Blasphemous. Кощунственная ересь
Фэнтези, несмотря на на популярность жанра, очень давно страдает от недостатка свежих идей. Драконы, некроманты и эльфы уже устали ходить между книгами, фильмами и редакциями D&D. В поджанре тёмного фэнтези обитают те же самые персонажи, но уже озлобившиеся от рутинной работы, в которую их снова и снова ввергают второсортные авторы.
Несомненно, оригинальные сеттинги и истории пытались заявить о себе, но обычно они замыкались внутри самих себя и не оставляли нитей, за которые можно было бы вытянуть достойное развитие. "Многорукий бог далайна" из литературы послужит ярким примером. В компьютерных же играх вторичность фэнтезийного сеттинга всегда воспринималась как нечто само собой разумеющееся. На этом фоне разработка игры, которая хочет нам рассказать историю в совершенно новых декорациях, кажется весьма смелым вызовом.
Фэнтези-произведению, желающему войти в историю, самому стоит основываться на истории. Толкиен вложил во "Властелина колец" свою филологическую искушенность и опыт военной службы. Создатели Blasphemous решили не заходить так далеко и просто окинули взором свой родной город Севилью, бывшую некогда одним из центров испанской инквизиции. Тем не менее, в самой игре инквизиция появляется лишь вскользь - но ведь и без неё в истории католической церкви достаточно кошмарного сюрреализма.
Чтобы развязать себе руки, разработчики не стали называть христианство по имени. Не стоит здесь искать и прямых аналогий - игра напоминает порванную в клочья и хаотично склеенную вновь церковную библиографию. Христа здесь нет, на руках у богоматери вместо него разлёгся монстр Тен Пьедад. На распятии, напоминающем цифру 8, корчится в муках Искривлённый - приглядитесь поближе, и увидите в нём раскаявшегося вора, умиравшего рядом с Иисусом на Голгофе. Нет здесь и Бога - в мире под названием Кастодия к людям пришло Чудо. Словно Бог из "Молота ведьм", Чудо забыло про любовь к своим творениям и оставило за собой лишь всемогущество и попущение. Жестокое божество утверждает людей в их порочности и недостойности, оно поощряет мазохистский аскетизм, награждая страданиями за рьяность в молитвах.
Наместника на земле Чудо выбрало под стать. Некогда самый фанатичный в своём религиозном рвении, Эскрибар возгордился своим могуществом и уже не считал себя равным с людьми. Подобно низвергнутому Люциферу, Сын Чуда был жестоко наказан. Но, даже испепелённый дотла своим вчерашним кумиром, Эскрибар продолжал посмертную жизнь. Он знал, что Чудо не простит ему такой дерзости. Он видел в своих пророчествах, что безымянный воин из мятежного Братства Безмолвной Печали прекратит его существование.
Кающийся, наш протагонист, являет собой классический пример безликого и бессловного аватара игрока. Скованный обетом молчания, он носит бесстрастную металлическую маску, в которой противники с ужасом видят отражения своих ран. Шлемом ему служит металлический колпак санбенито, обвитый терновым венцом. Но, вопреки внешней безликости, он избран Чудом в неуклонной воле покарать Эскрибара. Даже свой исполненный вины меч Кающийся извлекает из груди каменной статуи, словно Артур. Смертельно раненый Крисантой, он восстаёт из братской могилы, чтобы продолжить свой крестовый поход.
Выжив в страшной бойне, уже под чутким руководством игрока умирать Кающийся будет довольно регулярно. С каждой смертью вина Кающегося растёт, но от неё можно избавиться, заплатив исповеднику. Если же вам возмутителен факт индульгенции, то статую исповедника следует разрушить - и тогда Кающийся узрит путь истинно верующего.
В спорах об истинности веры точки придется ставить кровью оппонентов. Войску Эскрибара несть числа, бестии малые с великими. В образах врагов создатели изощренно переплели историю, христианские легенды и образы из классики кинематографа - например, Рон Перлман сажает здесь ведьмину мандрагору. Флагелланты с плетьми - лишь верхушка айсберга. Встреченные минотавры не являются таковыми - это медные быки Фаларида, в нутре которых людей сжигали заживо. Извлеченный из земли архиепископ Мелькиадес может поведать нам о Трупном Синоде 897го года, на котором совершался церковный трибунал над эксгумированным трупом папы Формоза. А в обожженном лике Владычицы Нашей мы узнаем Марию Коронель, изуродовавшую себе лицо кипящим маслом в попытке избежать харрасмента со стороны короля Педро Жестокого.
В ортодоксальной Кастодии царят тёмные века, когда религия проходила сквозь любую человеческую мысль. Поцелуями и молитвами здесь лечат от проказы, как это делал святой Франциск. Торговка, напевающая незатейливые испанские песенки, нахваливает святость своих товаров и призывает стать пленниками Чуда. Она не сошла с ума от старости - никто не говорит здесь на разговорном языке. Все словно поют бессвязные псалмы, в которых изредка проскальзывает смысл того, что нам хотят донести.
Даже центральная история игры с трудом поддаётся осмыслению из-за того, что распутывание этого клубка суеверий создатели игры предоставляют самому игроку. С момента релиза Blasphemous появилось великое множество её толкований. Словно проповедники на своих кафедрах, игроки пытаются растолковать друг другу истинный смысл послания через видеоролики и посты в соцсетях. Но лишь выйдя за рамки игры, и возомнив в своей гордости себя равными создателям, мы сможем прозреть истину.
Скорее всего, разработчики и в создании сюжета опирались на исторические и и религиозные источники. Если взять, к примеру, "Книгу мучеников" Джона Фокса, то многое становится на свои места. Истребление Братства Безмолвной Печали напомнит нам о преследовании еретиков-альбигойцев, в Матери Матерей проступают очертания Римской Католической Церкви, а главенствующий над ней Эскрибар становится обезумевшим от власти Папой Римским. Даже загадочная Крисанта в колпаке палача и маске с закрытыми глазами сбрасывает вуаль таинственности и предстает перед нами Фемидой от инквизиции и её судов. А свитки в руках мудреца Деограсиаса становятся библией Кастодии.
Библия нашего мира совершенна в своей абстрактности. Даже спустя две тысячи лет в ней всё еще находят новые смыслы и создают новые секты. Так же и Blasphemous может оказаться источником для множественных толкований, одно из которых вы сейчас читаете. История погрязшей в суевериях Европы - неисчерпаемый источник для фэнтезийных миров, и драконы могли бы с чистой совестью взять отпуск. А пока ищущий классический геймплей да обрящет его. Имеющий глаза да увидит прекрасную мозаику из мелких пикселей. Имеющий уши да услышит в струнном блэк-фламенко захватывающую арию скорби.
Да будет так.