Белорусский кризис, часть первая
Почему для нас важны события в Белоруссии? Потому что, несмотря на разделение государств, нас объединяет очень и очень многое — от истории (которая, правда, мало кому интересна с точки зрения сегодняшнего дня и тем более будущего, хотя на самом деле она важна именно для понимания того, что происходит сегодня, а на основании понимания взаимосвязи прошлого и настоящего — для прогнозирования будущего) до живущих в Белоруссии родственников, от экономики до политики. Проблемы наших соседей и “деловых партнёров” — это всегда и наши проблемы.
Для начала имеет смысл обозначить исходные позиции, на которые опираюсь в своих суждениях:
Белоруссия — постсоветская страна, в которой процессы приватизации государственной (бывшей социалистической) собственности растянулись во времени настолько долго, насколько это позволяло состояние мировой экономики и особенности участия в ней Белоруссии. Кроме того, имеет большое значение тот факт, что государственная собственность Белоруссии — это, в первую очередь, крупнейшие производственные предприятия, доля государства в них пока ещё составляет, как правило, 100% на сегодняшний день. А это — рабочие места, официальные зарплаты и какая-никакая социальная защищенность. Также, поскольку страна сохранила свое производство, в Беларуси сохранился и образовательный цикл определенного качества — как ни крути, а для работы производства нужны квалифицированные кадры, а квалифицированные кадры не могут вырасти из ниоткуда — качество общего школьного образования Белоруссии пока не подверглось тем реформам, которым подверглось российское образование. Частных банков относительно немного, в целом, несмотря на ползучую приватизацию, экономика остается на госконтроле в значительной степени. Этот факт тоже имеет значение для понимания расстановки сил в белорусском обществе. Когда работодатель — государство, даже в условиях формальной (буржуазной) демократии восприятие его отличается от восприятия рабочим работодателя — частного лица. Государственное все еще воспринимается как “общее” или “ничье”, на государственных предприятиях рабочие чувствуют себя несколько иначе — собственно, забастовки 90-х годов в РФ и выступления рабочих в Беларуси сегодня это достаточно наглядно показали. Очень любопытно было смотреть на встречи белорусских рабочих с руководством и видеть в лицах, манере общения свое прошлое, наши 90-е. Как бы ни были партия и чиновники “далеки от народа” в последние 20-30 лет жизни СССР, прав был Гоблин (Д.Пучков), говоривший о том, что к директору завода простой рабочий мог свободно обращаться на “ты” и не чувствовал себя чужим на заводе. Нам усиленно внушали, что “общее — значит ничье”, но сейчас мы видим повсюду, что собственники парков, пляжей, заводов, медицинских клиник, частных школ и т.д. вовсе не так эффективны, чтобы жизнь общества стала лучше, зато, как правило, эти собственники эффективны в накоплении своих личных богатств. Мы потеряли все, что было общим, и теперь это общее — “ничье” для любого из нас, “несобственников”. Ни твое, ни мое, ни кого-то из наших родных или друзей… Мы не можем любить и беречь то, что нам не принадлежит, не можем использовать это на пользу нашим детям — у нас (а большинство из нас просто работает за зарплату) ничего нет, кроме куцего “личного пространства” с личным имуществом, которого у кого-то больше, у кого-то меньше. Но личное имущество — это то, что отделяет нас от общества, а вот того, что объединяло бы нас как общество, практически не осталось. В общем-то, это я к тому, что у белорусов сохранился еще изрядный пласт той самой советской общности в отношениях людей друг к другу. Удивительно и немного грустно это видеть, но это так, мое субъективное наблюдение…
Что насчет Лукашенко? Лукашенко — типичный для постсоветского пространства лидер свежеиспеченного “свободного” (капиталистического) государства. Думаю, нужно отдать ему должное, в первое время своего правления он действительно старался находить такие решения, которые по возможности избавляли большие массы людей от страданий, подобных тем, что довелось испытать в “святые 90-е” годы гражданам Российской Федерации. Тормозил и старался контролировать процессы приватизации всего и вся, пытался инструментами советского периода остановить растущую анархию, неизбежную для рыночной экономики. Но неизбежное — неизбежно, поэтому и Александр Григорьевич, на мой взгляд, действительно искренне верящий в свои слова о том, что он отдал жизнь служению стране и народу, постепенно встроился в ряд “тоталитарных правителей”, “мешающих развитию экономики” и “тормозящих демократизацию общества”. В чем популярность таких правителей в прошлом? В том, что они — продукты своего времени и выдвигались силами своего общества, людьми того времени, тех взглядов, тех условий жизни. Частичка “советского”, немного личной харизмы, много наработанных связей в руководящих силах общества, опыта политической борьбы и главное — эти “лидеры” были воплощением надежд множества тех людей на перемены к лучшему (иногда просто на спасение). Другой вопрос, что лидеры эти порой были малоизвестны (порой совсем не известны) большинству тех, кто за них голосовал — люди ориентировались на текущую политическую борьбу, пиар и существовавший тогда конфликт интересов. Сейчас-то не так, конечно… Или так? Голосовали часто не “за” какого-то кандидата, а “против” кого-то конкретного — не то, что сейчас. Или…? При этом большинство людей не разбиралось (и не разбирается) в механизме работы государственных институтов, не разбиралось и до сих пор, при капитализме, не разбирается в экономике, в механизмах наполнения бюджета — да что говорить, большинство мелких и средней руки бизнесменов не понимают, откуда берется прибыль и куда она порой исчезает на пике роста бизнеса… Что же говорить о позднесоветском обществе? Хотя, на мой взгляд, Лукашенко искренне пытался сохранить хотя бы то, что работало и кормило страну, в условиях бушевавшей контрреволюции — не обязательно быть грамотным марксистом для того, чтобы хотя бы поверхностно понимать, что стихийная приватизация станет штормом, в котором погибнут многие и многие люди. И вовсе не все люди, пошедшие по новому для страны курсу, были сознательными сторонниками капитализма, не все понимали и не понимают до сих пор, к сожалению, что выбирая рыночную экономику, всегда в итоге выбираешь разорение и несчастье больших масс людей, кризисы и войны. Да и будь Лукашенко грамотным марксистом и убежденным сторонником коммунизма — мог ли один герой повернуть тогда историю вспять? Ну конечно нет, революция — это творчество масс, дело рук самого народа. Да, тогда произошла контрреволюция — слова звучат для многих как идеологическая дичь, но ведь мы спокойно используем термин “революция” тогда, когда говорим о переходах технологий на совершенно новый, гораздо более высокий уровень. Колесо — революция, атом — революция и т.д. Ну, так же и про общество, социализм — это совершенно новый принцип взаимодействия людей, совершенно другое отношение к удовлетворению “базовых потребностей” — у всех должно быть жилье, все должны быть образованными, все должны быть здоровыми, все должны трудиться — и всё это должно обеспечиваться силами всего общества, совместно и планомерно. Ну, подробнее об этом как-нибудь потом. Просто хотела сказать, что перестраивали советское общество и советскую экономику люди, которые сами были продуктами того общества. Да, были и такие как Чубайс или Березовский, но ведь даже они — не чета продуктам чисто капиталистического общества. Все люди были другими: и те, кто был за Чубайса и Ко, и те, кто был против них. Поэтому и “проблема Лукашенко” не в том, что он лично не хорош и не демократичен, а в том, что изменилось общество, изменились условия жизни, — новые условия жизни успели сформировать свои поколения, характерные для этих условий, а сами условия протестуют против существующих инструментов решения проблем. Не лидеры как конкретные персоны засиделись, а исчезают окончательно условия, в которых эти лидеры были обществом востребованы.
Суть конфликта в моем понимании.
Несмотря на разговоры многочисленных “икспердов” о различных путях развития экономики, у экономики всего два пути развития — обобществление или приватизация. Если экономика не движется в сторону обобществления, она должна двигаться в сторону приватизации — само движение остановить невозможно, можно только менять направление. Именно последнее направление, в сторону приватизации, и было выбрано сначала в СССР, а затем продолжилось во всех его осколках. Таким образом, в экономике Белоруссии давно и закономерно происходило накопление условий для кардинальных изменений. В силу того, что у плановой экономики существуют свои, противоположные рыночным, законы, её инструменты плохо работают в условиях частной собственности; противоречия между тенденциями к сохранению общественного регулирования и к росту частной собственности растут, развиваются, борются друг с другом — эта борьба экономических направлений выражается в обострении политического конфликта.
Сегодня на смену тем, кто в свое время и в своих условиях выдвигал «засидевшихся диктаторов», пришли новые поколения. Эти поколения не застали социализма в его восходящей фазе, в развитии, но зато имели возможность узнать из государственных или «независимых» СМИ (разница же невелика, на самом деле) «историческую правду о преступлениях коммунизма», услышать воспоминания позднесоветских людей о дефиците, серости жизни и двуличии партийных работников, о теневой экономике и «довлеющей над всеми сферами жизни идеологии». Причем правящие по несколько десятилетий “диктаторы” и являются, как правило, выходцами из той самой “партийной номенклатуры” — нет ничего странного в том, что молодые поколения так легко идут на поводу у неолибералов, ведь по формальным признакам их критика справедлива:
- “узурпаторы-совки” нарушают принципы демократии (ну откуда знать людям, не знакомым с марксизмом, что демократия вообще — это форма правления в классовых обществах? Что любая демократия — это всегда диктатура одного класса для подавления других классов, а буржуазная демократия является демократией только для буржуазии, но не для наемных рабочих, которые в действительности никогда не смогут воспользоваться властью, будучи источником обогащения для тех, кто владеет производственными, торговыми предприятиями и прочими “местами работы”?)
- экономике нужно развитие (ну так ведь действительно нужно — безработица растет, население беднеет, перспектив для молодежи становится все меньше? кто ж из обычных людей знает, что при капитализме для “развития” одних требуется обнищание и деградация других?)
- узурпаторы применяют насилие против своих граждан, ведут себя как фашисты (ну так ведь действительно, полицейские бьют людей на митингах, и порой действительно с заметной яростью — откуда ж знать людям, не знакомым с марксизмом, что государство само по себе и есть аппарат насилия, для подавления одних классов другими? и тем более трудно объяснить людям, что фашизм и жестокость — не одно и то же, что главным признаком фашизма является антикоммунизм)
- коммунизм — это нищета и тоталитаризм (собственно, и сама постсоветская государственная пропаганда говорит то же самое, ведь власти необходимо объяснять, почему произошел исторический поворот к рыночной экономике — видимо, самое страшное, что может привидеться тем, кто владеет нашими рабочими местами, кто живет за счет труда других людей, это такое общество, в котором собственники должны перестать быть собственниками и жить своим трудом, как и абсолютное большинство других людей. Даже войны, неизбежные при капитализме, не пугают собственников так, как исчезновение частной собственности на средства производства.)
Таким образом, сменилась экономика, сменились поколения — и законы развития рыночной экономики требуют “продолжения банкета” — приватизации, сокращения социальной поддержки, увеличения безработицы и т.д. — интересы людей, не владеющих бизнесом, вообще не имеют значения в вопросах развития капиталистической экономики — развивается бизнес, а не люди. Мировой кризис, наложившийся на уже имеющуюся в Белоруссии программу приватизации, побуждает потенциальных выгодоприобретателей торопиться, расталкивая друг друга локтями, лезть к объектам, которые нужно будет успеть урвать в собственность. Та же лихорадка побуждает их объединять усилия для столкновения Лукашенко, этого реликта, мешающего им “развиваться” и наращивать свои капиталы, чтобы потом либо сторговаться, либо начать драку уже друг с другом. При этом никому не интересно, что будет с людьми, с той молодежью, которая ждет перемен сегодня для улучшения своей жизни — люди, не владеющие капиталами, не входят в круг интересов собственников, они не воспринимаются как самостоятельная сила. Собственно, и сама эта молодежь не ощущает себя самостоятельной, поэтому и подхватывает чужие, прямо враждебные ей лозунги. Виноват ли лично Лукашенко в том, что сложилась такая ситуация? И да, и нет. Да, потому что именно он стал тем лидером, который давил на тормоза в процессах приватизации и дошел на своем посту до точки кипения, и нет, не виноват, потому что сложившуюся ситуацию невозможно изменить волевым решением лидера или кабинетом министров — приватизация и усиление роли рынка — это общественный процесс, втягивающий в себя большие массы людей, разделяющий их по общественному положению в дальнейшем. Мог ли Лукашенко или кто-то другой повернуть тогда, при распаде СССР, Беларусь в другую сторону, к социализму? Нет, не мог — не было силы, которая могла противостоять контрреволюции (а эта сила — сам народ, только массы творят революцию, как говорил дедушка Ленин). Изменится ли что-то с уходом Лукашенко? Да, конечно — давно взведенный курок будет наконец спущен и назревшие перемены выстрелят в народ Белоруссии хорошо уже знакомым нам, в России, залпом рыночных реформ.
Продолжение следует.
Полный текст статьи здесь.