Красный квадрат

Архитектор Тимур Башкаев рассказал о создании станции БКЛ «Мнёвники»

В трафике
Мне всегда была интересна тема городского транспорта как общественного пространства. В этой сфере мы начали работать ещё с 2000-х годов – с РЖД, спроектировали крупные ТПУ на МЦД и МЦК, а также некоторые депо наземного транспорта. Метро с советских времён было закрытой системой из-за своей сложной специфики. С приходом команды мэра Сергея Собянина система стала прозрачнее. По инициативе главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова строительное проектирование и дизайн интерьеров в подземке разделили. И стали проводить международные архитектурные конкурсы, что очень хорошо. Мы в них участвовали одними из первых. Уже имея опыт концептуальных проработок для линий метро, понимали, что под землёй очень жёсткие нормативы. Вошли в шортлист с проектом «Солнцево», представили идеи станций «Проспект Маршала Жукова» и «Кленовый бульвар». Выиграли конкурс на «Мнёвники».

Выше всех
Изначально эту станцию проектировали по принципу мадридского метро – с двумя платформами берегового типа и одним двухпутным тоннелем посередине. Но после того, как было принято решение строить более традиционную для московской подземки островную платформу, мы переделали концепцию и под нашим авторским надзором доводили до финала всю архитектуру. За восемь лет работы несколько раз меняли название. Но не идею. Вдохновлённые русским авангардом, мы привнесли свой, несколько театральный стиль с лаконичными цельными объёмами. Основные колонны зала облицованы белым бетоном. На путевых стенах – серые алюминиевые панели с рисунком под бетон. На полу – гранит. Ушли от мраморности. Контрастная ярко-красная гигантская прямоугольная форма, пронизывающая все уровни ввысь, – компенсация бетонной суровости.

Обычно в метро весь дизайн строится на повторении какого-то элемента в декоре. А мы хотели уйти от этого стереотипа – и поставили в середину павильона объект, который резко разрывает пространство и меняет пропорции восприятия. В изначальном, испанском, варианте эта П-образная колонна была около 10 метров в высоту, но в московскую версию столь крупный объект не вмещался. Мы писали в Мосинжпроект, просили в качестве исключения увеличить высоту павильона – и нас поддержали. Несколько сложнее согласовывали отсутствие бетонного перекрытия между нижним и верхним пространствами. В итоге в подземные части станции всё-таки пробился солнечный свет. Такого в мосметро ещё не было. Отзывы в прессе были хорошие, радует, что горожанам станция «Мнёвники» понравилась. В 2021 году за этот проект мы получили премию Мэра Москвы.

Что ещё
Годом раньше такой же наградой коллектив АБТБ отметили за реализацию крупнейшего в Москве и Европе ТПУ «Нижегородская». Там мы планируем построить небоскрёб и надеемся, что так и будет. Горжусь этой работой и, конечно, жалею, что в этом грандиозном архитектурном ансамбле нам не дано было спроектировать станцию метро.

Концепт накрытия 13 км продления Сокольнической линии метро от станции «Саларьево» до станции «Столбово» мы разработали буквально за неделю – нужно было срочно заменить предыдущее решение на более выразительное. Предложили такую обнимающую, летящую форму – и городские власти утвердили дизайн.

Сейчас мы ведём городские проекты в Норильске, Санкт-Петербурге и на Кавказе. Вообще, очень люблю российские регионы. Там хорошие люди и самобытные культуры. Погружаться в них очень интересно.

Тоже в довольно сжатые сроки мы выполнили дизайн интерьеров «Заповедного посольства» и павильона «Медиацентр» в парке «Зарядье». На земле или под землёй – в наших проектах мы всегда оставляем поле для сложных ассоциаций.

О метро
Я очень люблю московское метро. С раннего детства я сам ездил в художественную школу, подземка всегда была для меня безопасной средой. Будучи взрослым, уже как профессионал я анализировал яркие архитектурные приёмы – дворцовый стиль сталинского времени, экономный рационализм хрущёвских лет, современный холодный хайтек. И во всех направлениях есть великолепные станции. Мои любимые – «Сокол», «Аэропорт», традиционно «Маяковская», «Кропоткинская» и «Пушкинская».

Предназначение

Мой папа – врач-онколог, профессор – очень хорошо рисовал и любил архитектуру, в доме были книги по искусству. Я впитывал его увлечение, тоже рисовал, создавал на бумаге свои миры и позже выбрал миссию созидателя. Когда видишь свой воплощённый в реальность проект, это ни с чем не сравнимое ощущение.

Полина Коваленко