5 ленинских уроков

Сегодня - 150-летний юбилей Ленина. Сайты левых организаций и странички коммунистов наверняка заполнятся цитатами из книг юбиляра, праздничными картинками, выдержками из биографии и клятвами верности идеям коммунизма… Но мы хотели бы вспомнить совсем иное. Увидеть за бронзовым памятником, телом в Мавзолее или пыльным томом ПСС живую ленинскую стратегию и тактику, то, чем лидер большевиков руководствовался в своих трудах. Задать себе вопрос, чему мы должны поучиться у Ленина.

А поучиться есть чему. Ниже - несколько примеров невыученных многими уроков:

Урок 1. «Без священных коров».

Как часто мы слышим возмущенные возгласы в духе «как вы посмели критиковать Имярека Батьковича!», «а товарищ N считает иначе!», «в книге не написано!». Но далеко бы «уехал» Ильич, трепещи он перед авторитетом Каутского и Плеханова? «Весомый» бы он внес вклад, идя на поводу у «экономистов» и меньшевиков - тогдашних «толкователей священного марксистского писания»?

Ленин, в отличие от многих своих «последователей», умел отделять суть марксизма от догм «толкователей». Он умел, когда надо, пойти против течения, - и не просто избежать ревизии теории, но и посрамить критиков. Как ему удавалось? Да очень просто: в отличие от многих Ленин никогда не забывал, что марксизм предполагает научный подход. Не зубрежку книжки слово-в-слово, не покорное повторение за «мудрецом», а критический взгляд, поверку теории практикой и умение выделить главное, абстрагируясь от несущественного. Иными словами, - нечто принципиально иное, чем то, что

предлагают сегодняшние любители делать выводы по заученной наизусть (но так и не понятой) первой странице «Капитала», или прикладывать к каждому тезису «проверочную линейку» «Краткого курса».

И мы сегодня обращаемся к работам и решениям Ленина вовсе не потому, что ему памятник поставлен, и не потому, что в ПСС аж 55 томов. А потому, что ленинский подход прошел проверку практикой - и потому заслуживает тщательного изучения.

Урок 2. «Знай своего противника».

И раз уж мы о научности: Ленину всегда хватало усидчивости, въедливости и честности изучать оппонентов и доказывать свою точку зрения логикой и фактами. Вряд ли такую детальную критическую работу как «Кто такие "друзья народа"» мог написать человек, не прошедший «школу» народнических кружков. Как вряд ли мог написать «Детскую болезнь левизны» мог написать человек, не посвятивший время полемике с Бордигой и Гортером, а «Материализм и эмпириокритицизм» - человек, не проштудировавший Маха.

Тем удивительнее, с какой легкостью многие «твердокаменные марксисты» бросаются клеймить «оппортунистов и ревизионистов», зачастую не удосужившись в достаточной мере изучить позицию оппонента. Для них, видимо, считается грехом даже прикасаться к книгам, где изложена другая позиция. Даже если ты с этой позицией не согласен и собираешься ее аргументированно критиковать.

Какая ирония, что, к примеру, те, кто критикует нас за заимствование терминов из мир-системного анализа, почему-то забыли, что Ленин не погнушался взять термин «империализм» у либерала Гобсона. Или что «изучатели марксизма», брезгующие разобраться в буржуазных теориях, забывают, как внимательно Ленин отнесся к насквозь капиталистической тейлоровской «научной организации труда». Ох уж этот «ревизионист» Ильич…

Урок 3. «Знай свою аудиторию».

С той же дотошностью, с которой Ленин изучал оппонентов, он относился и к социальной базе большевиков. Хорошо описано, как Ильич в годы эмиграции «хватался» за каждую возможность выяснить, чем живут рабочие и крестьяне. По тому, как развивался язык и стиль листовок сначала «Союза борьбы», а затем и РСДРП, также видно, насколько пристально Ленин и товарищи изучали, как думают и говорят рабочие. Ну и, конечно, сами за себя говорят статьи, посвященные агитации и пропаганде.

Рабочие зарабатывают так мало, что им приходится покупать дешевые, низкосортные, поддельные продукты. А ведь главный потребитель — рабочие. Рабочих миллионы, капиталистов сотни. И вот, производство дешевого, поддельного продукта растет не по дням, а по часам — наряду с ростом неслыханной роскоши горстки миллионеров.

«Капитализм и народное потребление»

Если фабрикант, нанявши рабочего по сдельной плате, заставляет его ждать или отвлекает его от работы каким-нибудь сторонним делом без особой платы за это дело (всякий рабочий знает, что это случается нередко), то это значит, что фабрикант даром пользуется рабочим временем нанятого работника.

«Новый фабричный закон»

Гнет капитала, дороговизна жизни, безработица в городах и обнищание деревни в особенности делают необходимым объединение рабочих в союзы и их борьбу за право на жизнь

«К вопросу о рабочих депутатах в Думе и их декларации»

Читая такие строки, даже удивительно видеть, сколько «коммунистов» сегодня искренне убеждены, что марксистская агитация среди трудящихся - это когда заваливаешь их цитатами про революцию, поучаешь свысока или «косплеишь» газету «Правда». Но когда Ленин писал листовки для «Союза борьбы», он писал их про актуальные проблемы живым языком, а не про отвлеченные материи языком устаревшим. Когда выдвигал апрельские тезисы или лозунги вроде «землю крестьянам» - не думал, насколько они соответствуют «формуле», а отталкивался от настроений масс и нужд момента. Когда громил «экономистов» - громил за ограниченность, за нежелание использовать протестный потенциал пролетариата, а вовсе не за внимание к насущным ежедневным проблемам рабочего.

Так что, если хочется назвать себя «борцом за рабочий класс», может, стоит вслед за Лениным обратить внимание на то, чем рабочий класс в действительности живет?

Урок 4. «Практика без теории слепа, теория без практики бессильна».

Ленинское отношение к агитации наводит нас на более общий вопрос: вопрос о теории и практике. При всей верности научному подходу, проведя многие сутки за книгами и статистическими сборниками, Ленин не стал кабинетным ученым. Напротив, Ленин, возможно, в первую очередь именно гениальный практик.

Сегодня, когда так часто звучат призывы «изучать теорию», общим местом почему-то стало забывать, что теория не только определяет практику, но и отражает ее. Всякий раз, когда Ленин садился писать фундаментальную работу, он делал это под влиянием конкретных практических проблем. Так из вопросов партийной организации выросло «Что делать». Так полемика с богдановцами породила «Материализм и эмпириокритицизм». Так в попытке выработать интернационалистическую линию были написаны «Империализм» и «Крах II интернационала». Так размышления об опыте Советов вылились в «Государство и революцию». Так знаменитое определение класса попало в казалось бы «проходную» работу, посвященную… субботникам.

И более того, даже в годы самой жестокой реакции большевики находили возможности для организации хоть какой-то подпольной работы. А раньше, во времена разрозненных марксистских кружков Ленин и Ко уже искали поводы выйти на контакт с рабочими и вести агитацию. И ничего из этого не мешало вносить весомый вклад в марксизм - даже наоборот, стимулировало. Почему же они не считали практику «преждевременной»? Почему не объявляли себя гордо «теоретической элитой», стоящей выше темных масс? Не потому ли, что на самом деле теоретическую работу в отрыве от работы «полевой» вести непродуктивно?

Урок 5. «Ничего личного».

Практическое чутье Ленина проявлялось и в его подходе к строительству организации. Ленин никогда не боялся открытой дискуссии, не боялся спорить - иногда долго и изнурительно. Он спорил с «экономистами», с меньшевиками, с ликвидаторами и отзовистами, с «умеренными» большевиками весной 1917-го и оппозициями всех сортов уже после Октября. Он ругался, рвал с людьми, уходил с постов - но никогда не поддавался соблазну «задушить дискуссию» авторитетом. И тем более - создать «самую правильную секту имени себя».

В своей преданности идее внутрипартийной демократии Ленин, даже заметно расходясь, часто был готов предложить компромисс, «золотую середину» (как, например, с Брестским миром или на X съезде). И даже когда компромисс был невозможен - Ленин не спешил ставить крест на всякой возможности сотрудничества в перспективе. Так «второй шанс» получили когда-то отошедшие от большевизма Луначарский и Красин, «межрайонцы» и др.

Впрочем в словосочетании «демократический централизм» не случайно два слова. Централистом Ленин был столь же последовательным, сколь и демократом. В ситуации неразрешимых противоречий он мог безжалостно порвать даже с личными друзьями (например, Мартовым или Богдановым) - с той же решимостью, с какой принимал вчерашних оппонентов, противоречия с которыми были исчерпаны. Уж кем, а «котом Леопольдом», ставящим «широкое» формальное «единство» впереди реальных нужд партии Ильич совершенно точно не был.

Все это создает разительный контраст с тем подходом, который, увы, типичен для большинства современных левых: подменой демократии аморфностью, централизма - затыканием оппонентов, стратегических разногласий - обидами, а объективных задач - личными амбициями. Возможно, именно в этом одна из причин маргинальности сегодняшних российских коммунистов?

Итоговый экзамен.

Пожалуй, все перечисленные качества ленинского подхода к делу можно обобщить одним словом: «гибкость». Не беспринципность, не бесхребетность, а именно гибкость, ничуть не противоречащая последовательности. Та самая гибкость, которой так недостает многим сегодняшним левым.

Готовы ли мы к беспристрастному, честному анализу - или только к повторениям за «гуру» и жонглированию цитатами ради оправдания любой, даже заведомо ложной, позиции?

Способны ли мы непредвзято отнестись и к друзьям, и к оппонентам - или поставим вперед личные хотелки и амбиции?

Сможем ли предложить пролетариату понятную агитацию и реалистичную программу действий - или пожертвуем ими в угоду «ученому» самолюбованию?

Найдем ли баланс между гибкостью и твердостью, не впадая ни в дезорганизацию и ревизионизм, ни в догматизм и формализм?

От ответов на эти вопросы зависит, «прошли ли мы ленинский экзамен». Экзамен на готовность быть марксистами не по названию, а по существу, эффективно действовать в интересах трудящихся, ставя их выше всего остального.

Георгий Комаров