке дня или отдельной политической философии. Мне 43 и я стараюсь оставаться открытым в своих мыслях, получая новую информацию из мира вокруг себя, мужик. Самое главное, это то, что я продолжаю путешествовать по миру. Чем больше ты путешествуешь и встречаешь новых людей, тем больше ты реализуешь себя. Мне хочется верить, что кто-то еще расскажет мне нечто важное на этом пути, может быть это буду я сам.

У тебя богатая история выступлений по всей планете. Встречал ли ты что-нибудь необычное на своем творческом пути? Какая страна тебя удивила или люди из хип-хоп сцены?

У.: Все места разные, мужик. Когда мы выступали в Японии, то столкнулись с абсолютно бесшумным поведением во время выступления. Но ровно после окончания песни они начинали хлопать и кричать. Только мы начинали снова играть, и они останавливались. Но через пару песен мне понравилось их поведение. Японцы стараются показать уважение к твоему творчеству и выступлению. Хорошо нас встретили и в Англии. Я хочу сказать, что контакт с публикой очень важен. Когда нет обратной связи, то приходится немного притворяться на сцене и изображать движуху. Но когда есть контакт, то все гораздо легче, ты чувствуешь энергию из зала, и это делает выступление более крутым

Серьезный вопрос. Police state is nervous - одна из моих любимых песен в твоем творчестве. Несколько дней назад в США опять случился массшутинг(начало августа). Как думаешь могут ли американцы решить эту проблему с оружием в рамках современного государства?

У.: Это очень тяжелый вопрос. Лично я не понимаю зачем людям постоянно нужно оружие. Когда у тебя есть пушка для самообороны или охоты, то это нормально. Но зачем тебе иметь куча стволов? Это грустно, потому что люди умирают без причины. Это очень сложно остановить, я не знаю, мужик.

Ты занимаешься еще чем-то помимо музыки в творческом плане?

У.: У меня есть обычная жизнь, я хожу в музеи, кино, читаю, путешествую, провожу время с друзьями и семьей. Но музыка съедает все мое свободное время. Я уже 27 лет в деле и честно, музыка — это моя терапия, которая позволяет мне оставаться в норме. Я кайфую от этого дела все время.

Последний вопрос — ощущаешь ли ты себя комфортно в современном мире или что-то нужно в нем все таки изменить?

У.: Я знаю что моя музыка мрачная и пессимистичная, но надеюсь, что люди понимают, что в ней есть частичка надежды. Я верю в людей, я верю в тех, кем мы можем стать, я видел, какими мы можем быть. Я встречал в путешествиях таких людей, которые делают невероятные вещи. Конечно, мир полон проблем, но я надеюсь человечество будет продолжать сражаться за то, чтобы изменить его. Несмотря на все плохие вещи, в мире есть и прекрасная сторона, достаточно просто оглядеться вокруг и немного прогуляться. Существование. Если бы ты дал мне опцию выбора существовать или нет, я бы выбрал существование со всеми его обидами и болью.

Интервью провел и перевел Роберт Палмер, телеграм-канал: Pop Culture