Арт. Аболин и Р.Е. Вайсберг. Дискуссия по вопросу производительного труда.

Критика Р.Е. Вайсберга, направленная на В.А. Базарова, не могла не вызвать отклик у сторонников последнего. В дело защиты расширенного понимания производительного труда вступил некто Арт.Аболин [1]. С этого момента на страницах журнала «Плановое хозяйство» начинается целый цикл дискуссий: Аболин и его расширительная концепция производительного труда с одной стороны и Вайсберг с его вполне марксистским взглядом на производительный труд - с другой. В целях наиболее полного погружения в суть дискуссии нами было проведено некоторое сведение статей из вышеупомянутого журнала. Так предоставляемая вниманию читателей работа получила формат диалога, где указаны главные действующие лица.

Арт. Аболин: Мы хотим здесь указать на большую статью тов. Вайсберга в журнале "План. Хоз.", в которой дается ошибочное толкование целого ряда положений Маркса о производительном и непроизводительном труде [2]... Маркс установил, что определение производительного труда, как труда, производящего материальные продукты, товары, с точки зрения капиталистического производства недостаточно, даже, если допустить, что эти продукты целиком производятся капиталистическим способом. Так, например, в одном месте Маркс говорит, что если бы Смит придерживался твердо своего анализа прибавочной стоимости, то производительным оказался бы только труд, обмениваемый на капитал.

«Между тем, взяв за исходный пункт то одностороннее, традиционное представление, по которому производительным вообще является труд, непосредственно создающий материальное богатство, и комбинируя с этим представлением свое различение, поскольку в основе его лежит обмен капитала на труд, или дохода на труд», Смит «таким смешением обоих своих различений очень ослабляет и обесцвечивает самое главное из них» [3].

Следовательно, даже «комбинирование» производства материального богатства с тем, что оно производится на основе «обмена капитала на труд», т.е. капиталистическим способом, не могло полностью удовлетворить Маркса, ибо Маркс считал, что стоимость, а следовательно, прибавочную стоимость и капитал, создает не только труд, изготовляющий какую-нибудь материальную вещь. По Марксу всякий труд, организованный в капиталистическом предприятии и создающий какую-либо потребительную стоимость, − будь то материальный продукт или услуга, − такой труд создает прибавочную стоимость и капитал.

На этот счет можно привести несколько совершенно бесспорных цитат из Маркса. Остановимся только на некоторых из них. Маркс приводит следующую цитату из Гарнье, направленную против Смита:

«А разве многие непроизводительные рабочие, каковы актеры, музыканты и т. д., не получают свою заработную плату по большей части от директора, который получает прибыль от капитала, вложенного в такого рода предприятие». «Это замечание правильно,— пишет Маркс, — но оно показывает только то, что часть работников, которых А. Смит согласно своему второму определению называет непроизводительными, являются согласно его первому определению производительными работниками» [4].

В другом месте Маркс пишет [5]:

«Школьный учитель, — если позволительно взять иллюстрацию вне сферы материального производства, — является производительным рабочим, если он не только обрабатывает детские головы, но и обрабатывает самого себя для обогащения предпринимателя. Вложит ли этот последний свой капитал в фабрику для обучения или в колбасную фабрику, от этого рассматриваемое отношение нисколько не меняется. Поэтому понятие производительного рабочего отнюдь не исчерпывается отношением между деятельностью и ее полезным эффектом, между рабочим и продуктом его труда: оно включает также в себя специфически общественное, исторически возникшее производственное отношение, делающее рабочего непосредственно орудием возрастания капитала» [6].

МК «Молот»: Как мы можем увидеть, Аболин является не только сторонником расширительного определения производительного труда, но также и сторонником превратного понимания природы стоимости, которая, согласно ему, может быть создана не только трудом, непосредственно производящим материальное благо. Посмотрим далее, как на это отвечает Вайсберг.

Р.Е. Вайсберг: Аболин запутался между двух сосен, из которых одна называется трудом производительным, а другая − трудом полезным. Разницы между производительным и полезным трудом Аболин совершенно не уясняет себе. В связи с этим он топчется на одном месте вокруг понятия "услуги", не замечая, что по существу речь идет о двух видах непроизводительного труда, из коих один является трудом общественно-полезным, а другой таковым не является... Он не понимает что труд учителя непроизводителен, но полезен...

Труд учителя, организованный капиталистически, производителен для предпринимателя. Этот труд общественно-полезен, если он действительно повышает умственную квалификацию людей, независимо от того, как он сам организован: капиталистически или как-нибудь по-иному. Но в общественном смысле не всякий полезный труд является производительным трудом. Я вынужден, между прочим, напомнить тов. Аболину такие элементарные положения, как самые первые слова первого тома "Капитала":

«Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, представляет огромное скопление товаров, а отдельный товар − его элементарную форму».

А что такое товар?

«Товар, − говорит Маркс, − есть прежде всего внешний предмет, вещь» [7]...

Этим понятие товара не исчерпывается. Он имеет еще другие признаки. Но капиталистическое общество − комплекс гораздо более сложный, чем понятие "товар". И в силу сложности и своеобразия капиталистических условий люди торгуют религией, богом, честным словом, любовью, политическими убеждениями, совестью, ораторским искусством, стихотворным умением, журналистской изворотливостью и т. п. "товарами". Все эти "услуги" могут быть капиталистически-организованы и расцениваться подобно другим товарам на деньги. Но что это за "товары"? Это товары, если можно так выразиться иррациональные, живущие, как "товары", отраженным светом кривого зеркала капиталистических отношений, основанных на производстве настоящих товаров - вещей.

Можно ли сказать, что всякое проявление этих иррациональных "товаров", самое существование которых в роли товаров основано на фетишизме буржуазных отношений, увеличивает ту массу ценностей, которыми располагает данное общество? Тов. Аболин дает на этот вопрос положительный ответ, забывая о том, что он как марксист, обязан вскрывать сущность капиталистических отношений, а не ослепляться их "бриллиантовым" блеском [8].

Если продолжить абстрактно, без всяких ограничений, положение о том, что всякий капиталистически-организованный труд является производительным, если не делать при этом никаких оговорок (как поступают Аболин, Базаров и др.), то следует, конечно, труд учителя признать производительным. Перед таким соблазном стоял Адам Смит, он по этому ложному пути не пошел, и Маркс с ним согласился. Об этом Маркс высказывается таким образом:

«Таким образом, производительным трудом Смит должен был бы признать такой труд, который или производит товары или непосредственно производит, формирует, развивает, сохраняет, воспроизводит самоё рабочую силу. Этот последний вид труда А. Смит исключает из своей рубрики производительного труда; он делает это произвольно, но руководствуется при этом некоторым верным инстинктом, подсказывающим ему, что если он включит сюда и этот труд, то настежь откроет двери для всякого рода необоснованных претензий на звание производительного труда» [9].

В этой цитате достаточно ясно выявлено отношение Маркса к вопросу о производительности так называемых "услуг", о труде и, в частности, о труде по воспроизводству квалифицированной рабочей силы. Если "услуги", как полагает Аболин, производительны и создают ценности, то чем же объяснить уничтожающе-отрицательное отношение Маркса к предшественникам Аболина в лице буржуазных экономистов? [10]

МК «Молот»: Вайсберг практически сразу излагает саму суть таких категорий, как "товар", "производительный труд", "общественно-полезный труд".

Арт. Аболин: В статьях тов. Вайсберга имеется косвенный намек на то, что Маркс отнес труд в области нематериального производства к производительному, исходя лишь из формального основания, с точки зрения создавания прибыли для отдельного капиталиста. Для всего же капитала в целом этот труд непроизводителен, потому что он якобы "живет" за счет продукта, созданного в материальном производстве, сам он капитала в общественном смысле этого слова не создает, хотя создает прибыль для индивидуального капиталиста.

На это, прежде всего, можно указать, что хотя труд торговых служащих "приносит" торговому капиталисту прибыль, тем не менее, Маркс нигде не называет его производительным. Что же касается существа вопроса, то нужно сказать, что все споры, имеющие место в экономической литературе по вопросу о характеристике "нематериального" труда, в большинстве случаев совершенно бесполезны, поскольку делаются попытки определить производительность или непроизводительность труда с точки зрения его содержания [11]...

В действительности же весь спор о характере "материального" и "нематериального" труда сводится к определению понятия потребительной стоимости и установлению границ производства. Тот, кто считает труд, создающий "услуги" непроизводительным, очевидно признает, что потребительная стоимость может выражаться лишь в вещи. В противном случае получается явная нелепость: если капиталистическое предприятие, например, театр, создает определенные потребительные стоимости, т.е. удовлетворяет какую-либо общественную потребность и на их создание тратит определенное количество общественного труда, то, очевидно, это предприятие создает стоимость, которая, как известно, определяется количеством труда, затраченного на производство потребительной стоимости. Словом, если признать, что и услуга может быть потребительной стоимостью, то ясно, что труд затраченный на их производство, должен найти в стоимости свое общественное выражение. О том, что понятие потребительной стоимости не ограничивается только материальной вещью, у Маркса имеются определенные указания [12]:

«Услуга есть не что иное, как полезное действие той или иной потребительной стоимости , — товара ли, труда ли» [13].

Р.Е. Вайсберг: Рассуждения Аболина таковы: "услуга" является потребительной стоимостью, следовательно, она создает стоимость и представляет собою труд производительный. Из этого ясно, что речь идет о таком выраженном в услугах труде, который вносит новую стоимость (потребительную и меновую) в массу стоимостей, находящихся в руках общества. А о чем говорят те цитаты из Маркса, на которые Аболин пытается в данном случае опереться? Так, например, в одной из приводимых Аболиным цитат Маркс говорит о том, что услуга есть "полезное действие". А разницы между полезным и производительным трудом Аболин как раз и не усвоил себе. Маркс говорит о труде, приносящем прибыль капиталистическому предпринимателю. Об этом, т.е. об одном определенном аспекте производительного труда и трактуют те цитаты из Маркса, которые приводит Аболин. Ошибка, которую делает при этом Аболин, заключается в том, что он забывает, что "производительную силу нельзя считать дважды: один раз, как производительную силу труда, а другой раз, как производительную силу капитала".

Если капиталистический организатор лекции получает прибыль, то причиной этому является не то, что наемный лектор производит стоимость, а только то, что он создает условия для присвоения части общественного прибавочного продукта организатором лекции; последний же уделяет и лектору часть продукта или стоимости, не им созданной. При этом труд лектора, являясь общественно-полезным, вовсе не создает стоимости и не является производительным с точки зрения постоянного воспроизводства общественного продукта и общественных ценностей. Вопрос о производительном труде в смысле создания общественной ценности нельзя ни в коем случае смешивать с вопросом о производительном труде под углом зрения частного капитала. Аболин не вдумался в те цитаты из Маркса, которые он сам приводит, даже в тех местах, где Маркс говорит, выражаясь его собственными словами, "с точки зрения капитала", о производительности так называемых "услуг", он делает при этом следующую оговорку:

«Если позволительно пользоваться примерами из области нематериального производства» [14].

В своей статье я писал следующее: «С точки зрения индивидуального капиталиста интерес представляет только вопрос о прибыли, о форме ценности, увеличивающей капитал. Под этим углом зрения производящим ценность, производительным является всякий труд, увеличивающий капитал отдельного капиталиста. Может оказаться непроизводительным труд рабочего металлургического завода, если завод этот приносит убыток предпринимателю, и окажется производительным труд поджигателя домов, который разрушает общественное богатство и приносит домовладельцу добавочную ценность в виде страховой премии. Было бы, однако, наивно полагать, что поджигатель домов создает ценность. А если он и его предприниматель, у которого он работает в качестве наемного рабочего, действительно, получают в конечном счете часть общественной ценности, то эта последняя, по-видимому, создается другими лицами и в другом месте. Тут речь идет о специфической капиталистической форме ценности — и только» [15].

Тов. Аболин упрекает меня в том, что я говорю при этом о прибыли отдельного капиталиста и о частно-капиталистических интересах. Но игнорировать частно-капиталистический характер капиталистического общества − это значит игнорировать одну из наиболее существенных черт капитализма. Если в данном случае взять капиталистическое общество в целом, то мы должны исходить из того положения, которое Маркс неоднократно подчеркивал и которое сводится к тому, что общество располагает только тем количеством ценностей, которое оно создает. Всякому здравомыслящему человеку понятно, что при пожаре, организованном даже по последнему слову капиталистического разрушения, стоимости не создаются, а их материальное воплощение уничтожается. Но когда в результате пожара капиталист, разрушающий часть накопленной и воплощенной в материи (обязательно в материи, тов. Аболин, а не в "божественной идее") общественной ценности и труда, все же получает прибыль, т.е. к нему в конечном счете переходит часть стоимости, созданной не им, но кем-то другим, когда капиталистически-организованный труд по разрушению материальных ценностей оказывается все же трудом производительным, то это можно понять, только учтя ряд условий. Среди последних немаловажное место занимает то, что капиталистическое общество есть общество индивидуальных производителей. Я утверждаю, что в обществе, где отсутствует капиталистическая частная собственность, такие явления невозможны.

Не хотелось бы повторять азов, да еще с цитатами, но для Аболина приведем цитату:

«С общественной точки зрения они (издержки хранения) могут быть просто издержками, непроизводительным расходованием живого или общественного труда, но именно как раз благодаря этому могут действовать таким образом, что создают стоимость для отдельных капиталистов, образуют накидку к продажной цене их товара... Таким образом, издержки, которые удорожают товар, ничего не прибавляя к его потребительной стоимости, и принадлежат, с точки зрения общества, faux frais (пер. - непроизводительные издержки) производства, могут составлять источник обогащения для индивидуальных капиталистов» [16].

Как видно, не Вайсберг, но Маркс выдвинул в вопросе о производительном и непроизводительном труде два аспекта: общественный и частно-капиталистический. Аболин может с этим делением соглашаться или не соглашаться, но его апелляция к Марксу излишня. Вы, тов. Аболин, попрекаете меня тем, что я слишком мало цитат из Маркса привожу. Может быть, вы хотите, чтобы я привел вам здесь цитату (или цитаты) о том, что, по Марксу, капитализм, управляемый законами общественного производства, остается обществом индивидуальных производителей [17]?

Аболин, по существу, защищает ревизионистскую точку зрения Базарова, против которой была направлена моя статья. Против прошлых и будущих базаровских и аболинских произведений я указал в самом начале своей статьи, что «теория Маркса, выкованная в процессе борьбы против буржуазных экономистов и философов, неоднократно подвергалась обработке разными "учениками" и "последователями", прибавлявшими по различным вопросам столь много отсебятины, что в их издании "Маркс" начинает выглядеть добропорядочным буржуазным либералом и в области науки и в области политики. Поэтому теперь, в двадцатых годах двадцатого столетия, изучение Маркса должно идти не столько на основе преодоления старых буржуазных школ, сколько на основе преодоления тех ревизионистических наслоений, которые "уточняют" Маркса до неузнаваемости" [18].

Тов. Аболин говорит о том, что необходимо установить границы производства, и тем самым как-будто приближается к той постановке, которую я дал в своей статье, т.е. к необходимости разграничивать производство и обмен ценности. Но в дальнейшем тов.Аболин к этой постановке, во вред своему "теоретическому построению", больше не возвращается. А ведь дело в том, что в капиталистическом обществе, едином по характеру своих диалектических связей, акты производства, обмена, распределения и потребления друг от друга отделены. Они не только едины, но и противоречивы. Потребляет не тот, кто производит. Без учета этой стороны дела проблемы производительности труда понять нельзя. Это тоже элементарно, тов. Аболин. Не стоит об этом говорить. Но что поделаешь с вами, если вы хотите "перепрыгнуть" через эту марксову высоту вместо того, чтобы на нее взобраться.

Я писал в своей статье: «Переходя к вопросу об общественном труде, мы ставим в центре внимания материальный продукт, ибо условия его производства создают те производственные отношения, на которых растут все прочие общественные отношения. Конечно, всякие понятия условны, и если ограничить понятие производительности труда и производства ценности сферой производства материальных благ, то следует признать, что и тут имеется ряд условностей». Для меня, как для марксиста, нет абсолютных истин. Я оставляю их для вас, тов. Аболин, поскольку вы склоняетесь к схоластическим трактовкам.

Я считаю, что и в том случае, когда мы берем за основу материальное производство, у нас все же "имеется ряд условностей". Но я предпочитаю материалистическую условность идеалистической по двум причинам: во-первых, именно эта постановка дает ключ к пониманию всей сложности общественных явлений и, во-вторых, потому, что она "чуточку" ближе к Марксу. Об этой самой нематериалистической условности я писал следующее: «Противоположная точка зрения сводится к тому, что все существующее — разумно» и что всякий "труд", затрачиваемый в обществе, "образует стоимость". Для обывательского мышления, даже затронутого частично "ядом материализма", вторая точка зрения представляется более правильной и, якобы, более учитывающей логическую цепь взаимозависимости. В самом деле, если рабочий производит стоимость, то капиталист руководит его работой, философ мыслит за капиталиста и рабочего, вместе взятых, священник замаливает их грехи, танцовщица доставляет обоим наслаждение, банкир ссужает обоих деньгами, а король, царь, президент за всех их управляет и защищает их от врагов "внешних и внутренних". Идиллия всеобщей гармонии, соответствия и взаимного оправдания страдает только тем "маленьким" недостатком, что она игнорирует основные законы, управляющие капиталистическим миром, т.е. она плавает на поверхности явлений. Маркс же, напротив, исходя из тех общественных отношений, которые складываются на почве производства материальных благ, оголяя скрытые законы капиталистической системы, указывает нам определяющую роль одних сфер экономики и подчиненную роль других на почве монистического понимания исторического развития [19].

Арт. Аболин: Вайсберг в десятках мест заявляет, что с общественной точки зрения труд в области материального производства несравненно важнее труда, удовлетворяющего "духовные" потребности, поскольку материальная культура определяет духовную. Но такими аргументами ведь нельзя установить понятия производительного труда, так как, в свою очередь, производство средств производства несравненно важнее производства бриллиантов или детских игрушек, хотя все они материальные продукты...

Тов. Вайсберг считает, что «материальный продукт, созданный рабочим, отделившись от него, выступает как орудие его порабощения и угнетения», тогда как услуга «погибает в момент проявления». Вот в этом заключается основное социальное различие между «отделимым» и «неотделимым» благом. Такой аргумент вдвойне неверен.

Во-первых, не всякий материальный продукт выступает против рабочего, как непосредственное орудие его порабощения. Эта роль принадлежит средствам производства и средствам потребления для рабочих. Такие "блага", как бриллианты, вообще предметы великолепия и роскоши, употребляемые капиталистами, вовсе не выступают непосредственно против рабочего, как орудие его порабощения, а служат лишь средством удовлетворения "тонких" потребностей буржуазии.

Во-вторых, рабочий расходует свою зарплату не только на одежду и пищу, но и на культурные потребности. "Услуги" капиталистической школы, театра и т. д. противостоят рабочему именно как орудие его порабощения, так же, как хлеб и сюртук. Все потребительные стоимости, которые приобретаются на заработную плату, противостоят рабочему как переменный капитал предпринимателя. Вайсберг, приписывая Марксу неправильную точку зрения, мало ссылается на самого Маркса. Это, конечно, вполне понятно. Но все же он приводит одно место, которое, по его мнению, окончательно доказывает правоту его толкования производительного труда. Приведем это место.

«При изучении существующих отношений капиталистического производства, − пишет Маркс, − можно допустить", − что "все сферы материального производства подчинены... капиталистическому способу производства. При этом предположении, которое выражает собой определенную цель и которое, стало быть, все более и более приближается к реальной действительности, все рабочие, занятые в производстве товаров, являются наемными рабочими, а средства производства во всех отраслях противостоят им как капитал. А в таком случае можно признать характерным для производительных рабочих, т.е. для рабочих, производящих капитал, что их труд реализуется в товарах, в материальном богатстве. И таким образом, производительный труд рядом со своей главной характерной чертой, не имеющей никакого отношения к содержанию труда и совершенно не зависящей от этого содержания, приобретает отличную от первой характерную черту» [21].

Вайсберг считает, что этой цитатой должны быть уничтожены все противники "вещественного" толкования производительного труда. «Специально для тех,− пишет он, которым удобно будет предположить, что это место у Маркса "случайно вырвалось" в пылу полемики со своими противниками, подчеркиваем, что оно взято нами не из самого текста "Теорий", а из "Приложения" к ней».

Однако, прежде чем объявлять эту цитату Маркса случайной, проследим, что он пишет тут же дальше:

«В нематериальном производстве, даже если оно ведется исключительно для обмена, следовательно, производит товары, возможны два случая. 1) В результате его получаются товары, потребительные ценности, имеющие самостоятельный вид (книги, картины, статьи)... 2) Производство неотделимо от производительного акта, как это имеет место у всех художников - исполнителей, у актеров, учителей, врачей, попов и т.д. Капиталистический способ производства и здесь находит себе применение только в небольшом объеме и может применяться только в некоторых сферах» [22]...

Что же теперь приходится объявлять "случайным" цитату Маркса или рассуждения Вайсберга? Несомненно, второе. Во-первых, Маркс говорит о нематериальном производстве, куда относится учитель, художник, поэт и т.д. Вайсберг же, как мы видели выше, все услуги исключает из пределов производства. Во-вторых, труд учителя, художника и т.д. прямо-таки относится к производительному труду, если он организован в капиталистическом предприятии. Тем не менее, если капитализм овладевает полностью производством товаров, то, напротив, в нематериальном производстве его проявление незначительно, так что в общем им можно пренебречь, как можно пренебречь и трудом крестьянина, хотя и он производит материальные продукты. Но точно так же, как было бы ошибкой объявить труд, производящий с.х. продукты вообще непроизводительным на том основании, что крестьянин, мелкий товаропроизводитель, является непроизводительным с точки зрения капиталистического производства,— такой же ошибкой является отнесение труда учителя, художника и т.д. вообще к непроизводительному, раз подавляющая часть из них при капитализме находится на положении "простых товаропроизводителей" или находится на содержании общественных и государственных учреждений. Вся ошибка в том, что Вайсберг хочет "побочную черту" сделать "главной характерной чертой производительного труда, не имеющей никакого отношения к содержанию труда" [23].

Р.Е. Вайсберг: В своей статье я, между прочим, привел цитату из "Теорий прибавочной стоимости" Маркса, в которой последний говорит, что «можно признать характерным для производительных рабочих, т.е. для рабочих, производящих капитал, что, их труд реализуется в товарах, в материальном богатстве». В связи с этим наш критик, вместо того чтобы вдуматься в смысл марксовых слов, делает против меня следующую вылазку. «Вайсберг, − говорит он, − считает, что этой цитатой должны быть уничтожены все противники "вещественного" толкования производительности труда»... Таким образом, Аболин записывает меня в сторонники "вещественной" концепции [24]...

Тов. Аболин, потрудитесь еще и еще раз прочитать вашу собственную статью. Обратите внимание на ваше выступление против моего утверждения о том, что материальное производство, отделенное от рабочего, становится орудием его угнетения. Вы отвечаете мне, что капиталисты невинно пробавляются бриллиантами и детскими игрушками, не угнетая рабочих.

«Не всякий материальный продукт, − поучает нас Аболин, − выступает против рабочего, как непосредственное орудие его порабощения. Эта роль принадлежит средствам производства и средствам потребления для рабочих. Такие "блага", как "бриллианты", вообще предметы великолепия и роскоши, употребляемые капиталистами, вовсе не выступают непосредственно против рабочего, как орудие его порабощения, а служат лишь средством удовлетворения "тонких" потребностей буржуазии».

Дело, конечно, не в непосредственных орудиях эксплуатации, а в целой системе капиталистического угнетения.

Аболина можно поздравить с новым откровением, служащим замазыванию классовых противоречий в капиталистическом обществе. Оказывается, тот материальный продукт, который служит удовлетворению "тонких" потребностей буржуазии, не является орудием угнетения рабочих масс. А что же служит этим "тонким" потребностям? Мука, сахар, масло, из которых производятся "тонкие" блюда, служат для буржуазии... орудием наслаждения. Или эти товары служат орудием угнетения для рабочего, если он их употребляет. Значит, чем больше предметов потребления попадает в руки рабочих и чем меньше они остаются у буржуазии, тем больше они угнетают рабочих? Абсурд − но, конечно, аболинская точка зрения ведет к такому заключению.

Различные колониальные товары, в которых воплощены пот и кровь угнетенных масс Индии и Китая, оказываются невинной забавой, средством удовлетворения всеискупающих "тонких" потребностей буржуазии. А роскошные виллы, замки, автомобили и прочие "детские" забавы буржуазии, − все это не противостоит рабочему классу, ибо это "тонко"? Слишком у вас, тов. Аболин, тонко, а потому и рвется.

Аболин считает, что капиталист противопоставляет рабочему продукт, эквивалентный переменному капиталу: «Все потребительные стоимости, которые приобретаются на заработную плату, противостоят рабочему, как переменный капитал предпринимателя». Вопрос вовсе не исчерпывается теми конкретными товарами, которые потребляют рабочие и даже не средствами производства, а суть заключается в системе общественных отношений, основанной на отделении продукта от его производителя. Эту мысль я приводил в своей статье, но Аболин, внешне принимая ее, по существу вульгаризировал ее. Благодаря специфической системе общественных отношений, созданной капитализмом, все без исключения служат орудием угнетения рабочих. Сюда относятся не только хлеб, машины, но и буржуазный парламент, и "независимый" суд, и театр, и даже те "ангельские" бриллианты, при помощи которых буржуазия покупает себе Барматов и Макдональдов больших и малых калибров. Мишурным блеском бриллиантов нельзя скрыть от марксистского глаза механизма капиталистического угнетения...

С сомнительной пользой для себя Аболин при этом извращает мою точку зрения. Он пишет: «Вайсберг в десятках мест заявляет, что с общественной точки зрения труд в области материального производства несравненно важнее труда, удовлетворяющего "духовные" потребности, поскольку материальная культура определяет "духовную"».

Разрешите вам заметить, дорогой тов. Аболин, что в пылу полемики вы даже арифметическими истинами жертвуете: в "десятках" мест я, право, не грешил, потому что, во-первых, я в гораздо меньшем количестве мест затрагивал этот вопрос, а во-вторых, вы попросту не поняли, что вы читали. Я говорил не о важности товаров, но о различии между той или иной сферой труда. Я уже отмечал выше, что не считаю возможным рассматривать этот вопрос независимо от других вопросов, и, пожалуйста, не приписывайте мне вашей собственной "абсолютистской" методологии. Я говорил о тех общественных отношениях, которые создаются в сфере производства материальных благ и об определяющей роли этих общественных отношений для всякого рода иных общественных отношений. В этом "грехе" я повинен и готов понести за него кару. Вот "вещественные доказательства". Я писал, что «законы, управляющие производством и распределением "нематериальных благ", только отражают на себе законы, управляющие материальным производством, но не наоборот». И еще более резко я формулировал эту мысль так: «Последний (актер) сам является наемным слугой капиталистического общества, которое создает среду, определяющую характер идеологии. А капиталистическая среда определяется не характером театральной или философской идеологии, но характером производства материальных благ, на основе которого развиваются соответствующие производственные отношения».

В подтверждение этой мысли можно действительно привести десятки мест из Маркса, Энгельса, Ленина и Плеханова. Или, может быть, тов. Аболин в состоянии, оставаясь на марксистской точке зрения, доказать противное? А что касается вопроса о том, что важнее: железо, мед или театральный билет, то в такой "голой" постановке это обывательский вопрос, не заслуживающий никакого внимания [25].

Арт. Аболин: Окончательный крах "вещественной" точки зрения обнаруживается при характеристике труда, занятого на пассажирском транспорте (напр. трамвай). Перевозка людей есть простая услуга, т.е. сама перевозка есть определенная потребительная стоимость, не воплощающаяся в материальную вещь.

«В общей формуле продукт производительного капитала, продукт II, рассматривается как материальная вещь... Но существуют самостоятельные отрасли промышленности, где продукт производственного процесса не является новым вещественным продуктом, товаром. Из этих отраслей важна в экономическом отношении только промышленность сношений, будет ли то промышленность собственно транспорта товаров или людей, или передача только сообщений, писем, телеграмм и т. д.». «Здесь оплачивается и потребляется самый процесс производства, а не продукт, который может быть отделен от него» [26].

Р.Е. Вайсберг: В своей статье я писал специально о транспорте следующее:

«Транспортный труд, по Марксу, создает стоимость, но не потому, что он, как думает Базаров, изменяет или не изменяет "вещественных свойств", а потому, что транспорт находится в сфере производства, потому что он является продолжением промышленности, потому что в него вложен "производительный капитал". Не в силу "вещественных свойств" транспортируемого предмета увеличивается стоимость продукта, но в силу того труда, который затрачивается:

1) на средства транспорта,

2) на труд транспортирования.

Этой малости с точки зрения Маркса не доглядел тов. Базаров, а потому Маркс сделался для него "буржуазным фетишистом".

И далее:

«Дело не в том, создают ли эти издержки или не создают "полезного изменения вещественных свойствах продукта", как думает Базаров, а в том, что они выходят за пределы производственного процесса в собственном смысле слова, ибо они вынуждены, обусловлены и порождены специфическими свойствами обмена, капиталистического превращения продукта в товар рядом специфических рыночных метаморфоз. Не "вещество", как полагает тов.Базаров, но круг общественных отношений, ограниченный в одном случае производством материальных благ, а в другом случае − изменением формы стоимости, их рыночной метаморфозы, решает вопрос».

Я писал далее, что «Маркса интересует вопрос о форме стоимости, а не о форме "вещей". Он считает несоздающим новой стоимости тот труд, который связан с превращением готового продукта в специфически товарную форму, хотя бы этот труд совпадал по конкретному содержанию своему с трудом, затраченным в производстве». Аболин обвиняет меня, грешного, в "вещественном" уклоне. "Уточняя" Маркса, Базаров обвиняет самого Маркса в "вещественном уклоне". Как видите, вы, тов. Аболин, вовсе не оригинальны, а я, ваш противник, не в такой уже плохой компании. Разница между вами и Базаровым заключается в том, что вы трусливы, а Базаров более смел. Базаров выступает без всяких обиняков против Маркса, а у вас на это пороха не хватает, поэтому вы выступаете формально не против Маркса, но против меня [27].

Арт. Аболин: В связи с основной методологической ошибкой, тов. Вайсберг дает и ошибочную характеристику труда, занятого хранением товарных запасов. Поскольку хранение запасов вытекает из технических условий самого производства и для этой цели применяется наемный труд и капитал, постольку в этом процессе товар удорожается, т.е. к нему присоединяется новая стоимость (и прибавочная стоимость), почему и Маркс отнес труд по сохранению товарных запасов к производительному.

«Эти издержки обращения отличаются от приведенных под I (деньги, ведение книг. − прим. Арт. Аболин) тем, что они в известной степени входят в стоимость товаров и, следовательно, удорожают товары. В результате хранения «существующая в товаре авансированная стоимость то же не повышается, но к ней присоединяется новый труд как овеществленный, так и живой» [28].

Тем не менее, благодаря хранению запасов, потребительная стоимость товара не только не увеличивается, но даже уменьшается, поэтому с точки зрения общества издержки по хранению запасов могут быть отнесены к непроизводительным.

«Таким образом, издержки, которые удорожают товар, ничего не прибавляя к его потребительной стоимости... принадлежат с точки зрения общества к faux frais производства» [29].

Эту мысль Маркс подчеркивает еще в нескольких местах, что дало повод многим, в том числе и В. Базарову, к утверждению, будто бы Маркс отнес труд по сохранению запасов к непроизводительному. Многие указывали на противоречие Маркса в этом вопросе. Тов. Вайсберг, защищая Маркса от Базарова, однако, сам сделал большую ошибку. Он пишет, что «эти издержки (хранение товарного запаса. − прим. Арт. Аболин) не создают и никакой стоимости», поскольку «они выходят за пределы производственного процесса в собственном смысле этого слова, ибо они вынуждены, обусловлены и порождены специфическими свойствами обмена» и что «одно дело − склад на заводе, если этот склад связан исключительно с производством, другое дело — склад торговой фирмы, хранящей исключительно торговые запасы». Из приведенных цитат видно, что Вайсберг поверил В. Базарову будто бы Маркс объявил труд, затраченный на хранение запасов, находящихся в форме товарно-торгового капитала, непроизводительным. Он разрешает указанное выше "противоречие" тем, что, якобы, по Марксу производителен только труд по хранению заводских запасов, непроизводителен же труд по хранению торговых запасов. Между тем, это совсем неверно. Общественная природа труда, занятого хранением запаса, вовсе не меняется в зависимости от того, в каких каналах хранится товарный запас.

«Если этот запас уменьшается в руках промышленного капитала, то это только означает, что он увеличивается в форме товарного запаса в руках купца. Здесь происходит только изменение формы запаса, что упускают из виду Лалор и др. (а также Вайсберг и Базаров. − прим. Арт. Аболин)... А если взять общественный капитал, то в обоих случаях одно и то же количество продукта существует в форме запаса» [30].

Р.Е. Вайсберг: Выступающий против "вещественной" точки зрения и напяливающий на себя тогу марксиста - социолога, тов. Аболин не понимает характера непроизводительных затрат, вытекающих из специфических условий обмена, свойственных одному только капиталистическому рынку. Надо ли доказывать, что специфические условия капиталистического рынка ведут к такого рода и к таким размерам непроизводительных затрат, которых не знает никакое общество? Надо ли доказывать, что продукт раньше, чем дойти от производителя к потребителю, должен претерпеть товарную метаморфозу, и что связанные с этой стадией кругооборота реклама и хранение представляют собою непроизводительный труд? Даже представители современной буржуазной науки понимают то, чего не понимает Аболин. Достаточно указать на замечательную книгу Стюарта Чэза "Трагедия расточительности".

Спрашивается: в США "стране чудес", где конкуренция достигает умопомрачительных размеров и мерзостей, хранение товаров представляет собою допроизводственный процесс или же связан с ненормальными условиями рыночной борьбы? Является ли американская и американизированная торговля, в том числе и хранение товаров в торговле, производительным трудом? Маркс, который не знал еще современной Америки, но изучил капитализм своего времени, полагал, что хранение товаров в торговле является трудом непроизводительным. Так как я изложил эту мысль Маркса, то Аболин обвиняет меня в том, «что Вайсберг поверил В. Базарову, будто бы Маркс объявил труд, затраченный на хранение запасов, находящихся в форме товарно-торгового капитала, непроизводительным. Он разрешает указанное выше "противоречие" тем, что, якобы, по Марксу производителен только труд по хранению заводских запасов, непроизводителен же труд по хранению торговых запасов».

На это я должен ответить следующее: во-первых, меня интересует не хранение запасов само по себе, но та или иная основная сфера хозяйственной деятельности, в которую хранение запасов входит только частью и является производительным или непроизводительным трудом в зависимости от характера основной сферы: производства, обмена, распределения или потребления. Во-вторых, я не поверил Базарову, как об этом свидетельствует вся моя статья, а на сей раз, чтобы отвлечь от себя всякие подозрения моего "проницательного" критика, я поверю такому человеку, авторитет которого, вероятно, не вызовет у Аболина никаких подозрений. Я поверю "самому" тов. Аболину, который пишет: «Тем не менее, благодаря хранению запасов, потребительная стоимость товара не только не увеличивается, но даже уменьшается, поэтому с точки зрения общества издержки по хранению запасов могут быть отнесены к непроизводительным». "Таким образом, издержки, которые удорожают товар, ничего не прибавляя к его потребительной стоимости... принадлежат с точки зрения общества к faux frais производства"».

Вы, тов. Аболин, только не уясняете себе, почему Маркс говорит в данном случае, т.е. в цитате "добытой" вами самими, о faux frais. Потрудитесь открыть тот же II том "Капитала", ту же шестую главу, только немного дальше, раздел III, "Издержки транспорта", и прочитайте следующее:

«Общий закон заключается в том, что все издержки обращения, вытекающие лишь из превращения формы товара, не прибавляют к нему никакой стоимости» [31].

А вы вот беретесь толковать о производительности и непроизводительности труда, даже не подумав о том, что этот вопрос неразрешим без учета особенностей капиталистического превращения товарной формы, и что в зависимости от этого превращения один и тот же труд может оказаться и производительным и непроизводительным. Точно так же вы не учитываете тех многочисленных и многообразных faux frais, которые проистекают из "социальных бедствий капитализма", из несовершенств данного социального строя. Я об этом писал в своей статье и не стану к этому вопросу возвращаться. Укажу только, что без этой стороны дела вам из проблемы не выпутаться [32].

Арт. Аболин: Подводя итоги всему сказанному выше, производительный труд с точки зрения капиталистического производства может быть определен как труд, имеющий непосредственное отношение к созданию потребительной стоимости и организованный в капиталистическом предприятии, следовательно, как труд, создающий стоимость и прибавочную стоимость. К производительному относятся все виды труда, занятого:

А) в материальном процессе производства, включая сюда и транспорт товаров и людей, а также деление, развешивание, упаковку и т. д. товаров;

Б) сохранение товарного запаса, необходимого для воспроизводства общественного капитала, независимо от формы этого запаса;

В) на почте, телеграфе, радио и др. отраслях сообщения,

Г) в производстве так называемых услуг (учителя, артисты, художники и др.).

Труд же, занятый в области собственно торговли, с точки зрения капиталистического производства является непроизводительным. Также непроизводительным является труд государственных чиновников, армии и флота, служителей культа, не имеющих непосредственного отношения к производству потребительных стоимостей, а следовательно, и стоимостей [33].

Р.Е. Вайсберг: Аболинская статья проводит красной нитью мысль о двух концепциях: „вещественной" и „социологической". На этом центральном пункте его статьи следует раньше всего остановиться. Тов. Аболин стоит на точке зрения расширительного толкования проблемы производительного труда в капиталистическом обществе... Его конкретные выводы сводятся к тому, что категорию производительного труда следует несколько расширить, а категорию непроизводительного труда следует сократить [34].

Вопрос этот следует рассматривать не только в связи с особыми свойствами данного экономического общества в целом, но также в связи с особыми свойствами, с особым социальным значением в данном обществе отдельных сфер хозяйственной деятельности (производство, обмен и распределение). Мало сказать о капиталистическом обществе, что оно состоит, например, из классов, что оно производит стоимость и является исторически ограниченным. Для того чтобы понять проблему производительного труда, существенно необходимо уяснить себе, каковы условия проявления труда производительного и непроизводительного в каждой сфере хозяйственной деятельности...

Выступая против моей статьи, в которой я попытался выяснить относительную значимость производительного и непроизводительного труда в капиталистическом и в советском обществе, тов. Аболин отказывается от систематического рассмотрения отдельных сфер хозяйственной деятельности и торопится перейти к вопросу о той или иной профессии: художника, учителя и т. д. Диалектик и материалист не может ставить вопрос столь абсолютно о профессиях, но вынужден говорить о том месте, которое данная профессия занимает во всей системе хозяйственной деятельности... Я полагал и полагаю, в соответствии с учением Маркса, что такой метод, как аболинский, который отрывает вопрос о производительном труде от вопроса о специфических особенностях данного общества и о роли отдельных сфер народного хозяйства в экономике данного общества, такой метод, который игнорирует взаимозависимость отдельных отраслей народного хозяйства и толкует о "художнике" и "учителе" вообще, никуда не годится. Оставаясь на почве такой "абсолютной" методологии, можно с одинаковым успехом принять расширительное или ограничительное толкование производительного труда, но ни на йоту не подвинуться в теоретическом понимании проблемы [35].

***

Читатель отчетливо может увидеть позиции участников дискуссии и на основании прочитанного сделать вывод о том, кто более близок к принципам марксистской политэкономии. Однако необходимо заметить, что дискуссия между Р.Е. Вайсбергом и А. Аболиным далека еще от своего завершения. Чем она закончилась, чья позиция в этом столкновении победила, нам предстоит узнать в следующем разделе.

Продолжение следует...

Обсуждение: https://vk.com/wall-41579462_6411

Список использованных источников

1. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 150-164 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

2. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 150 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

3. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, ч.1, 250 стр.

4. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, ч.1, 185 стр.

5. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 23, 517 стр.

6. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 151-152 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

7. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 23, 43 стр.

8. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 175-176 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

9. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26, ч. I. 153 стр.

10. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 178 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

11. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 153 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

12. Маркс К. Капитал (Том I) / Сочинения. М., 1960. Т. 23. С. 203-204.

13. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 154 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

14. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 176-177 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

15. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 168 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

16. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 24, 155-156 стр.

17. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 168-169 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

18. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 169-170 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

19. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 171-172 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

20. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 154 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

21. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 154 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

22. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 26, ч.1, 420 стр.

23. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 156 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

24. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 167 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

25. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 172-174 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

26. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 157 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

27. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 170-171 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

28. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 24, 158 стр.

29. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 24, 155-156 стр.

30. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 158 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

31. К. Маркс, Ф. Энгельс, Собр. соч., изд. 2, т. 24, 168 стр.

32. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 181-182 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

33. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 159-160 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

34. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 165 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)

35. Плановое хозяйство. Ежемесячный политико-экономический журнал. №8, август 1928 г., 165-167 стр. (URL: https://yadi.sk/i/b6feRy2TSM4w9Q)