Gaika: бои за город

Большинство слушателей знает Gaika как музыканта и продюсера, в лучшем случае — дизайнера и художника. Один аспект его деятельности — публицистика — неизменно (и незаслуженно) остаётся в тени. Между тем артист уже два года пишет тексты для журналов Dazed и Fader. Gaika никогда не стеснялся выражать свои политические взгляды, но статус публициста дал ему удобную площадку для высказывания на самые острые темы. Взгляд на статьи позволит открыть творчество артиста с новой стороны и, возможно, лучше понять его.

Gaika дебютировал в Dazed текстом «The Spectacular Empire». Артист описал альтернативное будущее Великобритании, где нерешённые социальные и экономические проблемы привели к расколу в обществе и другим необратимым последствиям.

История начинается в 2018 году. Лондон охвачен демонстрациями против политики жёсткой экономии, проводимой властями. Правительство Терезы Мэй — Gaika не стесняется населять фэнтезийный мир фигурами реальных политиков — отказывается идти на переговоры с демонстрантами. Арестованы участники CAGE и Black Lives Matter UK, лидеры организаций объявлены в розыск. Но задушить протест не удаётся. Восставшие меняют тактику и объединяются в небольшие банды. Используя мотоциклы и скутеры, они совершают дерзкие ограбления и акты вандализма. Преимущество в скорости позволяет им избегать прямых столкновений с полицией.

Одновременно в городе происходит бум сквоттинга. После пожара 2017 года в Grenfell Tower власти начинают расселять и другие типовые высотки на окраинах, в которых живут преимущественно иммигранты. Предполагается, что они разместятся в специально оборудованных лагерях для беженцев, но люди отказываются подчиниться. Вместо этого они направляются в центр Лондона. Их влекут пустующие здания — уличные столкновения так напугали многих владельцев элитной недвижимости, что они поспешили уехать из города. Бездомные объединяются с протестующими и захватывают бесхозные жилища. Их примеру следует множество молодых людей, недовольных действиями властей. Лондон погружается в анархию.

«The Spectacular Empire» — довольно пространный текст и Gaika затрагивает в нём множество волнующих его сюжетов. Здесь и описание неправомерных действий властей, которые он критиковал в эссе «Savages», и оды молодым бунтарям, из которых больше чем наполовину состоит его последний альбом «Basic Volume», и, что самое главное, размышления на тему городского пространства и его политического значения.

Лондон всегда имел большое значение для Gaika. В 2016 году он выпустил альбом и мини-фильм «SECURITY», которые сам назвал историей о «мрачном Лондоне». Gaika открывал мир ночных клубов, притонов и гетто-районов, в котором любовь и нежность уживаются с жестокостью и жаждой наживы. Gaika показывал Вавилон, переродившийся в обличье Лондона, и одновременно пытался разобраться в чувствах к этому городу. В «The Spectacular Empire» его перспектива меняется. Артист уже не только препарирует личный опыт, а пытается приподняться над ним, проанализировать происходящее в городе и сделать выводы.

Сюжет «The Spectacular Empire» строится вокруг темы городского пространства и борьбы за него. Положение становится угрожающим для властей не в тот момент, когда протестующие массово выходят на улицы, а молодёжь начинает объединяться в банды. Переломным становится момент, когда выселенные из высоток люди отказываются подчиниться требованиям и проследовать в лагеря беженцев. Отказ разрушает монополию власти на управление пространством. Gaika подводит нас к мысли: город — это карта, которую пишут те, в чьих руках власть. Бросить вызов власти — значит изменить правила, по которым пишется эта карта.

Летом прошлого года в интервью сайту The Quietus Gaika рассказал, что в юности на него сильно повлияла книга Ги Дебора «Общество спектакля» (1967 год). Город всегда занимал важное место в идеях лидера ситуационистов. Большую часть жизни Ги Дебор прожил в Париже. В 50-60-годы он наблюдал кардинальные изменения в облике города. Столица Франции перестраивался в соответствии с доктриной урбанизма, которая требовала максимальной рационализации пространства. Одни районы разрушались физически — на их месте возникали широкие автомобильные дороги, торговые центры или респектабельные жилые комплексы; другие уничтожались духовно — возросшая рента вынуждала прежних обитателей переезжать в типовые жилые районы на окраинах. Париж «долгого XIX века» уже не соответствовал изменившимся условиям и должен был умереть. «Город уничтожает свои старые дёсны [...] Скоро везде будут только полунебо-полуземле-скрёбы», — писал Луи-Фердинанд Селин на заре этих перемен (роман «Смерть в кредит», 1936 год).

В «Общества спектакля» Ги Дебор посвятил критике урбанизма отдельную главу — «Обустройство территории». Рационализация пространства, доказывал Ги Дебор, играет на руку классовому статус-кво. Город унифицируется и одновременно фрагментируется — создаются типовые герметичные пространства работы, отдыха, развлечений и т.п. Такая стратегия препятствует концентрации недовольства в одном месте и поддерживает отчуждение трудящихся друг от друга и от самого города. «Урбанизм является самой главной технологией разделения» (здесь и далее цитаты из русского издания 2014 года), — резюмировал Ги Дебор. Реальные изменения, следовательно, невозможны без разрушения этого разделения: «Пролетарская революция — это критика человеческой географии, посредством которой индивиды и сообщества должны обустраивать территорию». Грядущая революция полностью изменит городское пространство — или не случится вовсе.

По сюжету «The Spectacular Empire» бывшие обитатели высотных зданий на окраинах захватывают элитную недвижимость в центре Лондона, хотя, вероятно, могли бы ограничиться и более скромными условиями. Эта деталь очень важна. Своими действиями сквоттеры как бы «дерационализируют» город, поворачивая вспять процесс фрагментации. Урбанизм раз и навсегда определил их место, расфасовал по спальным районам и изолировал в высотках. Восставшие нарушают эту логику разделения, ломая все перегородки. В пику ей они превращают центр Лондона в кипящий котёл, где балом правят смешение и гетерогенность.

Ситуационисты разработали целый ряд практик для преодоления разделения, которое урбанизм навязал городу. Важнейшие из них — дрейф и détournement. В рамках дрейфа ситуационисты по-одному или группами блуждали по городу (часто в состоянии алкогольного опьянения). Основное правило таких прогулок — избегать привычных и навязанных городом маршрутов, преодолевая границы устойчивых зон. По итогам дрейфов ситуационисты создавали специальные психогеографические карты, на которых отмечали, какие ощущения они испытали при прохождении различных городский сред. Détournement (рус. присвоение, угон) — метод, который ситуационисты сами позаимствовали у дадаистов и сюрреалистов, и впоследствии усовершенствовали. Его суть заключалась в присвоении и переиначивании образов и дальнейшем использовании против породившей их среды или институции. Понятие détournement трактовалось очень широко и включало в себя множество приёмов, начиная с коллажа и высмеивания рекламных слоганов и заканчивая захватом пустующих зданий.

У описанных практик есть нечто общее — дионисийский и игровой характер, тяга к перевоплощениям (почти карнавальным!) и переворачиванию оппозиций. Сам Ги Дебор неоднократно упоминал, что на ситуационизм сильно повлияли идеи голландского историка Йохана Хёйзинги, считавшего, что игра лежит в основании любой человеческой деятельности и даже сама культура возникает в процессе игры (подробнее см. в работе «Homo ludens», 1938 год). Ситуационисты стремились вернуть городской жизни прежний игровой характер, который по их мысли и уничтожала урбанизация.

В сентябре 2018 года Gaika опубликовал на сайте журнала Fader эссе, посвящённое Ноттинг-Хиллскому карнавалу в Лондоне. Карнавал зародился в 50-60-е годы прошлого века как праздник афрокарибских эмигрантов, проживавших в районе. Само место с тех пор сильно изменилось — из-за джентрификации прежние обитатели были вынуждены перебраться поближе к окраинам, а сам Ноттинг-Хилл превратился в престижный район с дорогой недвижимостью — но карнавал не исчез. Перемены в пространстве только сообщили ему дополнительный политический смысл: «Когда мы [участники карнавала] появляемся, то физически захватываем пространство при помощи ритуального обряда. Занятое пространство становится метафизическим полем битвы, где творческая сила сталкивает иммигрантов и идеологию принимающей страны в прямом диалоге». С одной стороны, карнавал объединяет участников через совместное развлечение и творчество, позволяя безопасно для окружающих выплеснуть накопившуюся энергию. С другой, он становится актом неповиновения, который демонстрирует властям силу и сплочённость имигрантского сообщества. «Это как провести линию на песке и сказать: “Вот мы, и мы останемся здесь. Вам не перекрыть нам кислород”», — описывал Gaika философию карнавала в интервью для Standard UK. Летом 2018 года артист совместно с Boiler Room работал над проектом SYSTEM. В лондонском музее Сомерсет-хаус была создана аудиовизуальная инсталляция, переосмыслявшая идеи саунд-систем — одного из главных артефактов иммигрантской культуры и Ноттинг-Хиллского карнавала в частности. Любой желающий мог подключиться к инсталляции и поставить собственный трек. В течение трёх недель, предшествовавших Ноттинг-Хилльскому карнавалу, Gaika и Boiler Room также организовали серию тематических вечеринок. Каждую из них курировали артисты, чьё творчество неразрывно связано с эмигрантской культурой: Aba Shanti-l, Caya Soundsystem, Tudor Lion и многие другие.

Нетрудно заметить, что говоря о Ноттинг-Хиллском карнавале, Gaika воспроизводит ту же схему, что и в случае с «The Spectacular Empire». Группа активистов (в этом случаев — участники карнавала) бросают вызов разметке городского пространства, символически возвращая себе территорию, некогда отнятную джентрификацией. Дни проведения праздника становятся моментом, когда границы между «богатым белым районом» и «имигрантским районом» стираются — Ноттинг-Хилл превращается в особую зону, где подобные разграничения немыслимы. В этой схеме проект SYSTEM играет особую роль. Вовлекая публику в создание коллективного нарратива, он подчёркивает эгалитарность карнавала, через игру размывающего оппозиции «власть-подчинение», «производитель-потребитель», «артист-публика».

Параллель с практиками ситуационистов очевидна. Карнавал — неотъемлемая часть городской жизни, пожалуй, наиболее яркое воплощение её игрового элемента. Если вспомнить дословный русский перевод слова «détournement», то происходит буквальный «угон» территории. Он делает возможным художественное высказывание, которое не только преобразует пространство, но и задаёт множество неудобных вопросов: о положении имигрантов в Великобритании, политике государства по отношению к ним, расизме и лицемерии общества.

Gaika заканчивает «The Spectacular Empire» рассказом о разрушении Лондона в 2057 году во время Третьей мировой войны. Начался конфликт за семь лет до этого. Банды, контролировавшие центр города, к тому моменту стали марионетками в руках русских и китайских спецслужб. Те использовали их для дестабилизации ситуации в Великобритании. Gaika не уточняет, каким способом был уничтожен Лондон, но отмечает, что некоторым жителям удалось спастись. Среди выживших были и члены тех самых мотобанд. Они объединились в группировку The Spectacular Empire и занялись восстановлением города. Gaika подчёркивает, что они стремились воссоздать его как пространство, где коллективная безопасность будет важнее индивидуальных интересов и, следовательно, не повторится то разрушительное противостояние, с которого и началась история. Так возник Новый Лондон.

«Разрушая» и после «восстанавливая» Лондон, Gaika сообщает несколько интересных моментов. Во-первых, он поворачивает сюжет таким образом, что целью восстания (ретроспективно) оказываются не единичные экономические и социальные уступки, а создание нового городского пространства, которое будет жить по другим правилам. Gaika ещё чётче проговаривает уже прозвучавшую мысль: власть = способность создавать и определять пространство. Во-вторых, то, что автор выбирает разрушительную Третью мировую войну в качестве катализатора изменений, свидетельствует о его глубоком пессимизме. Gaika даёт понять: сквотирование, акции протеста, саунд-системы и карнавалы это, конечно, хорошо, но решить проблему полностью они не могут — недаром банды восставших со временем становятся всего лишь пешками в руках иностранных разведок. Нынешняя система и созданное ею пространство столь могущественны, что уничтожить их может лишь нечто одновременно экстраординарное и катастрофическое, и, самое главное, выходящее за пределы возможностей обычного человека. Артист, как и множество современных радикалов, воспринимает противостоящий ему «режим» как трансцендентную сущность.

Говоря о городе, Gaika одновременно старомоден и актуален. Отсылки к концепциям ситуационистов 50-летней давности и фантазии о «революции на улицах» могут показаться наивными и неуместными в нынешних условиях. Но есть и другая сторона. В современном мире мало кто решится отрицать политическую подоплёку градостроительных концепций. Осознание города как пространства власти и связанная с этим тревога растут — о чём свидетельствует повышенный интерес к урбанистическим исследованиям и соответствующим обучающим программам. Gaika точно улавливает эту тревогу и пытается осмыслить её, пусть и используя архивные концепции. Ирония истории состоит в том, что в поисках образцов для будущего мы неизменно обращаемся к прошлому, что не мешает нам создавать новое.