Несуверенность духовная порождает несуверенность в действиях, поступках, принятии решений

Поговорим о нашем комплексе неполноценности. Этой традиции уже не одна сотня лет – как минимум, начиная с XVIII века. Откуда и почему это взялось?

Сергей Михеев: Об этом можно долго рассуждать. Перелом наступил в эпоху Петра I (годы правления: 1682-1725). Это было тесно связано с личной историей первого российского императора, а личная история его детства и юности была довольно сложной. Конечно, у него была масса психологических травм, и в итоге сформировалась достаточно противоречивая личность. С одной стороны, это, несомненно, великий человек, превративший царство в империю; но, с другой стороны, ломавший всё через колено, отрицая национальные корни и внедряя комплекс неполноценности, порой не задумываясь о долгосрочных последствиях. «Сегодня нужны пушки – давай пушки! Сегодня нужны корабли – давай корабли!» Хорошо, правда, что Пётр не стеснялся воевать с теми европейцами, у которых сам учился, но с того момента многие вещи в национальном характере стали серьёзно меняться «сверху вниз» - насильственным способом. Сначала Пётр заставил всю нашу элиту понять, что «не надо быть русским, а надо быть нерусским – и тогда будет успех». Наверное, успех для него заключался в том, чтобы «европейские государи приняли нас на равных». Это моё личное мнение. Уже в самой закладке этого успеха было противоречие: зачем нам надо, чтобы они нас принимали? Одно дело – это борьба за балтийские берега или поля Новороссии (выход к Азовскому и Чёрному морям); другое дело – каким всё это наполнялось подтекстом. Подтекст был такой, что «мы отсталые, а надо – как они».

Думаю, что эта очень серьёзная смысловая ошибка долго прорастала «сверху вниз» и в какой-то момент доросла и до самых отсталых слоёв населения, которые, практически ничего не зная про заграницу (это касается и позднесоветского времени, и постсоветского периода, и сейчас), стали абсолютно убеждёнными в том, что «там, разумеется, лучше, чем здесь, поэтому надо ориентироваться на них». Плюс ко всему, произошла и деградация смыслов как таковых: сами по себе критерии того, что лучше, а что хуже, свелись к двум пошлейшим вещам – материальному потреблению и получению примитивных удовольствий.

-Почему там лучше?

-Потому что там лучше шьют штаны, там делают лучше машины, и там есть порнография, а у нас она была запрещена.

-А ещё почему там лучше?

-Потому что там всё можно, а у нас это и это нельзя.

Всё это признаки духовной деградации. Многие наши нынешние проблемы как будто материальные, но на самом деле они духовные, и для верующего человека это очевидно. Несуверенность духовная порождает несуверенность в действиях, поступках, принятии решений, а после этого мы не понимаем: «Почему нас всё время обманывают?”

Перелом всё же был при Петре I. На мой взгляд, его просто несло, хотя и из любви к родине; и, хотя Пётр многого достиг, но он свою родину «ломал», внушая комплекс неполноценности. Многие инициативы, которые он внедрял, не имели никакого практического смысла. Например: «Все должны носить лосины!» А для чего? Чтобы быть успешными? Тем более, при наших зимах! Или: «Не надо носить бороду!» Почему? Когда мы обсуждаем императоров, царей, президентов или премьер-министров, иногда забываем о том, что это просто люди, каждый из них проходит свой жизненный путь, у каждого из них очень непростая личная история, у каждого из них свои психологические (а иногда и психиатрические) проблемы, и все они зачастую имеют прямое отношение к принятию решений (иногда решений исторического характера). Это к вопросу о роли личности в истории, которую странным образом отрицали в советское время, хотя при этом обожествляли советских лидеров.

Быть самими собой не означает отрастить длинные бороды или обуваться в лапти. Понятно, что многое безвозвратно прошло. Но быть самими собой, творческой и самобытной личностью, - это и означает быть самобытной, независимой страной. Это важно понять.