«Эйфория»: финал сериала, эстетика которого определила целое поколение

Автор: Аня Пирог. Редактор: Аня Кузина.

31 мая на стриминге HBO вышла заключительная серия сериала «Эйфория» Сэма Левинсона. У третьего сезона был мощный старт, но даже это не спасло его от катастрофически низких рейтингов. Каждый понедельник зрители по всему миру ругали его, но все же смотрели. Сериал стал большим перфомансом почти на десять лет. Его любят, его ненавидят, ему подражают, но самое главное — его всегда ждут с нетерпением. Про что получился новый сезон — рассказываем в нашем материале.

В 2019 году сериал произвел фурор в массовой культуре, моментально заполучив любовь зрителя всех возрастов — особенно подростков, на которых он и ориентировался. Для большинства из них проект определил эстетическую эпоху, по которой из года в год ностальгируют и вспоминают, какого это было. Сэм Левинсон стремился показать юность с ощущением розовых очков, разбитых стеклами во внутрь — тревожную, потерянную, ищущую свое место в этом сложном, жестоком мире в свете неона и покрытого блестками. И у него все получилось, не без помощи Петры Коллинз — ее визуальный язык стал основой для всего визуала, за что ей обещали место режиссера. Однако как только вся работа была проделана, Левинсон снял Петру с проекта и присвоил себе все ее наработки. Эта история положила начало неприкрытому отторжению его личности фанатами, и все еще является больным местом в истории этого произведения. По этой причине второй сезон сменил цвета и атмосферу, став более мрачным и напряженным — герои стоят на пороге взросления, а вместе с ними мир и зрители. За кадром также произошли изменения. Между актерами начались разногласия, и, по слухам, изначальный сценарий пришлось переписывать, что приводит нас к последствиям, которые вылились в третий сезон.

На место школы пришла взрослая жизнь. Ру (Зендея), которая в прошлом сезоне лишилась чемодана с наркотиками и благополучно про него забыла, перебивается мелкими заработками, отдалившись от своей семьи окончательно. Все бы ничего, но ее находит наркодилерша Лори (Марта Келли), которой она должна деньги, вынуждает ее стать ее личным мулом и перевозить наркотики через границу, чтобы выплатить долг. Ру завязала с наркотиками, а они с ней нет. Героиня продолжает видеться со своим наставником Али (Колман Доминго), который предлагает ей слушать Библию в формате аудиокниги, пока она занимается своими делами. И это первый шаг на пути к теме религии, которая будет вшита в сезон между строк. Волею судьбы наша главная героиня знакомится с Аламо (Адевале Акинойе-Агбаже), криминальным боссом и владельцем стрип-клубов. Она привозит ему товар от Лори, а затем не находит ничего лучше, чем устроиться в один из его стрип-клубов менеджером, чтобы избежать работы на Лори.

Нейт (Джейкоб Элорди) и Кэсси (Сидни Суини) вместе и готовятся к свадьбе — он стал бизнесменом, отжав у отца-алкоголика строительный бизнес, а Кэсси выглядит как типичная трофейная жена. Однако, когда у Нейта начинаются проблемы с деньгами из-за того, что его прессуют армянские гангстеры, Кэсси показывает ту часть статуса трофейной жены, которую стараются обычно не замечать — лузер-муж без денег ей не нужен, она берет все в свои руки и погружается в мир OnlyFans, чтобы заработать на жизнь мечты.

Ее сестра Лекси (Мод Апатоу) работает в Голливуде: носит кофе и салаты и иногда вставляет свои мнения в идеи продюсерки, мечтая рано или поздно написать свой сценарий. В первую половину сезона она кажется голосом разума и единственным человеком со стабильной работой и будущем, но чем дальше в лес, тем больше зависти и горделивого осуждения в ней слышится. И именно странно оставленная у нее на диване Библия Ру в какой-то момент подтолкнет ее к переосмыслению своей жизни.

Мэдди (Алекса Деми) всегда была пробивной, и именно это помогло ей стать помощницей у крупного пиарщика. Ее работа не сильно отличается по функционалу от того, чем занимается Лекси, поэтому она начинает пиарить молодых актеров и блогеров на стороне. Именно эта дорога приводит ее обратно к Кэсси.

Что до Джулс (Хантер Шафер): она бросила художественный колледж ради того, чтобы стать sugar baby у богача с семьей, который отыгрывает на ней все свои извращенные фантазии, а заодно оплачивает ей квартиру в Нью-Йорке, где она может вдоволь рисовать все, что захочет.

Помимо жизней героев изменились и главные составляющие сериала. Сэм Левинсон сам ставит и снимает все серии, так что все процессы находятся полностью в его руках. Собственно и винить во всех бедах сериала стоит только его. Третий сезон во многом отличается от двух предыдущих и не похож ни капли на ту «Эйфорию», с которой все начиналось. Фирменные глубокие сине-фиолетово-зеленые цвета, сменились на желто-оранжевые. Вместо Labrinth, с которым у Левинсона видимо случились сильные творческие разногласия, музыку написал Ханс Циммер, и это придало повествованию совсем другой глубины и серьезности. Сам сезон ощущается как современный вестерн, который запросто мог снять Тарантино, если бы сильно перебрал. Помимо этого еще до начала съемок у каста отвалилось много знакомых и привычных нам актеров, а Ангус Клауд и Эрик Дэйн и вовсе отошли в мир иной. И лишь главный рассказчик в лице Ру остался неизменным.

Сериал и раньше отличался чрезмерным количеством секс сцен и насилия, но этот сезон перешел на совершенно новый уровень. Почти каждый персонаж каким-либо образом замешан в секс-индустри — Кэсси делает контент на OnlyFans, Мэдди ее менеджерит, Ру работает в стрип-клубе, а Джулс вовсе живет за счет папика. С одной стороны Левинсон пытается показать жестокость этой части реальности через закулисную жизнь танцовщиц, через странности, которые приходится делать Джулс ради своего теплого места, и особенно через изобилие около порно-контента, который производит Кэсси, а точнее — через ее клиентов. Кэсси в этом сезоне в целом «сияет». Сидни Суини не чурается сниматься в откровенных сценах с первых серий, но в этот раз ей приходилось проходить через съемки, которые обычный человек посчитал бы унижением.

И именно этим Сэм Левинсон как будто и занимается весь сезон. Под маской обличителя скрывается откровенный садист. Но что точно хорошо получилось у Левинсона, так это отразить насколько глубоко Америка пропитана порно-индустрией и секс-работой. Возможно, это даже один из столпов, на котором сейчас держится ее экономика. Культура раскрепощенности и доступного секса показала людям, что если хочешь больших денег и очень быстро, то тебе именно сюда. И несмотря на свои старания за шиворот Левинсону напихали все кому не лень — от онлифанщиц, которые ругают его за недостоверность и перекручивание фактов, до обычных людей, которые винят его в гламуризации секс-работы.

Вместе с этим второй главной темой сезона стала религия. Ру обращается к ней в попытке найти новую опору в жизни: она слушает аудио-Библию и ударяется в религиозный психоз. Она придает своим испытаниям особый библейский смысл, ее психоз доводит до того, что в какой-то момент перед героиней загорается дерево, отсылая зрителя к Неопалимой купине — библейский символ из книги «Исход», в которой так Бог явился Моисею. Ру напрямую ассоциирует себя с ним и в одной из сцен говорит Али, что ее испытания в жизни точь-в-точь как у пророка. Однако Али ее отрезвляет, напоминая, что Моисей так и не дошел до земли Обетованной. Эти слова напрямую влияют на финал истории Ру, в котором она поддается искушению «змея» Аламо и принимает из его рук яд, который ее и убьет. Как ни парадоксально, Ру была совершенно чиста весь сезон, но погибла из-за того, от чего бежала.

Религиозная тема неспроста идет второй после секс-работы — это прямое следствие. Чем больше одна половина раскрепостилась и нащупала грани дозволенного, тем больше вторая половина погрузилась в консерватизм, который и довел Америку до религиозного психоза. «Лицемерный» консерватизм стал лицом США, но под маской скрывается все та же извращенная натура напополам с наркотрафиком, на котором все и держится. Сэм Левинсон демонстрирует каждого персонажа по-своему сломленным и искалеченным. Они вместе олицетворяют свою страну, которая также страдает от искушений и греха. Американская мечта мертва. И ты либо подчиняешься законам джунглей и играешь по правилам глянцевого мира, либо живешь вдали от всего предпочитая игнорировать внешний мир как семья амишей, с которыми жила Ру в самом начале сезона.

Сэм Левинсон очевидно шьет этот сезон белыми нитками и из лоскутков, которые друг другу не подходят. Однако, на удивление, этот монстр Франкенштейна работает так, что каждый понедельник миллионы зрителей смотрели за грехопадением любимых героев, и все это при исторически низких рейтингах. Что Левинсону точно хорошо удается, так это провоцировать аудиторию своими выходками. Старт сериала побил все рекорды, но даже это не помогло Левинсону реабилитироваться в глазах зрителей. Даже так он смог завершить эту историю и сделал это самым эмоциональным и запоминающимся образом. На этом мы прощаемся с «Эйфорией» — сериалом, эстетика которого определила целое поколение.

Материал подготовлен для VK группы Издания «Интертитры»