Краснобайка: «Курловский расстрел» – трагедия в трех актах.
Время действия: 18 октября 1905 года, первая революция в Российской Империи, следующий день после подписания Николаем II «Высочайшего манифеста» о даровании политических и гражданских свобод.
Место действия: губернский город Минск. Население: чуть более 90 тысяч человек, 47 тысяч из которых – измученные чертой оседлости, репрессиями и унижениями евреи.
АКТ 1: Подготовка.
К 18 октября 1905 года готовились все. Готовился губернатор Курлов, у которого к концу второй недели массовых стачек перед глазами явно замаячило землистое лицо его предшественника, графа Мусина-Пушкина, подкладка шинели которого послужила красным знаменем первых манифестаций еще в феврале. Нет, Курлову не нужна была отставка, ставившая крест на дальнейшей карьере. Его послали утихомирить город – и он это сделает. Он уже отдал приказ войскам приготовиться.
И войска готовились – расставляли пулеметы на крышах домов у вокзала, выстраивались в шеренги и блокировали подходы к стратегическим точкам. Хмурые офицеры муштровали таких же хмурых, медленно звереющих от постоянной боевой готовности и долгих утомительных часов дозоров солдат.
Готовились и рабочие. Листовки, разговоры, кружки и агитация делали свое дело. Завтрашняя демонстрация должна была стать самой многочисленной – почитай треть города придет. По баракам и углам носилась весть. Волнующая весть о том, что царь вот-вот дарует всем свободу.
Никто из них еще не знал, что лучше всех к этому дню подготовился официальный Петербург. 17 октября был опубликован «Высочайший манифест» - очередная половинчатая мера Императорской семьи, «обезболивающее», направленное на утихомиривание симптомов – но никак не на лечение болезни.
АКТ 2: Развитие.
Демонстрация получилась действительно многолюдной. Толпа гудит, кричит, ругается, поет и смеется. Толпа только что получила подтверждение слухам – манифест оказался правдой. Более того, после переговоров делегации митингующих с представителями губернатора, митинг разрешили, а также пообещали освободить задержанных ранее. Толпа ликует и шумит.
А вот в рядах власти недоумение. Офицеры задают командованию излюбленный вопрос русских либералов «Что делать?». Толпа, судя по всему, тысяч 30. Если такое рванет – то даже пулеметы не удержат. Растопчут кордоны, захватят оружие. И «начнется»! И начальство в лице Курлова понимает, что может «начаться». Как в Москве или Петербурге. Но что делать – «манифест!». Не может губернатор ослушаться Императора. Император знает, что делает. Иначе и быть не может, а если будет – то погибнет отечество.
АКТ 3: Кульминация
В толпе раздаются выстрелы. Стреляют в воздух люди, подошедшие со стороны Михайловской улицы. Среди солдат идет ропот. Вроде бы где-то по пути то ли избили, то ли убили городового, обстреляли охранное отделение. Солдаты теребят оружие. Но приказа нет. Все тот же вопрос «Что делать?».
Этот же вопрос терзает и вождей демонстрации. Если требовать, то чего? Если идти на солдат, то зачем? Нет ответов у вождей, а толпа ждет их слова. И слово приходит: «расходимся». Не имеет смысла лить кровь рабочих – Император пошел на уступки. Он услышал свой народ. «Расходимся, товарищи! Расходимся!».
Толпа начинается расходиться. Кто понуро, кто, наоборот, – с песней. И тут снова громыхают выстрелы. Совсем рядом со строем солдат пролетает камень и ударяется в стекло дверей вокзала. Снова выстрел – и строй не выдерживает.
Толпа бежит. Стреляют, кажется, со всех сторон – с крыш, из подворотен, из-за угла. Люди падают на землю – раненые и убитые. А стрельба только усиливается. Жандармы подоспели «на помощь» и палят убегающим в спины. Офицеры приказывают остановиться, но не так уж просто остановить начавшуюся бойню.
Эпилог
Больше полусотни погибших, счет раненых идет за сотню. Курлов хватается за голову. А потом пишет письмо. Ему нужно опередить своих политических противников. Он знает, что они будут писать в Петербург, требовать наказать, требовать отставки. Ему нужно быть первым – показать, что он сделал то, что нужно было в этих обстоятельствах.
И Курлов добьется своего, хотя бы на время. Те, кто будут просить его отставки – судейские чиновники, думские представители, прокурорские работники – будут посрамлены, а он пойдет на повышение. Он, ставший заложником событий, на короткий срок получит молчаливое одобрение. Но, взяв на себя ответственность, навсегда закрепит за случившимся свое имя. Расстрел рабочей демонстрации войдет в историю как «Курловский».
Виновных не найдут. Следствие отметит, что большинство выстрелов попало в спину убегавшим. Никто так и не узнает, кто бил стекла на вокзале, и пытались ли действительно демонстранты вырвать оружие из рук солдат. Или же все это было умелой провокацией – такой же, как и «Кровавое воскресенье».