Красное знамя против знамени Краснова: кому выгодно славить предателей в канун 9 мая?"
Авторы: Федор Григорьев, Союз Марксистов Ростова, Георгий Комаров, Союз Марксистов Москвы.
«Давайте жить дружно»
Сегодня День Победы, и с телеэкранов льются потоки торжественных слов о подвиге народа, о памяти погибших героев, о том, как война коснулась каждый семьи. И все бы хорошо и правильно, да только есть один нюанс. В торжественных речах не будет места упоминанию, что это была за страна, за которую бились деды и прадеды, и кто были те люди, которых они победили.
Почему? Да просто уж больно неудобно получается про такое говорить. А то самый известный, пожалуй, телеведущий страны доупражнялся в антикоммунизме до того, что предложил поменять памятники советским деятелям на памятники фашистским преступникам. Вот так конфуз.
Как так получилось? Да очень просто. Господин Киселев уже давно старается убедить нас, что в нашей стране многовато памятников Ленину и большевикам, а вот противоположную сторону обошли вниманием. А это, с его точки зрения, не способствует единству нации. Нам, русским людям, мол, делить нечего. Все эти классовые теории - изобретение разлагающегося Запада, у нас свой особый путь. И потому надо и Колчака объявить «упущенным шансом России», и кой-кого поинтереснее уважить.
В числе тех, кому не хватает памятника, господин ведущий указал Петра Николаевича Краснова, в разные годы жизни успевшего побывать генерал-майором русской императорской армии, атаманом Войска Донского и... начальником Главного управления казачьих войск Рейхсминистерства восточных оккупированных территорий.
Как же так получилось, что героический борец с большевистской заразой оказался не последней шишкой в аппарате Гитлера? А опять же просто. Достаточно лишь приглядеться к биографии кандидата.
«Герой» и его «награды»
Происходил Пётр Николаевич из знатного казачьего рода, родился в Санкт-Петербурге, дослужился до высокого военного чина. Идеалом государства для него являлась монархия, впрочем, и к буржуазной республике он отнесся терпимо. В дни Октябрьской революции по приказу Керенского двинул было свои части на Петроград, но был арестован... и отпущен под честное слово не выступать больше против большевиков. Какая «жестокость» со стороны коммунистов.
Слово офицера дважды арестант-монархист, разумеется, нарушил и уехал в Новочеркасск, где возглавил формировавшуюся тогда армию белых казаков. А возглавив - незамедлительно начал грызню не только с большевиками, но и с коллегами по Белому движению. Наш былой сторонник «единой и неделимой» фактически объявил Войско Донское отдельным от России государством, поспешив быстренько договориться с Германией, с которой еще полгода назад лихо воевал. И хотя меньше через год Германия была разгромлена в Первой Мировой, решение нашего «героя» оказалось неожиданно дальновидным.
Дальнейшие события хорошо известны: еще два года безуспешной борьбы, отчаяние, эмиграция. После поражения атаман писал книжки, подвизался даже на ниве фантастики. И вот в книжках Краснов, пожалуй, и раскрывается лучше всего. Вообще, как считал сам атаман, свою жизнь он посвятил двум вещам: войне и литературе. Правда, ни там, ни там особого успеха он не добился - но зато как ясно видны причины ненависти к большевикам. Его роман «За чертополохом» является воплощением всех мечтаний монархистов об идеальном устройстве общества, где чернь знает свое место, а «сливки» наслаждаются победой над кровавыми евреями-комиссарами. То, что не все евреи были комиссарами, а не все комиссары евреями, Краснова заботило мало. Настолько, что в 1939-м он выпустил роман «Ложь», прямо следующий штампам геббельсовской пропаганды. Славные традиции антисемитизма российских монархистов, устраивавших еврейские погромы не пропьешь.
Но ненависть к евреям была лишь частным проявлением ненависти к посмевшей взбунтоваться черни и симпатии к тому, что чуть позже назовут фашизмом. Ненависти и симпатии, объединявшей дореволюционный правящий класс России почище пресловутой французской булки. Не случайно одной из первых, вслед за итальянской, появилась именно Российская фашистская организация. Краснов, к слову, не был исключением и по части любви к «сильной руке»: мечтая, чтобы «появился в России Державный Венценосец». В качестве которого, судя по опыту сепаратизма, видел именно себя.
Нападение Германии на СССР стало для Краснова настоящим джекпотом: старые связи с немецким офицерством наконец-то окупились и позволили реализовать амбиции. Атаман получил должность начальника Главного управления казачьих войск, успевших знатно «наследить» в тылу гитлеровской армии (на передовую коллаборационистов пускали неохотно). Казаки участвовали в кровавом подавлении Варшавского восстания. Население хорватских и боснийских деревень, помогавшее партизанам Тито, также познало прелести нагайки: «жестокость ее [карательной операции красновцев] и садизм при этом не знали границ». Аналогичные операции казаки осуществляли и против итальянских антифашистов, и против белорусских партизан. Была сформирована и казачья дивизия СС.
Финал, впрочем, известен: казачьи части были взяты в плен англичанами и переданы советской стороне. Второй раз большевики под честное слово отпускать никого не стали, и в 1947 году награда нашла героя - Краснова повесили в тюрьме как предателя.
Политика памяти
Зачем в этот важный день мы уделили столько внимания столь омерзительной фигуре? А потому, что биография Краснова лучше всего показывает логику, приводящую к фашизму. Фашизм - лишь доведенный до предела антикоммунизм, а антикоммунизм - лишь последовательная ненависть к простому народу.
Ненависть к «отбросам»: крестьянам, рабочим, рядовым солдатам, нацменьшинствам, желание «вернуть все взад», в «прекрасный» мир «праведной элиты», сильной рукой указывающей «быдлу» его место - то, что объединяло Краснова и Родзаевского, Франко и Мосли, Гиммлера и Геринга. Ненависть и желание, разумеется, прикрытые зажигательными речами и пафосными фразами о «единстве нации», но на деле - раз за разом выливающиеся в предательства, беспринципность, военные и гражданские преступления. И, конечно, эксплуатацию. Ведь «быдло» по-польски - скот. А скот надо сначала доить, а потом забить.
Вот только корове на бойне все равно, что мясник говорит о своём единстве с коровой. И это отлично понимали наши предки, победившие фашизм, многие из которых воевали еще в Гражданскую или, во всяком случае, помнили ее. Не все, быть может, были идейными коммунистами, но они точно осознавали, что им несут такие, как Краснов. Они воевали за свою страну, - против тех, кто хотел превратить ее в страну рабов.
И когда теперь наши дорогие говорящие головы предлагают примириться с атаманами да белыми генералами, поставить им памятники, покаяться и поклониться, - мы должны не просто возмутиться. Мы должны четко понимать, что за этим стоит. Зачем возвеличиваются преступники и предатели. Зачем пытаются замарать и стереть память о о коммунистах.
Уж не затем ли, что эта память, которая живет в названиях улиц и городов, в памятниках, в оставшихся заводах, электростанциях, бесплатном образовании и медицине, - так мозолит глаза нашей буржуазии? Уж не затем ли, что господа из высоких кабинетов и их друзья из списка Форбс видят свое родство с Красновыми, Колчаками и Маннергеймами? Уж не потому ли нам льется елей про «единство нации», что им, как и прежде, хотят прикрыть желание бессовестно грабить и насиловать народы России?
Господина Киселева можно понять. «Если уж начали антибольшевистскую пропаганду, то однажды перейдем и на эту дрянь». Если сам бессменный гарант нахваливает идеолога фашизма Ильина и сетует на «ленинскую бомбу», а коллеги по цеху прямо говорят, что Муссолини был в целом парень неплохой, то сложно не сделать логичный следующий шаг и не начать возвеличивать нацистов.
Но мы должны сделать шаг в ровно противоположном направлении. Если мы хотим почтить память героев Великой отечественной, то мы должны следовать их путем и завершить их дело. Коммунисты победили в той войне и пытаться воевать с коммунизмом - значит становится на противоположную сторону, на сторону фашистов, на сторону врагов любого трудящегося человека.
И уж если что мы и «можем повторить» - вернее, должны повторить, - так это триумф красного знамени над цитаделью антикоммунизма.