ДЕНЬГИ ИЗ ВОЗДУХА: УГЛЕРОДНЫЕ КРЕДИТЫ ДЛЯ БИЗНЕСА
Алексей Дмитриев
Таёжные леса будут сдавать в аренду ради «воздушных кредитов»
Правительство России планирует создать новый онлайн-рынок: как сообщают информагенства, власти будут сдавать в аренду участки тайги, чтобы предприниматели высаживали там лес и содержали его. За этом предпринимателям будут выдавать «угелродный кредит» - разрешение на выброс парниковых газов — который те смогут продавать, кому и как сочтут нужным. Таким образом Россия выполнит свою часть обязательств по международным климатическим соглашениям.
Зарубежная пресса встретила инициативу прохладно: зазвучали обвинения в том, что Россия пытается монетизировать свою экономическую отсталость. «Большая часть российского Дальнего востока настолько обширна и удалена, что там только и есть, что волки, медведи и редкий вид тигров. А теперь вот Кремль решил убедить мировое сообщество, что так они участвуют в мировой борьбе с климатическими изменениями» — иронично пишет издание «БизнесДэй»[1].
Ирония понятна: «углеродные кредиты», о которых идёт речь, это появившаяся по итогу Киотского протокола 1997 года инициатива снижения выброса парниковых газов при помощи глобальных рыночных механизмов, призванная стимулировать экологизацию промышленности, а не делать деньги на собственной отсталости. Идея состоит в том, что промышленно развитые страны совместно формируют квоты на выброс парниковых газов и торгуют ими на бирже: таким образом, по замыслу авторов, «грязные» промышленные гиганты будут вынуждены покупать квоты на разрешения на загрязнение, финансируя более «чистые» страны и компании, тем самым создавая условия для развитие «зелёной» экономики. Обеспечивать эту систему должна угроза стать «изгоем» как для одной компании, так и для целой страны.
Самая крупная такая система «биржы квот на загрязнение» - действующая с 2005 г. система торговли выбросами Евросоюза (EU Emission Trading Scheme, ETS ЕС). Редкий эксперт не высказался по поводу соразмерности и эффективности таких механизмов. Так, комментируя недавнее заявление Кремля про таёжную аренду за углеродные кредиты, директор климатической программы Всемирного фонда дикой природы (WWF) в России Алексей Кокорин отметил, что для России план по снижению выбросов парниковых газов должен основываться, прежде всего, на повышении энергоэффективности, использовании возобновляемых источников энергии и модернизации, и лишь в дополнение к перечисленному — на лесном хозяйстве.
Но главная причина, по которой рыночные механизмы не могут служить эффективным средством защиты окружающей среды — экологическая устойчивость нерентабельна. Снижение воздействия на окружающую среду требует или дополнительных издержек, или уменьшения производства. При внимательном взгляде видно: Киотский протокол, различные акты в рамках РКИК (Рамочная конвенция об изменении климата) ООН и 17 разных действующих в мире систем рынка квот, а заодно огромное количество других «зелёных» административных мер призваны не на то, чтобы приложить, словно лист подорожника, рыночные механизмы в экологическим проблемам, а наборот — чтобы спасти от свободной конкуренции те секторы экономики, которые пытаются сделать «зелёными».
Не меньшую проблему для всякой «зелёной» политики и экономики создаёт рынок, как таковой — точнее, его стихийность. Помимо экономических кризисов, регулярно возникающих из-за стихийного характера рынка, это создаёт проблемы в оценке реального состояния промышленности и его перспективных показателей: критически необходимые для расчёта выбросов и квот данные не поспевают за изменениями на рынке, часто аналитика на момент, когда появляется результат, уже становится неактуальна.
Финал попыток отрегулировать углеродный след современной мировой экономики рыночными способами, «биржами экологических индульгенций», как называют это в западных странах, немного предсказуем, но мы всё же посоветуем, как говорил покойный Задорнов, набрать воздуха в лёгкие:
«Однако если говорить о статистическом обосновании положительного или отрицательного влияния ETS на выбросы углерода и на изменение климата, то, по мнению самих зарубежных исследователей, весомых доказательств такого влияния нет. В апреле 2020 году Стефано Верде представил проведенный им расширенный анализ эконометрических исследований, в которых проверяется наличие эффектов роста или снижения конкурентоспособности компаний и стран, вызванных системой торговли выбросами ЕС.
Верде пришел к выводу, что «на сегодняшний день нет никаких свидетельств того, что ETS ЕС оказала широко распространенное негативное или положительное влияние на конкурентоспособность регулируемых фирм»[2].
Анализируя, почему рабочие в теории механизмы рыночного регулирования на практике оказываются бесполезны, авторы отмечают следующее: прежде всего, действует «эффект безбилетника» — ситуация, когда каждый хочет, чтобы платили все, кроме него. Как отмечается в исследовании, за 20 лет достичь соглашения между государствами о том, как распределять ответственность за загрязнения, так и не удалось. Переговоры в Мадриде 2019 года, в которых участвовало 200 стран, снова провалились и ни к чему не привели.
Здесь же следует добавить, что в Киотском протоколе и соответствующих ограничениях отказались участвовать крупнейшие страны-загрязенители, в первую очередь, США, на долю которых приходится более трети всех мировых выбросов парниковых газов; изначально внутри той же системы была сделана скидка «развивающимся» странам, таким, как Индия и Китай — то есть, по сути, главным «фабрикам» западных экономик.
Отсюда следом за «эффектом безбилетника» логически идёт «утечка углерода»: вывоз вредных производств в страны с менее строгим режимом, то есть всё тот же хорошо знакомый по труду Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916 г.) вывоз капитала [3].
«Сокращение внутренних выбросов в результате ухудшения конкурентоспособности в какой-то мере компенсируется более высокими выбросами в странах, где политика по смягчению последствий изменения климата отсутствует или менее строгая» - отмечает Верде в уже упомянутой работе. Сказались и уже описанная проблема адекватного установления объёмов и цен квоты, которая не успевает за стихией рынка.
«Четвертая проблема связана с возможным сокращением прибыли и снижением потенциала инновационного развития и технологической модернизации производства. В частности, в последнее время все чаще поднимается вопрос о том, что если индивидуальные расходы фирм на ввод новых очистных сооружений, проведение модернизации производства и замену технологии окажутся больше, чем стоимость полной квоты, то фирма не будет заинтересована в модернизации технологических мощностей в целом и очистных сооружений в частности, а будет ежегодно покупать стандартный для нее объем квот на выбросы, поскольку в цене готовой продукции стоимость лицензии будет меньше, чем затраты на модернизацию», - пишут далёкие от всякой марксистской риторики авторы исследования, упомянутого выше, описывая, по сути, как в этом частном случае проявляет себя объяснённый Марксом закон снижения нормы прибыли, общий для капиталистической экономики.
Вероятно, по этой причине среди идейных «рыночников» так популярны рассказы о том, что аномальное изменение климата — миф, созданный европейскими чиновниками для того, чтобы залезть в карман крупному бизнесу. Если не убеждать себя и окружающих в этом, если пытаться искать попытки решить проблему с помощью капиталистических механизмов, очень трудно не заметить, что такие попытки - сизифов труд, а проблема кроется в самих капиталистических механизмах.
В упомянутом выше труде Ленин, анализируя исследования западных экономистов, обосновывает: современный монополитический капитализм, перешагнувший границы государств, соединивший банковскую сферу с промышленной, сосредоточивший в своих руках не только экономическую, но и политическую власть, стал подчёркнуто паразитическим. Это и понятно: если в конкуренции на рынке побеждает тот, кто, меньше вложив, больше заработал, то уж тот, кто зарабывает, не вкладывая ничего — одной только «стрижкой купонов» — и вовсе оказывается, что называется, вне конкуренции.
Поэтому позиция российского правящего класса, который пытается паразитировать на бескрайних таёжных просторах, делать деньги буквально из воздуха, тут абсолютно логична и понятна, это естественное поведение современных «акул бизнеса».
Другой вопрос — принесёт ли это пользу обществу и решит ли проблему нарастающих аномальных климатических изменений. Про эффективность самого механизма биржи экоиндульгенций уже было сказано, но не менее важный момент — сама идея «аренды» лесных участков.
Зачем предоставлять бизнесу лесные территории в аренду вместо того, чтобы, например, собирать взносы и вести лесное хозяйство силами государства? Зачем вместо этого запускать частника, который совершенно легально преследует не общественные, а сугубо личные корыстные интересы?
Время покажет, но, думается нам, это может обернуться не только попыткой «стричь купоны» с мирового сообщества и с частных арендаторов, но заодно и подвижкой в сторону приватизации лесов, которую уже много лет под различными предлогами пытаются ввести правящие круги в России — об этой проблеме Союз Марксистов уже публиковал материал ранее.
Познакомиться подробнее с проблемой изменений климата можно, в том числе, через лекции форума «Учёные против мифов»:
Миф о манипуляциях с климатическими данными. Николай Дронин. Ученые против мифов 5-3 [4].
Мифы об изменениях климата. Александр Чернокульский. Ученые против мифов 7-12 [5].
Источники:
- https://www.businesslive.co.za/bd/world/2021-03-25-russia-to-monetise-its-forests-as-carbon-offset-marketplace/
- Углеродные биржи: европейский опыт развития механизма торговли разрешениями на выбросы
https://cyberleninka.ru/article/n/uglerodnye-birzhi-evropeyskiy-opyt-razvitiya-mehanizma-torgovli-razresheniyami-na-vybrosy - https://www.esperanto.mv.ru/Marksismo/Lenin_Imperialism/imp.html