Он такой один
Знакомьтесь с Тимуром Петровым, единственным электроэрозионистом Московского метрополитена
Школа, ПТУ, армия – вроде бы стандартный путь для представителя рабочей профессии. Но у Тимура Петрова не так уж всё просто. В школу №654 он поступал по конкурсу и в итоге попал в класс для способных детей. После выпуска ему бы поступить в хороший вуз, но, как говорит сам Тимур, не сошлось, не получилось, перестал успевать. Из спецкласса хорошей школы он ушёл в ПТУ при Автомобильном заводе имени Ленинского комсомола получать профессию инструментальщика. И, кстати, ни разу не пожалел.
«Для многих ПТУ – как пугало. Думают, что там все ходят с зубилом и топором, ломом копают землю. У меня же впечатления от учёбы очень хорошие. Мы участвовали в выпуске „Москвича-2141“, делали прессформы пластмассовых конструкций. Выпустился я в 1986 году с повышенным четвёртым разрядом, пошёл в армию. Когда вернулся, пару месяцев отдохнул и устроился на „Манометр“ – это был ещё настоящий советский завод с супермастерами, рабочими династиями. Время было перестроечное, через два года предприятие стало разваливаться. Многие тогда скитались. Люди с высшим образованием ездили в Турцию, работали челноками. Куда идти, чему учиться, что делать – было абсолютно непонятно».
В этот непростой период Тимур нашёл себя в церкви. Рядом с его домом восстанавливали храм Влахернской иконы Божией Матери, что в Кузьминках. Он устроился туда сторожем, но делал всё подряд. Вместе с профессорами и полковниками трудился там разнорабочим и чувствовал себя прекрасно на протяжении 10 лет.
«В храме мне очень нравилось, но чтобы там работать, надо быть либо пенсионером, либо идти по религиозной линии. Когда появилась семья, денег стало не хватать. Просить повышения не стал – не то место. Вернулся в мир, устроился на машиностроительный завод „Красная Пресня“, но и он начал потихоньку затухать. Пришлось снова искать работу».
Решение снова оказалось под боком. В процессе поиска Тимур узнал о Заводе по ремонту электроподвижного состава. Как и храм, ЗРЭПС находился недалеко от его дома. Так, в 2008 году Петров впервые соприкоснулся с метро. Его взяли на участок по оказанию услуг основному производству, работники которого делали буквально всё: сидения и поручни для вагонов, всевозможные приспособления для станков, ремонтный инструмент и даже шкафы.
«Ни один коллектив, в котором мне приходилось работать, по уровню подготовки и сплочённости не мог сравниться с тем, что был собран на этом заводе. Все специалисты высочайшего класса, работу с закрытыми глазами могли делать. Подсказывали друг другу, взаимопомощь была на высоте. Многие до сих пор здесь и работают».
Электроэрозионистом Петров стал отчасти случайно. Первое знакомство с эрозией у него произошло на заводе «Красная Пресня». На ЗРЭПСе Тимура сначала привлекали в качестве помощника опытному эрозионисту. Он был уже в возрасте, много болел – кому-то нужно было его замещать. Константин Почивалов, начальник Петрова, зная его способности и тягу к новым знаниям, предложил ему разобраться, как писать программы для станка, загружать чертежи. Для этого Тимур нередко задерживался на работе или посвящал новому направлению домашние вечера.
«Эрозия требует огромного мастерства и внимательности. Чуть просчитаешься, уже брак. Мне удалось стать электроэрозионистом, потому что у меня за плечами хорошая школа. Я разбираюсь в металлах, есть компьютерная подготовка. Мне это легко даётся».
Объясняя специфику своего станка, Тимур говорит, что на нём всё можно сделать точнее, чем на фрезерном. Проволока толщиной 0,2 мм позволяет вырезать из металла даже тончайшие вензеля. Самый популярный заказ – шаблоны. По ним токари изготавливают детали – например, щупы для Эскалаторной службы, по ним специалисты проверяют зазоры. Чертежи для шаблонов делают в Проектно-конструкторском бюро, а метрологи проверяют всё на соответствие.
«Может показаться, что я такой весь уникальный, но на самом деле 70% моей работы идёт в кооперации с бригадой. Постоянно советуюсь с коллегами – как лучше, с какой стороны, после какой операции, из какого металла, калить или нет, какие лучше допуски, в каком месте оставить припуск и так далее. Токарь делает мне втулку, с помощью которой я зажимаю заготовку. Слесарь сверлит отверстия для захода проволоки и рихтует заготовку перед моей операцией. Сварщик приваривает технологические лапки для установки детали. Выходит, что коллектив – это часть меня как электроэрозиониста».
Помимо плановых работ, участку по оказанию услуг основному производству часто приходится решать нетривиальные задачи. Например, изготовить специальный резец для токаря или какое-нибудь другое штучное изделие. Может обратиться лаборатория контроля качества с просьбой добраться до проблемного сегмента и вырезать нужный сектор. Самым же запоминающимся вызовом для Тимура стала реконструкция ретровагонов для парада в честь Дня рождения московского метро.
«Над ними тогда работала большая команда конструкторов и технологов, но все столкнулись с такой задачей впервые, никто толком не знал, как именно это делать. Ручной работы было очень много. Параллельно делали уменьшенные копии вагонов. Крыша, колёса, сиденья – всё один в один, как у настоящего, даже фары можно было зажечь. Я фотографировал каждую деталь со всех сторон, уменьшал до нужного размера, делал чертежи, а потом вытачивал на станке. Это удивительно: был пустой стол, а через три месяца на нём уже стояли три макета».
Тимур из тех людей, которые нашли своё место. Он не стал получать высшее образование даже по направлению от работодателя, потому что хотел быть у станка, а не заниматься административной работой. При этом Петров считает свою профессию очень творческой, он и сам человек творческий – умеет рисовать, играть на гитаре, но эти увлечения оставил в молодости. Сегодня Тимур много внимания уделяет дочке, которая идёт на золотую медаль, а ещё религии и философии – читает Бердяева, Гордеева и, как он сам говорит, монстра физики Карла Шварца. Тимур считает, что физика – королева наук.
«Все говорят – возраст, время, но я не замечаю. Ощущаю себя примерно на 56 лет (смеётся). У меня очень интересная работа, не позволяет застыть на месте – постоянно учишься, развиваешься. Да, бывают большие партии, которые просто надо долго делать. А бывает придёт заказ на деталь, и ты как головоломку начинаешь его решать. Мне очень повезло, в первую очередь с коллегами. Особенно благодарен первому напарнику Вячеславу Полушкину и Косте Почивалову, он был у нас мастером, а потом начальником цеха».