Теории прибавочной стоимости. Лекция №3. Глава вторая. Физиократы.

В прошлой лекции мы рассмотрели знаменитую «Экономическую таблицу» Франсуа Кэне — основателя школы физиократов. Теперь же нам предстоит изучить физиократию, так сказать, в целом.

Так как главное место в системе физиократов занимает земельная собственность, то ее распространение начинается в стране преимущественно земледельческой, но при этом ступившей на путь развития капитализма. Такой страной была Франция XVII века. В Англии в это время идет быстрое развитие промышленности, торговли и мореплавания. Здесь взгляды экономистов направлены главным образом на обращение товаров. Соответственно, здесь господствуют меркантилистские взгляды на прибыль [1].

Согласно меркантилистской системе, прибавочная стоимость только относительна: что выигрывает один, то теряет другой. Если же рассматривать совокупный капитал какой-нибудь страны, то внутри страны не происходит в действительности никакого образования прибавочной стоимости. Оно может иметь место только в товарно-денежных отношениях одного государства с другими.

Возникновение во Франции физиократии было связано с экономическим кризисом, причиной которого послужило претворение в жизнь меркантилистических теорий, в особенности, так называемой системы Ло.

Дело выглядело следующим образом. На рубеже 17–18 вв. финансы Франции были так расшатаны непрерывными войнами и расточительностью Людовика XIV, что страна лишилась почти половины своего национального богатства. В 1715 году король умер, а т.к. единственный его наследник был еще слишком мал, то регентом королевства стал Филипп II Орлеанский. Именно ему предложил свою помощь в решении экономических проблем королевства шотландский экономист и финансист Джон Ло.

Смешивая понятия денег и капитала и зная по опыту, что бумажные знаки через кредит во многих случаях совершенно заменяют деньги, Джон Ло считал, что создавая бумажные знаки, можно создать капитал и этим простым средством обогатить страну. Однако у Джона Ло ничего не вышло, и страну в конечном счете ожидал новый кризис, связанный уже с вызванной чрезмерным выпуском бумажных банкнот инфляцией. Молодые промышленные предприятия банкротились одно за другим, торговля была сведена на нет. Лишь земельная собственность уцелела в этой буре. Более того, ее положение даже улучшилось, так как она, быть может впервые со времен феодализма, все чаще становилась предметом купли-продажи, переходила из рук в руки, дробилась, короче говоря, приобрела полноценную товарную форму. Именно так некоторые экономисты, разочаровавшись в меркантилистских теориях, обратили свое внимание на сферу производства, а именно на земельную собственность, сулившую выход страны из кризиса.

Мы знаем, что для существования капиталистического способа производства необходимо, чтобы на рынке имелся особый товар, сама потребительная стоимость которого состоит в том, чтобы создавать сверх своей собственной стоимости прибавочную стоимость, присваиваемую капиталистом. Товар этот — рабочая сила. Стоимость рабочей силы определяется совокупностью жизненных средств, которые необходимы рабочему для поддержания и восстановления своего собственного физического и духовного состояния. Можно было бы предположить иную судьбу для рабочего, будь у него собственность на средства производства, но при капитализме он всего этого лишен, его участь — наниматься к капиталисту, чтобы не умереть с голоду.

Стоимость рабочей силы, выраженная в деньгах, составляет заработную плату рабочего. Нижняя граница уровня заработной платы образуется стоимостью физически необходимых жизненных средств, без которых рабочий не может продолжать своего существования. И вот этот минимум заработной платы физиократы смогли сделать практически «осью своего учения» [2], несмотря на то, что так и не смогли до конца понять саму природу стоимости. Но для их теории в этом и не было необходимости, ведь стоимость рабочей силы можно выразить в количестве необходимых рабочему потребительных стоимостей, с которыми физиократы, будучи защитниками сельского хозяйства, не могли не иметь дела. Проблема здесь состояла, прежде всего, в том, что физиократы рассматривали минимум заработной платы как величину постоянную, неизменную. Итак, согласно системе физиократов, работник, занятый в земледелии, вынужден довольствоваться лишь самым необходимым, это необходимое составляет его заработную плату. Там же, где рассматривается минимум заработной платы рабочего, волей-неволей физиократами должно было признаваться, что сельскохозяйственный рабочий производит материальных благ больше, чем необходимо на его содержание, т.е. он, помимо необходимого для себя, производит и прибавочную стоимость. В этом и состоит отличие физиократов от тех же меркантилистов. Физиократы перенесли исследование происхождения прибавочной стоимости из сферы обращения в сферу производства, что заложило основу действительно научного анализа капиталистического способа производства. Итак, избыток, получаемый в результате трудовой деятельности сельскохозяйственного рабочего, составляет земельную ренту, прибавочную стоимость, присваиваемую землевладельцем.

Физиократы не говорят прямо о том, что данный работник производит стоимость, которая превышает стоимость его собственной рабочей силы. Они сводят вопрос к производству потребительной стоимости: работник производит сумму потребительных стоимостей в большем количестве, чем необходимо для его собственного потребления. При этом производство излишка приписывается физиократами не усилиям работника, оно приписывается, прежде всего, природе. Прибавочная стоимость (или земельная рента) объявляется даром природы.

Таким образом, несмотря на то, что физиократы совершают попытку объяснить прибавочную стоимость эксплуатацией чужого труда, они при этом сразу же объявляют прибавочную стоимость неким подарком со стороны. Отсюда в теории физиократов возникает весьма важное противоречие: для нее, впервые пытавшейся объяснить прибавочную стоимость присвоением чужого труда, притом присвоением на основе товарного обмена, стоимость вообще не есть форма общественного труда, стоимость для физиократов является не чем иным, как веществом природы или различными видоизменениями этого самого вещества. Сама стоимость сводится всего лишь к потребительной стоимости, следовательно, к веществу. Но в то же время в этом веществе физиократов интересует только количественная сторона, избыток произведенных потребительных стоимостей над потребленными, следовательно, только количественное отношение потребительных стоимостей друг к другу, только их меновая стоимость, которая в конечном счете сводится к рабочему времени.

Смешение стоимости с веществом природы отчетливо можно видеть во взглядах известного физиократа, итальянского экономиста Фердинандо Паолетти. В одной из своих работ он пишет:

«Такое увеличение количества материи», каким являются «произведения земли», «несомненно не имеет и никогда не сможет иметь места в промышленности, которая дает материи только форму, только видоизменяет ее; поэтому промышленность ничего не создает. Но промышленность, возражают мне, придает материи форму, следовательно она производительна; ибо она представляет собой производство если не материи, то формы. Хорошо, я этого не отрицаю; но это не создание богатства, а наоборот, не что иное, как расход... Политическая экономия предполагает и делает предметом своих изысканий физическое и реальное производство, каковое имеет место только в земледелии, потому что одно только земледелие увеличивает количество материальных предметов и продуктов, составляющих богатство... Промышленность покупает у земледелия сырье для того, чтобы его обработать. Промышленный труд, как уже было сказано, дает только форму этому сырью, но ничего к нему не прибавляет и не умножает его»... «Дайте повару некоторое количество гороха для приготовления обеда; он сварит его, как следует, и в готовом виде подаст вам на стол, но подаст он то же самое количество, которое получил; напротив, дайте такое же количество гороха огороднику, чтобы он вверил его земле, и он в свое время возвратит вам по меньшей мере вчетверо больше полученного. Это и есть настоящее и единственное производство»… [3].

Данная ошибка физиократов объясняется, прежде всего, тем, что именно в земледелии разница между прибавочной стоимостью и стоимостью самой рабочей силы носит ярко выраженный характер. В сельском хозяйстве мы сразу видим, что рабочий получает за свою работу гораздо меньше, чем он производит. Он производит определенное количество потребительных стоимостей, определенное количество сельскохозяйственной продукции, но получает при этом меньше произведенного. Избыток над тем, что получает рабочий, налицо. В промышленности же этой несправедливости, как правило, не видно. Здесь процесс производства опосредован куплей и продажей, различными актами обращения и т.д. Эксплуатация рабочего носит скрытый характер, заработная плата рабочего представляется как награда за труд, а природа прибавочной стоимости и вовсе теряется из виду.

Так как физиократы не поняли до конца, что собой представляет стоимость, то им ничего не оставалось, как признать, что единственным производительным трудом — трудом, который создает прибавочную стоимость — является труд земледельческий. Земельная рента, в свою очередь, становится для физиократов единственной формой прибавочной стоимости. Во всех остальных сферах общественного производства прибавочная стоимость не создается, т.к. в них не происходит увеличения общественного богатства как такового. Так, у немецкого экономиста и эпигона школы физиократов Теодора Шмальца мы можем прочитать следующее:

«Земельная рента является единственным элементом национального дохода; как проценты на вложенный капитал, так и заработная плата за все виды труда лишь переносят из рук в руки продукт этой земельной ренты»... «Богатство нации заключается только в способности почвы ежегодно производить земельную ренту» [4].

И далее:

«Если обратиться к самым основам, к первичным элементам стоимости всех предметов, каковы бы ни были эти предметы, то придется признать, что эта стоимость есть не что иное, как стоимость простых продуктов природы. Это значит, что хотя труд и придает предметам новую стоимость и таким образом увеличивает их цену, но все-таки эта новая стоимость, или эта увеличенная цена, состоит только из суммы стоимостей всех тех продуктов природы, которые были потреблены рабочим или употреблены им так или иначе для того, чтобы придать данным предметам новую форму» [5].

Против подобных взглядов физиократов выступил в конце XVIII века итальянский философ и экономист Верри Пьетро. В своей работе «Meditazioni sulla Economia politica» (впервые напечатано в 1771 году) он писал:

«Все явления вселенной, созданы ли они рукой человека или же всеобщими законами природы, не дают нам идеи о действительном сотворении материи, а дают лишь идею о ее видоизменении. Соединение и разделение — вот единственные элементы, которые обнаруживает человеческий разум, анализируя идею производства. Производство стоимости и богатства в одинаковой степени имеет место как в том случае, когда земля, воздух и вода превращаются на поле в пшеницу, так и в том случае, когда под рукой человека клейкие выделения насекомых превращаются в шелковую ткань или когда отдельные кусочки металла соединяются вместе и образуют часовой механизм» [6].

Таким образом, Верри Пьетро, как мы можем увидеть, являлся одним из первых критиков системы физиократов.

Говоря уже о производстве прибавочной стоимости, физиократы вполне правильно считали, что производительным является только такой труд, который производит прибавочную стоимость. То есть если в процессе производства мы произвели товар, стоимость которого равна стоимостям затраченного постоянного (стоимость средств производства) и переменного капиталов (стоимость рабочей силы), то труд, затраченный на его производство, назвать производительным не представляется возможным. Наоборот, когда в результате мы получаем товар, стоимость которого равна сумме стоимостей постоянного, переменного капиталов плюс прибавочная стоимость, созданная рабочим, то мы с уверенностью можем сказать, что труд, затраченный на производство данного товара, является производительным. Однако тут же физиократы делают шаг назад от правильного понимания природы производительного труда. Для физиократов лишь земледельческий труд является производительным трудом. Труд, задействованный в других сферах общественного производства, объявляется физиократами непроизводительным.

Так как земледельческий труд, по мнению физиократов, есть единственно производительный труд, единственный труд, создающий прибавочную стоимость, то та форма прибавочной стоимости, которая имеет место в земледелии, земельная рента, является для них всеобщей формой прибавочной стоимости. Промышленная прибыль и банковский процент в представлении физиократов являются теми рубриками, по которым распределяется произведенная в сельском хозяйстве прибавочная стоимость. Подобный взгляд в корне отличается от взглядов позднейших политэкономов и той позиции, которую занимает по этому вопросу политэкономия марксистская. Для марксистов той формой прибыли, которую первоначально присваивает капитал, является промышленная прибыль. Торговая прибыль, банковский процент и земельная рента являются, в свою очередь, теми рубриками, по которым распределяется произведенная в промышленности прибавочная стоимость [7].

Исходя из сказанного, некоторые физиократы объявляют такую форму прибавочной стоимости, как денежный процент — ростовщичеством, противным природе. Одним из таких физиократов был французский экономист и философ Виктор Рикети де Мирабо.

Конечно же у физиократии не могли не иметься противники. В полемике с таковыми физиократы приходили к различного рода аргументам, самые основные из которых мы сейчас разберем.

Во-первых, нельзя не признать то, что земельная рента выступает как такая форма прибавочной стоимости, которая либо вовсе не имеет места в промышленности, либо имеет там лишь мимолетное существование. Допустим, что некий фермер или арендатор, эксплуатируя сельскохозяйственных рабочих, получил некий продукт. Далее, он выплачивает рабочим их долю в произведенном продукте и при вычете других издержек имеет на руках прибыль определенной величины. Но из этой прибыли, этой прибавочной стоимости фермера или арендатора, происходит еще один дополнительный вычет — вычет величины земельной ренты, которая уплачивается землевладельцу. Таким образом, земельная рента представляется для физиократов, образно выражаясь, прибавочной стоимостью сверх прибавочной стоимости [8], которой нет ни в одной другой отрасли общественного производства. Эта мнимая особенность земельной ренты послужила одним из доводов физиократов в пользу своей системы.

Во-вторых, в качестве обоснования своей теории физиократам служил тот факт, что количество работников, способных к труду и занятых в тех или иных сферах производства, напрямую зависит от того количества продуктов, которое производится в земледелии сельскохозяйственными рабочими сверх их собственного потребления. Земледельческий труд выступает, таким образом, как основа не только производства прибавочной стоимости в рамках сельского хозяйства, но и получения прибыли всеми другими капиталистами, не вложившими свой капитал в земледелие.

Третий аргумент теории физиократов напрямую вытекает из второго. Мы знаем, что одним из факторов, позволяющих капиталисту присваивать прибавочную стоимость, является производительность труда. Но никакой производительности труда ни в одной отрасли общественного производства не хватит, если земледелие находится в упадке. Основой для производства прибавочной стоимости в общественном масштабе является определенная степень развития земледелия, которое поставляет для промышленности все необходимое сырье. Таким образом, у физиократов появляется еще одно основание для своей теории.

Несмотря на свою наивность, физиократия все же является первой экономической теорией, которая должным образом подошла к анализу капиталистического производства.

Существенной заслугой физиократов является анализ капитала, хоть и в пределах буржуазного кругозора. Эта заслуга делает их «настоящими отцами современной политической экономии».

Прежде всего следует сказать, что физиократы дали в своих теориях анализ различных вещественных составных частей капитала, на которые последний распадается в процессе производства: деление капитала на основной и оборотный. Однако, как мы говорили в предыдущей лекции, данное деление капитала применяется физиократами лишь для сельского хозяйства. Вдобавок, названия составных частей капитала у физиократов несколько иное. Под основным капиталом физиократы подразумевали авансы первоначальные, для которых они брали десятилетний период оборота — различного рода сельскохозяйственный инвентарь. Под оборотным капиталом физиократы подразумевали ежегодные авансы — издержки на земледельческие работы, каковыми являются корм для скота, удобрения, жизненные средства для рабочих и фермеров и т.д.

Конечно, данные вещественные составные части капитала понимались физиократами достаточно превратно. Предпринимая их анализ, они абстрагировались от тех общественных условий, в которых эти составные части капитала имеют место. А такой подход создает иллюзию, что капиталистическое производство — это естественная и вечная форма общественного производства.

Вдобавок к сказанному, стоит признать важной заслугой физиократов то, что они выводили производство прибавочной стоимости не из обращения, а из производства. Хоть и начинают они свой анализ общественного производства с той отрасли, которая видится более обособленной от процесса обращения, той отрасли, где прежде всего происходит обмен между человеком и природой, так или иначе физиократы делают большой шаг вперед по сравнению с теми же меркантилистами.

Рассмотрим теперь физиократическую систему с классовой точки зрения. Как мы с вами знаем, для существования капиталистических производственных отношений необходимо, чтобы непосредственный производитель был обособлен от средств производства. Т.к. с точки зрения исторического развития это отделение происходит именно в сельском хозяйстве, когда происходит обезземеливание массы крестьян, то физиократам, наблюдавшим этот процесс, ничего не оставалось, как представить землевладельца истинным капиталистом, а земельную собственность источником материального богатства. Таким образом, развивающийся капитализм получал благодаря физиократам феодальную форму. Несмотря на свой вклад в развитие экономической науки, теория физиократов стала буржуазным воспроизведением феодальной системы с характерным для феодализма господством земельной собственности и некоторым пренебрежением к другим отраслям общественного производства.

Специфические взгляды физиократов не могли не повлиять на их практические предложения по развитию хозяйства страны. Раз земельная рента составляет единственную истинную форму прибавочной стоимости, то в соответствии с этим физиократами предлагалось именно земельную собственность обложить налогами. Другие же сферы хозяйственной деятельности, по мнению физиократов, должны облагаться лишь косвенными налогами.

Так как промышленность, согласно физиократической теории, ничего не создает, а только превращает в другую форму поставляемые из земледелия стоимости; так как она не присоединяет к этим стоимостям никакой новой стоимости, а только возвращает её в другой форме — в виде эквивалента — доставленные ей стоимости, то конечно очень желательно, чтобы этот процесс превращения совершался без помех и обходился как можно дешевле. Таким образом, физиократы желали устранить все факторы, которые тормозят и замедляют процесс общественного производства. Сделать это, по их мнению, можно лишь свободной конкуренцией, свободой рынка с минимальным вмешательством государства. Сами того не осознавая, физиократы провозглашали капиталистическую систему производства, хоть и на развалинах системы феодальной.

Лишь некоторым физиократам удалось разглядеть за данной феодальной ширмой молодой капитализм, который пробивал себе дорогу в рамках устаревших производственных отношений. В число таких экономистов входил Анн Робер Жак Тюрго.

Благодаря Тюрго физиократическая система приняла наиболее развитый вид. В некоторых моментах вместо чистого дара природы он напрямую заявлял уже о прибавочном труде, а также о тех условиях производства, когда непосредственный работник отделяется от условий осуществления этого самого производства, т.е. теряет собственность на средства производства. Но по вопросу производительного труда так или иначе Тюрго, как и следовало настоящему физиократу, выделял лишь земледельческий труд.

«Его» (земледельца) «труд сохраняет среди других видов труда, распределенных между различными членами общества, такое же первенствующее значение, какое труд, необходимый для добывания себе пищи, занимал среди различных работ, которые человек до общественного разделения труда должен был выполнять для удовлетворения своих разнообразных потребностей. Это не первенство в смысле почета или достоинства; это первенство, обусловленное физической необходимостью... То, что труд земледельца извлекает из земли сверх необходимого для удовлетворения его личных потребностей, образует единственный фонд заработной платы, которую получают все другие члены общества в обмен на свой труд. Эти последние — тем, что они в свою очередь используют получаемую ими при этом обмене плату для покупки продуктов земледельца, — возвращают ему точь-в-точь только то, что они получили. Таково существенное различие между этими двумя видами труда» [10].

Очень своеобразными являются взгляды Тюрго на прибавочную стоимость. Прибавочная стоимость для него создается в сфере производства и далее реализуется в процессе обращения товара и его купле-продаже. Это верно. Сама реализация прибавочной стоимости возможна для Тюрго потому, что товар содержит в себе неоплаченный труд сельскохозяйственного рабочего. Эту часть стоимости физиократ Тюрго сначала изображает как «чистый дар природы». Но затем этот «чистый дар природы» незаметным образом превращается у него в некупленный земельным собственником, но продаваемый им в земледельческих продуктах прибавочный труд земледельцев. Тюрго таким образом противоречит сам себе.

«Как только земледелец своим трудом начинает производить сверх того, что необходимо для удовлетворения его потребностей, он получает возможность на этот избыток, предоставляемый ему природой как чистый дар сверх платы за его труд, покупать труд других членов общества. Эти последние, продавая ему свой труд, зарабатывают себе только на жизнь; земледелец же, кроме своих средств существования, пожинает еще такое богатство, которым он может самостоятельно и свободно распоряжаться, богатство, которого он не купил, но которое он продает. Он является, таким образом, единственным источником богатств, оживляющих своим обращением все виды труда в обществе, так как его труд является единственным трудом, производящим больше того, что составляет оплату труда» [11].

Мы видим, что Тюрго действительно раскрывает сущность прибавочной стоимости. Основу прибавочной стоимости составляет неоплаченный труд земледельца. Но тут же эта самая прибавочная стоимость представляется Тюрго как «чистый дар природы». Не благодаря своему труду рабочий производит прибавочную стоимость, а благодаря содействию его труду со стороны условий его деятельности, благодаря природе вокруг него.

При всем этом Тюрго еще допускается, что вся прибавочная стоимость присваивается самим работником. В приведенной выдержке написано: «он получает возможность на этот избыток, предоставляемый ему природой как чистый дар сверх платы за его труд, покупать труд других членов общества». То есть часть произведенного товара представляет собой заработную плату работника, которую он сам себе оплачивает для восстановления своей собственной рабочей силы. Вторая же часть представляет собой прибавочную стоимость, которая тратится земледельцем сверх стоимости его рабочей силы. Лишь далее, Тюрго начинает рассматривать отношение труда и капитала, в данном случае — отношение между сельскохозяйственным работником и землевладельцем.

«Первоначально земельный собственник не отличался от земледельца... В то далекое время, когда каждый трудолюбивый человек находил столько земли, сколько хотел, ни у кого не могло быть побуждения работать на другого... Но в конце концов каждый участок земли нашел себе хозяина, и те, которые не смогли добыть себе земельную собственность, не имели вначале другого выхода, как обменивать труд своих рук, осуществляемый в виде занятий наемного класса на излишек продуктов земледельца-собственника» [12].

Здесь Тюрго уже переходит к рассмотрению отношения между капиталом и наемным трудом в земледелии. Землевладелец имеет собственность на средства производства, землю, а сельскохозяйственный работник вынужден продавать тому свою рабочую силу, наниматься к нему, чтобы себя прокормить. И вот здесь Тюрго приходит к следующему:

«...продукт земли делится на две части: одна из них включает в себя средства существования и прибыль земледельца, вознаграждающие его труд и составляющие то условие, при котором он берет на себя обработку полей собственника; остаток представляет собой ту самостоятельную и свободную часть, которую земля дает тому, кто ее обрабатывает, в качестве чистого дара, сверх затраченных им средств и оплаты его труда, и это составляет долю собственника, или доход, на который собственник может жить, не работая, и с которым он может делать, что захочет» [13].

Несмотря на то, что Тюрго приходит к неоплаченному труду рабочего, отношению труда и капитала, он не смог преодолеть свою физиократическую слабость. Прибавочная стоимость для Тюрго выступает как подарок извне, а не самый труд рабочего. Этот полученный благодаря труду рабочего «чистый дар природы» присваивает себе земельный собственник, капиталист.

Но это не единственная физиократическая слабость политэкономических изысканий Тюрго. Да, прибавочная стоимость прямо изображается им как та часть труда земледельца, которую собственник земли присваивает себе. Однако Тюрго имеет в виду не меновую стоимость как таковую, не само рабочее время, а избыток продуктов, который доставляется земельному собственнику трудом земледельца сверх его собственной заработной платы. То есть Тюрго, как и все физиократы в целом, смешивает понятия стоимости и потребительной стоимости.

Такова специфика физиократических взглядов на капитал. Да, их теория довольно противоречива, в ней есть как прогрессивные, так и реакционные моменты. Но несмотря на это, физиократия для своего времени явилась шагом вперед для экономической науки. И в дальнейшем многие политико-экономы обращались к физиократии для разработки уже своих собственных теорий. Таким был, например, Адам Смит, к изучению теории которого мы перейдем в следующей лекции.

Автор: Виктор Камин

1. https://vk.com/@mkmolot-tom4-1
2. К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 13 стр.
3. К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 32 стр.
4. К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 40 стр.
5. Там же.
6. Там же.
7. «Это совершенно противоположно тому взгляду, которого придерживались, начиная с Адама Смита, позднейшие политико-экономы, ибо эти последние справедливо рассматривают промышленную прибыль как ту форму, в которой прибавочная стоимость первоначально присваивается капиталом, а потому — как первоначальную всеобщую форму прибавочной стоимости, процент же и земельную ренту они трактуют только как ответвления промышленной прибыли, которая распределяется промышленными капиталистами между различными классами, являющимися совладельцами прибавочной стоимости» (К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 18 стр.).
8. «Сельское хозяйство», как говорит доморощенный политико-эконом Карл Арнд («Die naturgemasse Volkswirtschaft» etc. Hanau, 1845, стр. 461 — 462), «создает — в виде земельной ренты — такую стоимость, которая не встречается в промышленности и в торговле: стоимость, остающуюся после возмещения всей выплаченной заработной платы и всей израсходованной прибыли на капитал» (К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 19 стр.).
9. К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 13 стр.
10. Там же.
11. К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 26 стр.
12. К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 27 стр.
13. К.Маркс и Ф.Энгельс Соч. т.26, ч.1, 2 изд., 28 стр.