МВФ и БРИКС: возврата к Бреттон-Вудсу нет
Публикуем перевод заметки английского экономиста М. Робертса про недавние события — встречу МВФ и ВБ в Вашингтоне и саммит БРИКС в Казани. Для критического чтения (хотя М. Робертс и считает себя марксистом, на деле он антимарксист, но антимарксист неглупый, умеющий хоть как-либо анализировать на фоне тотальной тупизны западных левых).
На этой неделе полугодовая встреча МВФ и Всемирного банка проходит в Вашингтоне, США. В то же время, группа БРИКС+ встречается в Казани, Россия. Совпадение этих двух встреч подводит итог тому, как будет развиваться мировая экономика в 2024 году.
После Второй мировой войны МВФ и Всемирный банк стали ведущими агентствами по международному сотрудничеству и влиянию на мировую экономику. Они возникли в результате Бреттон-Вудского соглашения 1944 года, которое установило будущий мировой экономический порядок, который должен был сложиться в конце Второй мировой войны. В то время тогдашний президент США Франклин Рузвельт произнёс пророческие слова: «Тот исторический момент, в котором мы находимся, полон надежд и опасностей. Мир либо двинется к единству и всеобщему процветанию, либо разделится на неизбежно конкурирующие экономические блоки».
Рузвельт имел в виду раскол между США и их союзниками и Советским Союзом. Эта «холодная война» закончилась распадом последнего в 1990 году. Но теперь, 35 лет спустя, слова Рузвельта звучат по-новому: между США и их союзниками и формирующимся блоком стран «Глобального Юга».
Мировой экономический порядок, согласованный в Бреттон-Вудсе, сделал США экономической державой-гегемоном в мире. В 1945 году это была крупнейшая промышленная держава в мире, у неё был самый важный финансовый сектор, самые мощные вооружённые силы, и она доминировала в мировой торговле и инвестициях благодаря международному использованию доллара.
Джон Мейнард Кейнс принимал активное участие в Бреттон-Вудской конференции. Он отметил, что его «прозорливая идея о создании нового института, который более справедливо уравновешивал бы интересы стран-кредиторов и стран-должников, была отвергнута». Биограф Кейнса Роберт Скидельски подытожил результат. «Естественно, американцы добились своего благодаря своему экономическому могуществу. Британия отказалась от своего права контролировать валюты стран своей бывшей империи, экономика которых теперь зависела от доллара, а не от фунта стерлингов». Взамен «британцы получили кредит, чтобы выжить, — но с процентами. Кейнс сказал британскому парламенту, что эта сделка была не «проявлением американской власти, а разумным компромиссом между двумя великими державами с одинаковыми целями — восстановить либеральную мировую экономику». Другие страны, разумеется, были проигнорированы.
С тех пор США и их союзники в Европе доминируют в МВФ и Всемирном банке как в кадровом составе, так и в политике. Несмотря на некоторые незначительные реформы в системе голосования и принятия решений за последние 80 лет, МВФ по-прежнему управляется «Большой семёркой», и другие страны почти не имеют права голоса. Всего в совете директоров МВФ 24 места, и у Великобритании, США, Франции, Германии, Саудовской Аравии, Японии и Китая есть по одному месту, а у США есть право вето на любые важные решения.
Что касается экономической политики, то МВФ, пожалуй, наиболее известен навязыванием «программ структурной перестройки». Кредиты МВФ «предоставлялись» странам, испытывающим экономические трудности, при условии, что они соглашались сбалансировать свой бюджет, сократить государственные расходы, открыть свои рынки и приватизировать ключевые отрасли экономики. Самой распространённой рекомендацией МВФ по-прежнему является сокращение или замораживание заработных плат в государственном секторе. МВФ по-прежнему отказывается призывать к введению прогрессивных налогов на доходы и имущество самых богатых людей и корпораций. По состоянию на 2024 год 54 страны находятся в состоянии долгового кризиса, и многие из них тратят больше на обслуживание своего долга, чем на финансирование образования или здравоохранения. Некоторые из самых тяжёлых случаев были описаны в этом блоге.
Критерии Всемирного банка для выдачи кредитов и оказания помощи беднейшим странам также соответствуют общепринятому экономическому взгляду, согласно которому государственные инвестиции осуществляются лишь для того, чтобы побудить частный сектор взять на себя задачу инвестирования и развития. Экономисты Всемирного банка игнорируют роль государственных инвестиций и планирования. Вместо этого Банк хочет создать «конкурентоспособные рынки по всему миру, сократить регулирование рынков факторов производства и товаров, избавиться от непродуктивных фирм, усилить конкуренцию, углубить рынки капитала».
Кристалина Георгиева только что была переизбрана на второй срок в качестве главы МВФ. И теперь она говорит о «всеохватывающей» экономической политике. Она заявляет, что хочет усилить «глобальное сотрудничество и сократить экономическое неравенство». МВФ утверждает, что теперь он заботится о негативных последствиях бюджетной экономии, часто ссылаясь на то, что социальные расходы должны быть защищены от сокращений с помощью условий, предусматривающих минимальный уровень расходов. Тем не менее, анализ Oxfam семнадцати недавних программ МВФ показал, что на каждый доллар, который МВФ рекомендовал этим странам потратить на социальную защиту, он советовал им сократить 4 доллара за счёт мер жёсткой экономии. Анализ показал, что минимальные социальные расходы были «крайне недостаточными, непоследовательными, непрозрачными и в конечном счёте неэффективными».
До недавнего времени МВФ считал, что более быстрый рост зависит от более высокой производительности, свободных потоков капитала, глобализации международной торговли и «либерализации» рынков, в том числе рынков труда (что означает ослабление трудовых прав и профсоюзов). Неравенство в это не входило. Это была неолиберальная формула экономического роста. Но опыт Великой рецессии 2008–2009 годов и пандемического спада 2020 года, похоже, преподал экономический истеблишменту МВФ отрезвляющий урок. Сейчас мировая экономика страдает от «анемичного роста».
Таким образом, МВФ обеспокоен. Георгиева заявила, что причиной замедления и низкого роста реального ВВП в странах с развитой экономикой является растущее неравенство в распределении богатства и доходов. «Мы обязаны исправить то, что было самым серьёзным нарушением за последние 100 лет, — сохраняющееся высокое экономическое неравенство. Исследования МВФ показывают, что снижение неравенства в доходах может быть связано с более высоким и устойчивым ростом». Изменение климата, рост неравенства и усиление геополитической «фрагментации» также угрожают мировому экономическому порядку и стабильности общественной структуры капитализма. Поэтому необходимо что-то предпринять.
Во время «долгой депрессии» 2010-х годов глобализация распалась на геополитические сегменты — в 2023 году было введено около 3000 мер по ограничению торговли, что почти в три раза больше, чем в 2019 году. Георгиева обеспокоена: «Геоэкономическая фрагментация углубляется по мере того, как страны перераспределяют торговлю и потоки капитала. Климатические риски растут и уже влияют на экономические показатели, от производительности сельского хозяйства до надёжности транспортных перевозок, доступности и стоимости страхования. Эти риски могут сдерживать развитие регионов с наибольшим демографическим потенциалом, таких как страны Африки к югу от Сахары».
В то же время более высокие процентные ставки и расходы на обслуживание долга обременяют государственные бюджеты, оставляя странам меньше возможностей для предоставления основных услуг и инвестиций в людей и инфраструктуру.
Таким образом, Георгиева хочет, чтобы в течение её нового пятилетнего срока был применён новый подход. Прежняя неолиберальная модель роста и процветания должна быть заменена «инклюзивным ростом», который направлен на сокращение неравенства, а не только на увеличение реального ВВП. Ключевыми вопросами теперь должны стать «инклюзивность, устойчивость и глобальное управление, с акцентом на искоренение бедности и голода».
Но могут ли МВФ или Всемирный банк действительно что-то изменить, даже если Георгиева этого захочет, когда эти организации контролируют США и их союзники? Условия кредитования МВФ почти не изменились. Возможно, есть некоторая реструктуризация долга (то есть реструктуризация существующих кредитов), но списания обременительного долга не происходит. Что касается процентных ставок по этим кредитам, то МВФ фактически устанавливает скрытые дополнительные штрафные ставки для очень бедных стран, которые не могут выполнить свои обязательства по выплате! После растущего недовольства этими штрафами эти ставки были недавно снижены (но не отменены), что позволило сократить расходы должников (всего) на 1,2 млрд долларов в год.
Кристин Лагард, глава Европейского центрального банка (ЕЦБ), была предыдущим главой МВФ. Прошлой весной она выступила с важной «программной» речью в Совете по международным отношениям США в Нью-Йорке. Лагард с ностальгией вспоминала период после 1990-х годов, когда распался Советский Союз, что якобы предвещало новый процветающий период глобального доминирования США и их «альянса желающих». «После холодной войны мир жил в удивительно благоприятной геополитической обстановке. Под гегемонистским руководством Соединённых Штатов процветали международные институты, основанные на правилах, и расширялась мировая торговля. Это привело к углублению глобальных цепочек создания стоимости и, по мере того как Китай присоединялся к мировой экономике, к значительному увеличению предложения рабочей силы в мире».
Это были времена глобализации, роста объёмов торговли и потоков капитала; доминирования Бреттон-Вудских институтов, таких как МВФ и Всемирный банк, которые диктовали условия кредитования; и, прежде всего, ожидания, что Китай присоединится к империалистическому блоку после вступления во Всемирную торговую организацию (ВТО) в 2001 году.
Однако все получилось не так, как ожидалось. Волна глобализации резко прекратилась после Великой рецессии, и Китай не стал играть решающую роль в открытии своей экономики для многонационального населения Запада. Это вынудило США сменить свою политику в отношении Китая с «взаимодействия» на «сдерживание» – и с возрастающей интенсивностью в последние несколько лет. А затем США и их европейские союзники вновь заявили о своём намерении расширить контроль на восток и таким образом гарантировать, что Россия потерпит неудачу в своих попытках установить контроль над приграничными странами и навсегда ослабить Россию как оппозиционную силу по отношению к империалистическому блоку. Это привело к началу СВО России на Украине.
Это подводит нас к вопросу о создании блока стран БРИКС. БРИКС — это аббревиатура, образованная от названий стран-основателей: Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка. Сейчас в Казани пройдёт первая встреча БРИКС-плюс с новыми членами: Ираном, Египтом, Эфиопией, ОАЭ (и, возможно, Саудовской Аравией).
Среди левых много оптимистических разговоров о том, что появление группы БРИКС изменит баланс экономических и политических сил в мире. Это правда, что совокупный ВВП пяти стран БРИКС сейчас больше, чем у «Большой семёрки» в пересчёте на паритет покупательной способности (показатель того, что ВВП может купить внутри страны в виде товаров и услуг). А если добавить новых членов, то разрыв станет ещё больше.
Но есть оговорки. Во-первых, в БРИКС основную долю ВВП БРИКС (17,6% мирового ВВП) обеспечивает Китай, за ним следует Индия (7%), а Россия (3,1%), Бразилия (2,4%) и ЮАР (0,6%) вместе составляют всего 6,1% мирового ВВП. Таким образом, экономическая мощь БРИКС распределена неравномерно. А если мы измерим ВВП на душу населения, то БРИКС не будет в этом списке. Даже с учётом международных долларов по ППС ВВП США на душу населения составляет 80 035 долларов, что более чем в три раза превышает показатель Китая, который составляет 23 382 доллара.
Группа БРИКС+ останется гораздо более малочисленной и слабой экономической силой, чем империалистический блок G7. Более того, страны БРИКС сильно различаются по численности населения, ВВП на душу населения, географическому положению и структуре торговли. А правящие элиты в этих странах часто конфликтуют (Китай против Индии, Бразилия против России, Иран против Саудовской Аравии). В отличие от «Большой семёрки», у которой всё более однородные экономические цели под жёстким гегемонистским контролем США, группа БРИКС отличается неравномерным распределением богатства и доходов и не имеет каких-либо единых экономических целей — разве что попытаться отойти от экономического доминирования США и, в частности, доллара США.
И даже эту цель будет трудно достичь. Как я уже отмечал в предыдущих публикациях, несмотря на относительное снижение экономического доминирования США в мире и курса доллара, последний остаётся самой важной валютой для торговли, инвестиций и национальных резервов. Примерно половина всей мировой торговли ведётся в долларах, и эта доля практически не изменилась. Доллар США участвовал почти в 90% мировых валютных операций, что делает его самой торгуемой валютой на валютном рынке. Примерно половина всех трансграничных кредитов, международных долговых ценных бумаг и торговых счетов-фактур номинирована в долларах США, в то время как примерно 40 процентов сообщений SWIFT и 60 процентов мировых валютных резервов выражены в долларах.
Китайский юань продолжает постепенно укрепляться, и доля юаня в мировом валютном обороте выросла с менее чем 1% 20 лет назад до более чем 7% сейчас. Но китайская валюта по-прежнему составляет лишь 3% мировых валютных резервов по сравнению с 1% в 2017 году. И Китай, судя по всему, не изменил долю доллара в своих резервах за последние десять лет.
Джон Росс высказал аналогичные мысли в своём превосходном анализе «дедолларизации». «Вкратце, страны/компании/учреждения, участвующие в дедолларизации, либо несут значительные расходы и риски, либо рискуют понести их. В отличие от этого, отказ от доллара не принесёт немедленной выгоды. Поэтому подавляющее большинство стран/компаний/учреждений не будут дедолларизироваться, если их к этому не принудят. Таким образом, доллар не может быть заменён в качестве международной денежной единицы без полного изменения глобальной международной ситуации, для чего пока не существует объективных международных условий».
Более того, многосторонние организации, которые могли бы стать альтернативой существующим МВФ и Всемирному банку (контролируемым империалистическими экономиками), всё ещё малочисленны и слабы. Например, в 2015 году в Шанхае был создан Новый банк развития БРИКС. Банк возглавляет бывшая президент Бразилии Дилма Руссефф. Много говорят о том, что Новый банк развития может стать альтернативой империалистическим организациям МВФ и Всемирному банку. Но до этого ещё далеко. Один из бывших сотрудников Южноафриканского резервного банка (SARB) прокомментировал: «Идея о том, что инициативы БРИКС, самой заметной из которых на данный момент является Новый банк развития, заменят многосторонние финансовые институты, в которых доминирует Запад, — это несбыточная мечта».
И, как недавно выразился Патрик Бонд: «Роль БРИКС в мировых финансах, о которой говорят, но не делают, проявляется не только в активной финансовой поддержке Международного валютного фонда в 2010-х годах, но и в недавнем решении Нового банка развития БРИКС — предположительно, альтернативы Всемирному банку — заморозить свой российский портфель в начале марта, поскольку в противном случае он не смог бы сохранить свой западный кредитный рейтинг AA+». А Россия владеет 20% акций НБР.
БРИКС — это разношёрстная группа стран с правительствами, у которых нет интернационалистских взглядов, и уж точно нет интернационализма рабочего класса. Во многих из них правят авторитарные режимы, в которых у трудящихся практически нет права голоса, или правительства, по-прежнему тесно связанные с интересами империалистического блока.
Давайте вернёмся к Бреттон-Вудскому соглашению и пророчеству Рузвельта. Многие современные кейнсианцы считают Бреттон-Вудское соглашение одним из величайших успехов кейнсианской политики, обеспечившим глобальное сотрудничество, необходимое мировой экономике для выхода из нынешней депрессии. Видите ли, для этого необходимо, чтобы все крупнейшие экономики мира объединились для разработки нового соглашения о торговле и валютах с правилами, гарантирующими, что все страны будут работать на благо всего мира. Два кейнсианца из Демократической партии США недавно подсчитали, что «иное мировоззрение никогда не было более ясным. Это становится очевидным при взгляде на любую из проблем нашего времени, от климата до неравенства и социальной изоляции… Разработка новой глобальной экономической системы требует обсуждения в глобальном масштабе».
Действительно, но возможно ли в мире, контролируемом империалистическим блоком, возглавляемым всё более протекционистским и милитаристским режимом (с Трампом на горизонте), чтобы ему противостояла разрозненная группа правительств, которые часто эксплуатируют и подавляют собственный народ? В такой ситуации надежды на новый скоординированный мировой порядок в сфере глобальных денег, торговли и финансов исключены. В XXI-м веке не будет нового и справедливого «Бреттон-Вудса» — наоборот.
Вернёмся к Лагард: «единственным наиболее важным фактором, влияющим на использование международной валюты, является «устойчивость фундаментальных показателей». Другими словами, с одной стороны, тенденция ослабления экономики в империалистическом блоке, столкнувшемся с очень медленным ростом и спадами в течение оставшейся части десятилетия; а с другой — продолжающаяся экспансия Китая и даже Индии. Это означает, что тяжёлое военное и финансовое господство США и их союзников держится на относительно низкой производительности, инвестициях и рентабельности. Это рецепт глобальной фрагментации и конфликтов.
