«Капитал» К. Маркса. Лекция №4.

Мы начали с рассмотрения простого товара и затем проследили, как образовался товар особого рода — деньги — всеобщий эквивалент стоимости всех других товаров. Также мы рассмотрели, что собой представляют деньги, и какие функции они выполняют в обращении товаров. Теперь нам предстоит перейти к изучению капитала.

Исходным пунктом капитала является товарное обращение, а деньги как продукт его развития становятся первой формой проявления капитала. Если рассматривать дело в историческом аспекте, то мы увидим, что впервые капитал проявляет себя именно в денежной форме, будь то купеческий капитал (когда купец перепродает товары с определенной надбавкой и кладет вырученный барыш себе в карман) или капитал ростовщический (когда ростовщик предоставляет ссуды под тот или иной процент). Не составляет особого труда заметить, что любой капитал, который появляется на товарном рынке, рынке труда или денежном рынке, выступает первоначально именно в денежной форме. Проще говоря, чтобы получить известную выгоду, всегда необходимо для начала авансировать определенную денежную сумму.

Как товар и как капитал деньги отличаются, прежде всего, формой своего обращения. Формула обращения денег как товара выглядит следующим образом:

Как капитал, в свою очередь, деньги обращаются несколько иначе:

Именно формой своего обращения прежде всего отличаются деньги как деньги (или деньги как товар) и деньги как капитал. Но мы начнем рассмотрение двух схем с установления сходства между ними.

Во-первых, обе схемы состоят из купли (Д — Т) и продажи (Т — Д).

Во-вторых, сходство двух форм обращения денег состоит в том, что в них одинаково присутствуют три участника процесса товарообмена: продавец, покупатель и лицо, которое выступает и как продавец, и как покупатель.

На этом сходства заканчиваются, и посему перейдем к различиям двух схем. Смысл первой схемы (Т — Д — Т) состоит в том, чтобы путем продажи одного товара, реализации его стоимости, получить потребительную стоимость другого товара. Например, путем продажи буханок хлеба получить деньги и затем потратить их на покупку зонта.

Смысл второй схемы (Д — Т — Д), в свою очередь, состоит в том, чтобы путем покупки товара и его последующей продажи получить именно стоимость. То есть купить те самые буханки хлеба с тем, чтобы их затем снова продать и получить в конечном счете определенное количество денег.

Если в первой схеме (Т — Д — Т) деньги являлись посредником, а целью того или иного товаровладельца была определенная потребительная стоимость, определенный товар, то во второй схеме (Д — Т — Д) именно товар выступает как посредник, а деньги первоначальное и замыкающее звено. Не товар теперь обменивается на товар при посредничестве денег, а деньги обмениваются на деньги при посредничестве товара. Целью же всего действа является теперь именно получение денег.

Однако что касается второй схемы (Д — Т — Д), первое звено и последнее являются качественно одинаковыми. Что в первом звене мы наблюдаем деньги, что в последнем. Если уж и приходится говорить о разнице между этими звеньями, то она может быть только количественной, когда в первом случае мы имеем одно количество денег, а в другом случае — иное.

И действительно, вторая схема обращения денег (Д — Т — Д) имеет смысл лишь в том случае, если количество денег в последнем акте обращения отличается от того количества денег, которое в это обращение вступило. Было бы очень глупо с нашей стороны покупать буханки хлеба за 100 руб., чтобы затем при их продаже получить эти же самые 100 руб. Данная операция была бы просто-напросто бессмысленной. Ясное дело, что лицо, которое хочет получить деньги посредством покупки и дальнейшей продажи того или иного товара, рассчитывает на то, чтобы получить в конце количество денег, превышающее изначальное. Стоимость, которую это лицо в конечном счете получит, стоимость, являющаяся приращением над первоначальной стоимостью — есть не что иное, как прибавочная стоимость. Учитывая сказанное, будет логичнее записать вторую схему обращения денег в следующем виде:

Д' означает получение денег большего количества, чем было у товаровладельца первоначально.

Конечно, можно сказать, что приращение в стоимости можно получить и из схемы Т — Д — Т, когда продаются скажем буханки хлеба выше их стоимости или покупаются зонты ниже их стоимости. Также приращение может иметь место при обычном надувательстве продавца. Однако, так или иначе, все эти обстоятельства являются чисто случайными, ведь условием нормального процесса товарообмена является именно равенство эквивалентов, равенство стоимостей обмениваемых товаров.

Итак, мы получили, что обращение денег как капитала состоит в приращении первоначальной стоимости, количественном увеличении денег. Так как этот процесс имеет чисто количественную определенность, то по своей природе он является бесконечным: то или иное лицо может бесконечное число раз вносить в обращение одно количество денег и получать затем еще большее их количество. Это лицо, которое гонится за все новым и новым количеством приращенной стоимости, которое становится носителем данного процесса, становится капиталистом.

Теперь же возникает вопрос, а откуда вообще берется приращение над первоначальной стоимостью? В чем источник прибавочной стоимости? Нам важно ответить на данный вопрос, ведь на данной точке нашего исследования дело выступает так, как представляли его меркантилисты, некогда считавшие, будто источником новой стоимости является само обращение, или имманентное свойство самих денег.

Схема Д — Т — Д отличается от схемы Т — Д — Т своей обратной последовательностью, это мы разобрали. Но непонятно, каким образом данное различие может преобразовать природу самого процесса товарообмена. Более того, у нас все так же имеются три агента товарообмена: продавец, покупатель и лицо, которое сначала покупает, а затем продает. Дело становится более интересным, если учесть тот факт, что схема Д — Т — Д' имеет место лишь для последнего лица, для двух остальных эта схема остается схемой Т — Д — Т. Выходит, что обратная последовательность не выводит нас еще из сферы простого товарного обращения. Поэтому, вероятно, именно здесь, в простом товарном обращении, необходимо искать источник прибавочной стоимости.

Считать товарное обращение источником прибавочной стоимости можно лишь в нескольких случаях. Например в том случае, если мы признаем товарное обращение особым родом производства на том простом основании, что в нем товары переходят из рук тех, для кого они не являются потребительными стоимостями, в руки тех, для кого они таковыми являются.

Так, допустим, перед нами отношение двух товаровладельцев: пекаря и винодела. Один производит хлеб, но нуждается в вине, другой производит вино, но нуждается в хлебе. При обмене данные товаровладельцы получают желаемую потребительную стоимость. Пекарь отдает хлеб, допустим, стоимостью в 1 фунт золота, винодел отдает вино той же стоимости. Таким образом, получая желаемую потребительную стоимость, оба товаровладельца остаются в выигрыше. Этот выигрыш некоторые политэкономы и расценивали как получение прибавочной стоимости. Но на деле эти экономисты просто-напросто спутывали понятия потребительной стоимости и стоимости. Действительно, если мы рассмотрим наш пример с точки зрения реализации стоимости, то выяснится, что ни тот, ни другой товаровладелец не получил никакой выгоды. Перед нами обмен эквивалентов. Хлеб стоимостью в 1 фунт золота обменивается на вино той же стоимости. В данном товарообмене сменилась лишь форма стоимости, стоимость, равная одному фунту золота, перешла из одной натуральной формы в другую.

Таким образом, если обмениваются товары или товары и деньги равной меновой стоимости, т.е. эквиваленты, то, очевидно, никто не извлекает из обращения большей стоимости, чем пускает в него. В таком случае не происходит образования прибавочной стоимости. В своей чистой форме процесс обращения товаров обусловливает собою обмен эквивалентов и потому не может считаться источником прибавочной стоимости.

Но ведь в чистом своем виде обмен происходит крайне редко. Что если тот или иной товаровладелец получает прибавочную стоимость ввиду особой привилегии продавать товар с некоторой надбавкой в цене?

Например, наш пекарь продаст хлеб стоимостью в 1 фунт золота за 2 фунта. В этом случае продавец получает прибавочную стоимость, равную 1 фунту золота. Но ведь он не всегда будет только продавать. Рано или поздно он пойдет на рынок в качестве покупателя, и тогда уже какой-нибудь другой товаровладелец продаст ему свой товар с некоторой надбавкой. Таким образом, наш пекарь выигрывает в одном случае в качестве продавца товара, он получает прибавочную стоимость в 1 фунт золота, но потом он проигрывает как покупатель, теряя полученные деньги.

Итак, образование прибавочной стоимости, а потому и превращение денег в капитал не может быть объяснено также и при продаже товаров выше их стоимости.

Тогда быть может дело состоит в том, что в обществе имеется класс, который всегда покупает, ничего при этом не продавая и не производя? О существовании такого класса на том этапе исследования, что мы достигли, еще говорить рано. Но мы, так же, как и К.Маркс, забежим немного вперед. Деньги, на которые постоянно покупал бы такой класс те или иные товары, должны, очевидно, постоянно притекать к нему от тех же товаровладельцев, и притом без обмена, даром, на основании какого-либо права или узаконенного насилия. Ведь иначе существование этого класса просто-напросто не представляется возможным. Однако дело состоит в том, что продажа этому классу тех или иных товаров есть не что иное, как возвращение себе части даром отданных денег. Так в древности города Малой Азии платили Риму ежегодную дань в денежной форме. На вырученные деньги Рим покупал у этих же самых малоазийцев товары, но уже по вздутым ценам. Малоазийцы надували римлян, забирая у своих завоевателей путем торговли часть уплаченной им дани. Но даже так в накладе все равно оставались именно малоазийцы. За их товары им во всяком случае платили их же собственными деньгами. Это очень неподходящий метод для тех, кто стремится к обогащению, созданию прибавочной стоимости.

Наконец, источником прибавочной стоимости может быть особая умелость, хитрость купцов, ростовщиков, предпринимателей. Стоит заметить, что такая точка зрения является популярной и по сей день, но как дело обстоит на самом деле? Неужели загадка прибавочной стоимости заключается в спекуляции товаровладельцев?

Допустим, что наш старый знакомый пекарь является настолько ловким плутом, что все время обманывает своих коллег — винодела и мастера. Пекарь продает виноделу свой хлеб стоимостью 40 руб. и путем обмана получает вино более высокой стоимости, например 50 руб. Итак, пекарь имел на руках стоимость в 40 руб., носителем которой являлась потребительная стоимость хлеба, а получил стоимость в 50 руб., носителем которой является потребительная стоимость вина. 40 рублей превратились в 50. Прибавочная стоимость, казалось бы, налицо.

Но присмотримся к делу внимательнее. До обмена в руках пекаря имелась стоимость в 40 руб., у винодела — в 50 руб. Если представить дело так, что только они являются единственными товаровладельцами, то общая произведенная стоимость в обществе будет равняться 90 рублям. Что мы имеем после совершения акта обмена между пекарем и виноделом? После обмена мы имеем ту же самую общую стоимость в 90 руб. Просто теперь 50 руб. находится в руках у пекаря, 40 руб. у винодела. Общая же произведенная стоимость осталась неизменной, она так же составляет 90 руб. Таким образом то, что для одной стороны является здесь прибавочной стоимостью, для другой представляет недостающую стоимость, плюс для одного есть минус для другого. Мы бы получили точно такой же результат и в случае, если бы пекарь просто-напросто украл 10 рублей у винодела.

Получаем, что и находчивостью товаровладельца не объяснить источника прибавочной стоимости. Здесь дело касается лишь перераспределения той стоимости, которая была вообще произведена в обществе. Не более того.

Как ни вертись, а факт остается фактом: если обмениваются эквиваленты, то не возникает никакой прибавочной стоимости, и даже если обмениваются не-эквиваленты, тоже не возникает никакой прибавочной стоимости. Обращение товаров само по себе не может дать товаровладельцу прибавочной стоимости.

Если прибавочная стоимость не образуется в обращении, то выходит, что тот же самый купеческий капитал, который уже имел место на закате первобытнообщинного строя, не представлял собой капитала в полном смысле этого слова. Это был капитал, который не представлял еще самовозрастающей стоимости, выражаясь языком Гегеля — «дурной» капитал. Все движение купеческого капитала осуществляется в сфере обращения. Но так как из обращения самого по себе нет возможности объяснить превращение денег в капитал, образование прибавочной стоимости, то товарный капитал представляется невозможным, поскольку обмениваются эквиваленты; поэтому его существование может быть выведено лишь как результат двустороннего надувательства покупающих и продающих товаропроизводителей паразитически внедряющимся между ними купцом. Именно поэтому товарный капитал, как капитал в истинном его понимании, рассматривается Марксом гораздо позже, после подробного анализа промышленного капитала.

То, что мы сказали о купеческом капитале, еще в большей степени применимо к ростовщическому капиталу. В ростовщическом капитале форма Д — Т — Д' сокращена, крайние пункты соединяются без всякого посредствующего звена в форме Д — Д'. Т.е. деньги обмениваются на большее количество денег благодаря проценту. Деньги, так сказать, делают деньги.

Как мы видим, прибавочная стоимость не может возникнуть из обращения; следовательно, для того чтобы она возникла, за спиною обращения должно произойти нечто такое, чего не видно в самом процессе обращения. Может ли прибавочная стоимость возникнуть откуда-либо иначе, кроме процесса обращения?

Вне обращения товаровладелец сохраняет отношение лишь к своему собственному товару. Поскольку дело касается стоимости, это отношение ограничивается тем, что товар, принадлежащий данному лицу, содержит известное количество его собственного труда. Это количество труда составляет величину стоимости его товара, выражаемую в деньгах. Но труд товаровладельца не может создавать стоимость товара с приращением в виде прибавочной стоимости. Если к товару присоединяется какая-либо дополнительная стоимость, то делается это путем осуществления дополнительного труда. Таким образом, капитал не может возникнуть из обращения и столь же не может возникнуть вне обращения. Он должен возникнуть в обращении и в то же время не в обращении.

Мы получили, таким образом, двойственный результат. Превращение денег в капитал должно быть раскрыто на почве имманентных законов товарообмена, т.е. исходной точкой должен послужить нам обмен эквивалентов. Наш владелец денег, который представляет пока еще только личинку капиталиста, должен купить товары по их стоимости, продать их по их стоимости и все-таки извлечь в конце концов из этого процесса больше стоимости, чем он вложил в него. Его превращение в настоящего капиталиста должно совершиться в сфере обращения и в то же время не в сфере обращения. Таковы условия возникшей перед нами проблемы.

Итак, мы уже поняли, что возрастание стоимости невозможно в обращении точно так же, как и невозможно вне обращения. Но где же тогда образуется прибавочная стоимость?

Процесс образования капитала состоит всего из двух актов: Д — Т, покупки товара, и Т — Д', продажи товара с получением большей денежной суммы.

Покупая товар, мы используем деньги как эквивалент, то есть выплачиваем стоимость товара. Когда мы товар продаем, мы опять же обмениваем его на эквивалент. Если дело обстоит так, то напрашивается лишь один вывод: товар, который мы приобрели, должен каким-то образом измениться в наших руках, т.е. должен измениться процессе потребления данного товара нами. И именно в этом процессе потребления товара должна быть образована новая стоимость, которая и будет искомой прибавочной стоимостью. Но если так, то получается, данный товар самой своей потребительной стоимостью должен обладать способностью создавать прибавочную стоимость. Этот товар должен носить специфический характер. Капиталист находит его на рынке, этот товар − рабочая сила человека, его способность к труду.

Капитал предполагает наемный труд, наемный труд − капитал. Именно посредством использования потребительной стоимости рабочей силы капиталист получает прибавочную стоимость. Но для того, чтобы данные производственные отношения между трудом и капиталом были возможны, необходимо выполнение нескольких условий:

1) Рабочий должен представлять собой свободную личность. В том смысле, что он должен свободно распоряжаться своей рабочей силой. С рабом капиталистические производственные отношения были бы невозможны, ведь он сам является товаром. Поэтому собственник рабочей силы должен продавать ее постоянно лишь на определенное время, чтобы сохранить отношение к своей рабочей силе как к своей собственности.

2) Рабочий должен быть отчужден от производимого им товара. А это представляется возможным лишь в том случае, если средства производства, орудия труда и сырье, которыми рабочий пользуется в процессе труда, не принадлежат ему. Таким образом, средства производства должны быть в собственности у капиталиста, но не у рабочего.

Итак, рабочий продает свою рабочую силу как товар. И как товар она имеет стоимость. Чем она определяется? Она определяется рабочим временем, необходимым для производства, а следовательно, и воспроизводства этого специфического предмета торговли. Чтобы выполнять ту или иную деятельность, рабочему необходимо все время восполнять свою энергию, удовлетворять определенные потребности. Таким образом, стоимость рабочей силы определяется стоимостью тех жизненных средств, которые необходимы рабочему для восстановления своей рабочей силы.

Стоимость рабочей силы сводится к стоимости определённой суммы жизненных средств. Она изменяется поэтому с изменением стоимости этих жизненных средств, т.е. с изменением величины рабочего времени, необходимого для их производства. При этом часть жизненных средств потребляется рабочим ежедневно и потому ежедневно должна возмещаться. Другие жизненные средства (например одежда, мебель и т.д.) потребляются в течение более-менее длительных промежутков времени. Учитывая это, мы можем вывести формулу ежедневного среднего количества товаров, необходимых рабочему. Если масса товаров, ежедневно необходимая для производства рабочей силы, равна А, масса товаров, требуемых еженедельно, равна В, требуемых каждую четверть года, равна С и т.д., то ежедневное среднее количество этих товаров определяется следующим выражением:

Низшую, или минимальную, границу стоимости рабочей силы образует стоимость той товарной массы, без ежедневного притока которой носитель рабочей силы, рабочий, не был бы в состоянии возобновлять свой жизненный процесс, т.е. низшей границей стоимости рабочей силы является стоимость физически необходимых жизненных средств.

Другой важной особенностью рабочей силы как товара является то, что она всегда продается в кредит. Отношения между капиталистом и рабочим являются своего рода кредитными отношениями. Дело в том, что потребительная стоимость рабочей силы не сразу переходит к капиталисту. Она переходит к нему в процессе пользования, в процессе производства рабочим товара. Лишь по окончанию сего процесса происходит оплата рабочей силы. То, что отношения капиталиста и рабочих являются кредитными отношениями, отчетливо показывают нам случаи банкротства того или иного предприятия, экономические кризисы и другие случаи, когда капиталист не имеет возможности заплатить рабочему несмотря на то, что тот использовал его рабочую силу в процессе производства.

В конечном счете простое товарное обращение в полном праве теперь нами оставляется, точнее, оно усложняется новой категорией — рынком труда.

Прощаясь с простой формой товарного обращения, мы замечаем, что начинают несколько изменяться физиономии наших действующих лиц. Бывший владелец денег шествует впереди как капиталист, владелец рабочей силы следует за ним как его рабочий. Один многозначительно посмеивается и горит желанием приступить к делу; другой бредет понуро, упирается, как человек, который продал на рынке свою собственную шкуру и потому не видит в будущем никакой перспективы, кроме одной: что эту шкуру будут дубить.

Автор: Дмитрий Тихонов

Пишите свои замечания и предложения к лекциям в обсуждении «Капитал» К.Маркса. Лекции.