Мао Цзэдун и XX съезд КПСС

Статья товарищей из Британской и Ирландской коммунистической организации.

Мы публикуем шестую статью в продолжающейся серии об истоках современного ревизионизма, которая посвящена двадцатому съезду Коммунистической партии Советского Союза. В исследовании рассматривается вопрос о реакции КПК на Двадцатый съезд КПСС и подъеме советского ревизионизма. В ней ставится вопрос: имела ли КПК и её руководство адекватное понимание подъема хрущевизма и проводило ли оно теоретический анализ и разоблачение советского ревизионизма аналогично ленинской защите марксизма от оппортунизма Каутского в 1914 году? Пристальному рассмотрению подвергаются позиции КПК по вопросам Югославии, XX съезда, Сталина и продолжения классовой борьбы при социализме. В исследовании делается вывод о том, что публичные заявления и действия КПК в период с 1955 по 1960 год не были такими, чтобы предполагать, что КПК понимала последствия двадцатого съезда и роста современного ревизионизма. Наоборот, как показывает анализ, КПК и Мао ошибочно приняли развитие хрущевского ревизионизма за дальнейшее развитие марксизма-ленинизма и помогли хрущевизму добиться доминирования в международном коммунистическом движении на совещаниях коммунистических и рабочих партий в 1957 и 1960 годах. Хотя это исследование было впервые опубликовано тридцать лет назад, оно сохраняет свое значение для коммунистического движения и сегодня.

1) Вопрос о маоизме или идеях Мао Цзэдуна имеет большое значение для анти-ревизионистского движения. Девятый Съезд Коммунистической партии Китая сделал необходимым исследовать этот вопрос и установить, представляют ли труды Мао всестороннее теоретическое развитие марксизма, дающее адекватное руководство международному коммунистическому движению в настоящий период, как это сделали труды Ленина после раскола 1914 года.

В этом документе анализируется отношение Мао и руководства КПК в целом к подъему хрущевизма в середине-конце 50-х годов. Дальнейшие события будут рассмотрены в последующем документе.

Подъем хрущевского ревизионизма в Коммунистической партии Советского Союза и бесспорное господство, которого он добился в международном коммунистическом движении в середине и конце 50-х годов, были катастрофическим поражением для революционной политики рабочего класса, сравнимым только с крахом оппортунизма Европейского Социал-демократического движения.

2) В 1914 году Ленин отстаивал революционно-марксистскую позицию против оппортунистической позиции ренегата Каутского. Он провел тщательный и конкретный марксистский анализ всех рассматриваемых вопросов и тем самым провел четкие и определенные демаркационные линии между марксизмом и каутскианством. Кроме того, он ясно отличал марксистскую позицию от позиции революционных течений, которые, будучи субъективно противоположными каутскианству, не решались на ясный теоретический и организационный разрыв с ним, – течений Розы Люксембург и Троцкого. Как только оппортунизм Каутского возник как определенная и очень сильная позиция, Ленин ее проанализировал и разоблачил. Принципиально разоблачая каутскианство, он не позволял себе быть скованным никакими соображениями тактики или выгоды. Тактическая выгода находилась в центре внимания, когда речь шла о выяснении антагонизма между оппортунизмом и коммунизмом. Выигрыш от "тактических" маневров бессмысленен, если они влекут за собой стратегические потери и даже утрату основных принципов.

Из-за теоретического разоблачения Лениным каутскианства в 1914 году массовая реакция рабочего класса против оппортунистической социал-демократии несколько лет спустя смогла выразиться в основательном развитии коммунистического политического движения, и если бы не была проделана необходимая теоретическая и пропагандистская работа Лениным, это, вероятно, привело бы к политической неразберихе и организационной разобщенности.

3) После смерти Ленина Сталин утверждал, что в силу всесторонней защиты Лениным марксистской позиции против социал-демократического оппортунизма и значительного развития им марксистской позиции по вопросам пролетарской революции, пролетарской диктатуры и партийной организации марксистскую науку следует назвать марксизмом-ленинизмом. И нельзя отрицать, что вклад Ленина в развитие марксизма был настолько всеобъемлющим, что марксизм-ленинизм вполне подходящее название.

Сам Сталин всесторонне защищал ленинскую позицию против троцкистов, бухаринцев и других оппортунистических позиций, сложившихся в большевистской партии после смерти Ленина. Он дал эффективное руководство первым реальным строительством социалистической экономики. Его военно-политическое руководство обороной Советского Союза от фашистского нашествия было выдающимся. После войны он руководил развитием восточноевропейских государств в условиях большой сложности, и в период его руководства эти государства поддерживали единую оппозицию мировому империализму. Кроме того, он разоблачил Титовский ревизионизм, провел резкие разделительные линии между ним и коммунизмом и поставил коммунистическое движение в положение теоретического и практического антагонизма по отношению к нему.

Но, несмотря на очень большой теоретический и практический вклад Сталина в коммунистическое движение, термин "сталинизм" не был принят для его описания ни КПСС, ни международным коммунистическим движением. Сталин называл себя учеником Ленина, который отстаивал позиции, установленные Лениным, и руководил осуществлением программы, составленной в сущности Лениным. И это была фактически объективная оценка его деятельности.

4) Если существует дальнейшее развитие марксизма в виде идей Мао Цзэдуна, то оно должно существовать как всесторонняя защита марксизма от современного ревизионизма и всесторонний марксистский анализ основных черт современной международной ситуации (т. е. основных особенностей современного капитализма, современного социализма и их отношений между друг другом).

5) Мы цитируем доклад Линь Бяо на IX Съезде КПК по истории борьбы между современным ревизионизмом и современным анти-ревизионистским движением:

«Председатель Мао вел беспощадную борьбу против современного ревизионизма, центром которого была советская ревизионистская клика ренегатов, и унаследовал, защитил и развил марксистско-ленинскую теорию пролетарской революции и диктатуры пролетариата. Председатель Мао всесторонне обобщил исторический опыт диктатуры пролетариата как в положительном, так и в отрицательном аспектах и, чтобы не допустить реставрации капитализма, выдвинул теорию продолжения революции при диктатуре пролетариата» (Часть 1).

«Когда хрущевский ревизионизм только начинал возникать, наш великий лидер председатель Мао предвидел, какой серьезный вред нанесет современный ревизионизм делу мировой революции. Председатель Мао руководил всей партией, ведя решительную борьбу в идеологической, теоретической и политической сферах, вместе с албанской Партией труда во главе с Энвером Ходжей и другими подлинными марксистами-ленинцами всего мира против современного ревизионизма с советским ревизионизмом в качестве его центра. Это позволило людям во всем мире постепенно научиться в борьбе отличать подлинный марксизм-ленинизм от фальшивого марксизма-ленинизма и подлинный социализм от фальшивого социализма и привело к банкротству хрущевского ревизионизма. В то же время, председатель Мао возглавил нашу партию в решительной критике ревизионистской линии Лю Шаоци... все это было сделано во исполнение Пролетарского интернационалистского долга нашей партии» (Часть 7).

6) Эти заявления Линь Бяо противоречат историческим фактам публичной реакции КПК на подъем Хрущевизма.

Югославия

7) Первым крупным триумфом Хрущевизма в международном коммунистическом движении стало "примирение" с титоизмом в 1955 году.

В 1948 году мировое коммунистическое движение порвало с титовским ревизионизмом после того, как оно было разоблачено Коминформом по инициативе советского руководства, но позже стало ясно, что в руководстве многих партий были сильные титовские элементы, которые только выжидали своего времени. В период с 1948 по 1953 год освещение событий в Югославии велось в газете Коминформа «За прочный мир...». Поскольку этот период с тех пор был покрыт мраком, мы приведем некоторые цитаты из газеты Коминформа:

«...логика экономических законов сильнее невежественных рассуждений "теоретиков" Тито и Карделя. Экономические законы неумолимо загоняют экономику Югославии в русло капиталистической системы хозяйства и все больше подчиняют ее интересам империализма» (1 июля 1949 года).

«В конце августа клика Тито-Ранковича ... объявила «новые экономические законы», которые означали не что иное, как полный переход к открытой реставрации капитализма, открытой передаче национальных богатств Югославии американским и британским империалистам» (Октябрь. 12, 1951).

«В области экономики фашистская клика Тито-Ранковича взяла курс на восстановление капитализма в городе и деревне.Они опираются на городскую буржуазию, которая получает от фашистской клики Тито-Ранковича вырванные у народа средства производства, и на кулаков в деревне. В целях содействия восстановлению капитализма югославские фашисты предприняли так называемую "децентрализацию" всей национальной экономики, отменили государственное управление промышленностью, плановое производство и плановое распределение сырья и товаров. Из высказываний Тито, Кидрика и других белградских вождей следует, что основным законом югославской экономики является капиталистический закон “спроса и предложения”» (6 апреля 1951 года).

«Государственный сектор экономики больше не является государственной собственностью. Государственный капитализм господствует в промышленности, а частный капитал крепнет в городах и особенно в деревне... восстановление капитализма в Югославии сопровождается бесстыдной демагогией о том, что все это, если угодно, строит социализм и т. д.» (1949).

Разоблачение титоизма сохранялось в неизменном виде вплоть до смерти Сталина в марте 1953 года и в течение нескольких месяцев после этого. К концу 1953 года оно стало заметно более размытым и смягченным. К январю 1954 года появилась статья, в которой говорилось, что перед Югославией стоит выбор: остаться "в тисках иностранных монополий" или "восстановить древние связи с братскими народами стран народной демократии". Классовый характер югославского правительства и "экономической реформы" был замазан.

В декабре 1954 года было опубликовано официальное заявление из Москвы, в котором говорилось:

«Напряженные отношения, сложившиеся в течение последних нескольких лет между Югославией и СССР, были только на руку врагам обеих стран... последовательно проводя миролюбивую политику, Советское правительство выдвинуло югославскому правительству предложение о нормализации отношений между двумя странами».

В июне 1955 года по итогам переговоров, проведенных в Югославии, было принято совместное заявление российского и югославского правительств. Переговоры «прошли в духе дружбы и взаимопонимания... в ходе переговоров было выражено искреннее стремление правительств обеих стран к дальнейшему развитию всестороннего сотрудничества». Принципы, которыми будет руководствоваться это сотрудничество были:

«взаимное уважение и невмешательство во внутренние дела по любой причине – будь то экономическая, политическая или идеологическая»; и «прекращение любых и всяких форм пропаганды и дезинформации, а также другой деятельности, сеющей недоверие и так или иначе препятствующей созданию атмосферы, благоприятствующей конструктивному международному сотрудничеству».

Короче говоря, критика титоизма была сведена на нет. Титовцам было позволено продолжать развивать свой "рабочий контроль" над капитализмом, не опасаясь разоблачения. Титоизму было позволено представлять себя как направление в коммунизме. А вину за срыв отношений между международным коммунистическим движением и Югославией следовало возложить на сталинское руководство:

"Ненормальные, нездоровые отношения, возникшие после 1948 года в результате провокаций Берии и Абакумова, прекратились.’

(Правда, 16 Июля 1955 Года. В 1953/56 году Берия был расстрелян без суда и следствия после смерти Сталина как источник всех бед в коммунистическом движении, пока готовилась почва для нападения на Сталина.)

8) КПК полностью поддержал эти события:

«...когда-то на советско-югославские отношения была брошена тень. Теперь уже ясно, что временное нарушение отношений между Советским Союзом и Югославией и другими народно-демократическими государствами шло вразрез с коренными интересами социалистических народов. Это было вредно для международного рабочего движения... наше сожаление по поводу этого несчастного эпизода в советско-югославских отношениях сопровождается нашим большим удовлетворением восстановлением и быстрым развитием советско-югославских отношений в настоящее время» (Народный Китай, 14 июля 1955 г.).

Сталин «дал определенные неверные советы по международному коммунистическому движению, и, в частности, принял неверное решение по вопросу Югославии» («Об историческом опыте» и др., Апрель 1956 года.)

Некоторые разногласия, связанные с венгерскими событиями, возникли между КПК и Титовцами в конце 1956 года, но в документе «Еще раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» (декабрь 1956 года), хотя и высказываются определенные критические замечания, титоизм все еще рассматривается как тенденция коммунизма, и вновь утверждается, что Коминформское разоблачение титоизма было неверным.:

«Понятно, что югославские товарищи особенно возмущены ошибками Сталина. В прошлом они прилагали достойные усилия, чтобы придерживаться социализма в трудных условиях. Их эксперименты в области демократического управления хозяйственными предприятиями и другими социалистическими организациями также привлекли внимание. Китайский народ приветствует примирение между Советским Союзом и другими социалистическими странами, с одной стороны, и Югославией-с другой, а также установление и развитие дружественных отношений между Китаем и Югославией».

9) В мае 1958 года резолюция, принятая второй сессией 8-го Национального съезда КПК, заняла более критическую позицию по вопросу о титоизме, хотя и не была полностью согласна со сталинским подходом к этому вопросу:

«8-й Национальный съезд КПК...считает в основном правильной и необходимой критику, высказанную в 1948 году Информационным Бюро коммунистических и рабочих партий в его резолюции "о положении в компартии Югославии " в отношении того, что югославская компартия отошла от принципов марксизма-ленинизма и встала на неверный путь буржуазного национализма, хотя в принятых тогда методах решения этого вопроса были недостатки и ошибки. Наша партия согласилась с этой критикой и поддержала ее. Вторая резолюция, касающаяся югославской компартии принятая Коминформбюро...в 1949 год, однако, была неверна, и позднее была снята компартией, которая приняла участие в заседании информационного бюро. С 1954 года-ЦК КПСС, возглавляемый Н. С. Хрущевым, инициировало улучшение отношений с Югославией и приняло ряд мер с этой целью. Это было совершенно необходимо и правильно. Эта инициатива КПСС имела одобрение всех социалистических стран и компартий различных стран. Мы также предприняли шаги, параллельные Советскому Союзу, и установили отношения между Китаем и Югославией, а также между китайской и югославской компартиями».

Резолюция Коминформа 1948 года указывала на оппортунистическую и националистическую политику руководства ЦК КПЮ и предупреждала, что упорство в этой политике "может привести только к вырождению Югославии в обычную буржуазную республику, к потере ее независимости и превращению в колонию империалистических стран". Она призывала КПЮ открыто и честно признать свои ошибки и исправить их, порвать с национализмом, вернуться к интернационализму, всемерно укреплять единый социалистический фронт против империализма. Если существующее руководство КПЮ докажет свою неспособность сделать это, югославские коммунисты должны «заменить их и... выдвинуть новое международное руководство партии».

Публикация этой резолюции вынудила титовцев выступить открыто. Будучи уже не в состоянии сдержанно управлять своим оппортунизмом под коммунистическим фронтом и не будучи готовыми занять подлинно Коммунистическую позицию, они быстро и широко развернули свою ревизионистскую позицию в течение года, последовавшего за принятием резолюции Коминформа. Для проведения этой линии они в значительной степени полагались на репутацию Тито в военное время. Произошло массовое лишение свободы коммунистов. Были приняты решительные буржуазные политические и экономические меры. Была развернута истеричная и более или менее троцкистская кампания. Они выстроились в ряд с империалистами на международном уровне и стали получать империалистическую экономическую "помощь".

В резолюции 1949 года говорилось: «в июне 1948 года было зафиксировано, что клика Тито-Ранковича отказалась от демократии и социализма в пользу буржуазного национализма, за период, прошедший после этой встречи ... эта клика определенно перешла от буржуазного национализма к фашизму и откровенному предательству национальных интересов Югославии». «Они подчинили свою страну экономически и политически американским и британским империалистам» ... «тысячи югославских патриотов, преданных коммунизму, были изгнаны из партии и заключены в тюрьмы и концентрационные лагеря, в то время как многие были замучены и убиты в тюрьме или бесчестно убиты, как и известный югославский коммунист Арсо Йованович». И «двери партии были широко открыты для буржуазных и кулацких элементов».

«Необходимым условием возвращения Югославии в социалистический лагерь является активная борьба революционных элементов как внутри, так и за пределами ЮКП за возрождение революционной, подлинно Коммунистической партии Югославии... силы Югославии, верные коммунизму, будучи не в состоянии при нынешнем диком фашистском терроре открыто выступить против клики Тито-Ранковича, вынуждены были прибегнуть к тем же средствам борьбы за дело коммунизма, к каким прибегают коммунисты в тех странах, где им запрещена легальная деятельность».

В резолюции КПК 1958 года не говорится, почему он считает резолюцию Коминформа 1949 года неверной, а также не говорится, какие "ошибки в методах" были допущены в 1948 году. В пояснительной статье "Народной газеты" от 4 июня 1958 года говорится, что в 1948 году " руководящая группа КПЮ еще не систематизировала свои ревизионистские взгляды. Да и после того, как социалистические страны возобновили отношения с Югославией, он не заявлял о них так же систематически, как это делалось ранее" (например, в своей программе, принятой в 1958 году). - Когда правящая группа КПЮ составляла эту программу, их никто не обвинял в том, что они современные ревизионисты". И даже после принятия систематической ревизионистской программы: "было бы неверно возвращаться к позиции до 1954 года".

Однако на самом деле решительные качественные изменения в руководстве и правительстве югославской партии произошли в 1948 году, а не в 1958 году. В 1948/9 году была выработана всеобъемлющая ревизионистская позиция, из которой логически вытекали все последующие события.

10) Документ 1963 года "Является ли Югославия социалистической страной?", говорит, что «клика Тито - это особый отряд американского империализма для саботажа мировой революции... клика Тито неизменно играла роль лакея американского империализма в крупных международных событиях последних десяти лет и более». В нем упоминается саботаж Тито греческой революции 1949 года, когда он закрыл югославскую границу для греческих революционеров. Он утверждает, что капитализм был восстановлен в сельском хозяйстве и промышленности, и в этой связи приводит примеры, датируемые 1950 годом и далее.

В отношении югославского государства он говорит: "хотя диктатуры пролетариата действительно больше нет, диктатура буржуазии не только существует, но и является жестокой фашистской диктатурой". Так вот, основная фашистская деятельность титовцев осуществлялась еще до "примирения" 1954 года, а впоследствии произошла очень постепенная эволюция буржуазной демократии. И действительно, главный пример фашистской деятельности, приведенный в этом документе, датируется 1948 годом: "предательство клики Тито встретило прежде всего сильное сопротивление внутри партии. Чтобы подавить это сопротивление, клика Тито использовала свою власть для изгнания и чистки из партии большого числа коммунистов, лояльных марксизму-ленинизму. Только за период с 1948 по 1952 год было исключено более 200 000 членов партии, или половина первоначального состава. Приняв меры против так называемых коминтерновских элементов, она арестовала и уничтожила большое количество марксистско-ленинских и революционных кадров и людей, причем число коммунистов и активных революционеров, арестованных и заключенных в тюрьму, в одиночку превысило тридцать тысяч. В то же время клика Тито широко распахнула двери перед контрреволюционерами, буржуазными элементами и карьеристами...’

Это по существу является обращением к позиции резолюции Коминформа 1949 года, но ни этот документ, ни более раннее мнение КПК о том, что она была "неправильной", не упоминаются. Что касается примирения 1954 года, то оно заявлено:

‘В 1954 году, когда Хрущев предложил улучшить отношения с Югославией, мы согласились рассматривать ее как братскую социалистическую страну с целью вернуть ее на путь социализма и посмотреть, как будет развиваться клика Тито. Мы уже тогда не питали особых надежд на клику Тито.’

Двадцатый съезд

11) Хрущевская ревизионистская позиция была всесторонне и публично заявлена на XX съезде КПСС в феврале 1956 года (с соответствующим "приветом" от Тито). Во многих партиях было очень сильное несогласие с новой политикой со стороны членов рабочего класса. Но хрущевцы завоевали большую часть руководства, в котором интеллигенция была очень влиятельна, и, несмотря на широко распространенную, но дезорганизованную и теоретически неадекватную оппозицию рабочего класса, партии перешли под контроль хрущевизма. Но под влиянием примирения с титоизмом, XX съезда и венгерских событий октября 1956 года многие тысячи лучших рабочих-коммунистов вышли из коммунистических партий.

Полный триумф хрущевизма в 1956 году стал возможен благодаря тому, что ни одна коммунистическая партия не выступала против Хрущевизма и не возглавляла оппозицию ему рабочего класса. Ни одна партия, ни один влиятельный коммунистический лидер не сделали в 1956 году того, что сделал Ленин в 1914 году.

12) Взгляд КПК на XX съезд был опубликован в двух брошюрах, имевших широкое распространение в 1956 году: «Об историческом опыте диктатуры пролетариата» (апрель 1956 г.) и «Еще раз об историческом опыте...» и др. (декабрь 1956 года). Первая из них утверждает:

«XX Съезд КПСС подвел итоги нового опыта, накопленного как в международных отношениях, так и в отечественном строительстве. Он принял ряд важных решений о неуклонном осуществлении ленинской политики в отношении возможности мирного сосуществования стран с различными социальными системами, о развитии советской демократии, о неукоснительном соблюдении партийного принципа коллективного руководства, о критике недостатков внутри партии, о шестом пятилетнем плане развития народного хозяйства».

«Вопрос о борьбе с культом личности занимал важное место в дискуссиях XX съезда. Съезд очень резко вскрыл распространенность культа личности, который в течение длительного времени в советской жизни порождал многочисленные ошибки в работе и приводил к пагубным последствиям. Эта мужественная самокритика КПСС своих прошлых ошибок показала высокий принципиальный уровень внутрипартийной жизни и большую жизненность марксизма-ленинизма» (стр. 3).

Эта точка зрения была повторена во второй брошюре, выпущенной в связи с венгерскими событиями октября 1956 года.

13) Линия XX съезда была официально одобрена и принята в качестве руководящей линии социалистических стран в декларации коммунистических партий 12 социалистических стран, которая была опубликована после совещания в Москве в ноябре 1957 года. (Делегацию КПК возглавлял Мао Цзэдун.) В декларации говорится:

«Вопреки абсурдным утверждениям о так называемом кризисе коммунизма, коммунистическое движение растет и набирает силу. Исторические решения XX съезда КПСС имеют огромное значение не только для КПСС и построения коммунизма в СССР. Они открыли новый этап в мировом коммунистическом движении и продвинули его дальнейшее развитие по марксистско-ленинской линии. Итоги съездов компартий Китая, Франции, Италии и других стран за последнее время наглядно продемонстрировали единство и сплоченность партийных рядов... эта встреча...свидетельствует о международной солидарности коммунистического движения»

Поддержка ревизионистской линии XX съезда была вновь заявлена в заявлении 81 Коммунистической партии (включая КПК), собравшейся в Москве в ноябре 1960 года. В заявлении утверждается::

«Сегодня восстановление капитализма стало социально и экономически невозможным не только в Советском Союзе, но и в других социалистических странах…».

«Коммунистические и рабочие партии заявляют, что КПСС была и остается общепризнанным Авангардом мирового коммунистического движения... исторические решения XX съезда КПСС не только имеют большое значение для КПСС и коммунистического строительства в СССР, но и положили начало новому этапу мирового коммунистического движения, способствовали его развитию на основе марксизма-ленинизма».

«Компартия идеологически разгромила ревизионистов в своих рядах, стремившихся отвлечь их от марксистско-ленинского пути... Компартия единодушно осудила югославскую разновидность международного оппортунизма, разновидность современных ревизионистских" теорий’ в концентрированном виде…»

«Империалистические, ренегатские и ревизионистские надежды на раскол внутри социалистического лагеря строятся на песке и обречены на провал.(Ревизионизм здесь относится только к Титоизму. Разногласия, возникшие в связи с венгерскими событиями ноября 1956 года, привели к временному обострению отношений между Хрущевским и Титовским ревизионизмом.)»

14) В анти-ревизионистском движении существуют различные точки зрения относительно того, выражали ли брошюры "об историческом опыте" позицию Мао или были изданы вопреки его оппозиции. Нет никаких доказательств того, что он выступал против линии этих брошюр: линии искренней поддержки хрущевского ревизионизма. И есть неоспоримые доказательства того, что он поддерживал хрущевский ревизионизм. В своем вступительном слове к 8-му съезду КПК, состоявшемуся через шесть месяцев после 20-го съезда, Мао сказал:

«После Октябрьской революции Ленин ставил перед КПСС задачу учиться и снова учиться. Наши советские товарищи и советский народ действовали согласно этому завету Ленина. Время было недолгим, но достижения были чрезвычайно славными. На своем 20-м съезде, состоявшемся не так давно, КПСС сформулировала много правильных направлений политики и раскритиковала недостатки, обнаружившиеся в партии. Можно с уверенностью утверждать, что за этим последуют очень большие события в его работе.(«Народный Китай», окт. 1, 1956).

В своей речи, произнесенной в Москве 6 ноября 1957 года, почти через два года после XX съезда, Мао сказал: :

«Творческое применение марксизма-ленинизма КПСС при решении практических задач обеспечило непрерывный успех в строительстве советских народов. Хорошим примером является программа борьбы, выдвинутая XX съездом КПСС. Мудрые меры, принятые Центральным комитетом КПСС по вопросам преодоления культа личности, развития сельского хозяйства, реорганизации управления промышленностью и строительством, расширения власти союзных республик и местных организаций, противодействия антипартийной группе, укрепления единства внутри партии и улучшения партийно-политической работы в Советской Армии и флоте, несомненно, будут способствовать еще большему укреплению и развитию всех предприятий в Советском Союзе».

«Когда 17 ноября в Москве Председатель Мао встретился и обратился к примерно трем тысячам китайских студентов и стажеров в Советском Союзе... это было событие большого значения, он сказал, что коммунистические и рабочие партии 68 стран приняли участие в торжествах... это продемонстрировало солидарность коммунистических и рабочих партий во всем мире. В социалистическом лагере должен быть лидер. И этот лидер – Советский Союз, добавил председатель Мао. Коммунистические и рабочие партии всех стран также должны иметь лидера, и лидером является КПСС. Два факта-единство международного коммунистического движения и запуск двух советских искусственных спутников – стали новым поворотным пунктом в относительной силе двух основных лагерей» («Народный Китай», 16 декабря 1957 г.).

В коммюнике, опубликованном после переговоров между Хрущевым и Мао в Пекине в августе 1958 года, говорится о "незыблемом единстве" КПСС и КПК.

15) В документе 1963 года "возникновение и развитие разногласий между руководством КПСС и нами самими" говорится:

«...вся серия принципиальных разногласий в международном коммунистическом движении началась более семи лет назад. Если быть точным, то это началось с XX съезда КПСС в 1956 году» ... «ошибки XX съезда внесли большую идеологическую путаницу в международное коммунистическое движение и вызвали его затопление ревизионистскими идеями. Наряду с империалистами, реакционерами и кликой Тито, отщепенцы от коммунизма во многих странах атаковали марксизм-ленинизм и международное коммунистическое движение».

Это явно противоречит публичной оценке XX съезда КПК, сделанной им в 1956 году и повторенной в его поддержку Декларации 1957 года и заявления 1960 года. Но в документе утверждается, что фактически не было никаких изменений в оценке КПК:

«Мы с самого начала считали, что ряд взглядов, выдвинутых на XX съезде в отношении современной международной борьбы и международного коммунистического движения, ошибочны, являются нарушением марксизма-ленинизма " ... КПК всегда принципиально расходился во взглядах на XX Съезд КПСС, и руководящим товарищам КПСС это хорошо известно. Во многих случаях в ходе внутренних дискуссий после XX съезда...ведущие товарищи ЦК КПК торжественно критиковали ошибки руководства КПСС". Ссылаясь на два документа 1956 года ‘об историческом опыте"и т.д. в нем говорится, что они тактично, но недвусмысленно критиковали ошибочные предложения XX съезда».

«Однако ради единства против врага и из соображений того тяжелого положения, в котором находились руководители КПСС, мы воздерживались в те дни от открытой критики ошибок XX съезда, потому что империалисты и реакционеры всех стран эксплуатировали эти ошибки и вели бешеную деятельность против Советского Союза, против коммунизма и против народа, а также потому, что руководители КПСС еще не отошли так далеко от марксизма-ленинизма, как они это делали позднее. Мы горячо надеялись тогда, что руководители КПСС исправят свои ошибки. Поэтому мы всегда стремились выявлять позитивные аспекты и на публичных мероприятиях оказывали им любую надлежащую и необходимую поддержку».

Что касается Декларации 1957 года, в которой было объявлено, что «исторические решения XX съезда» имеют «огромное значение для строительства коммунизма в СССР», а также для того, чтобы «открыть новый этап в мировом коммунистическом движении», говорится в документе:

«Ошибочные взгляды XX съезда по многим важным принципиальным вопросам были отвергнуты и исправлены совещанием братских партий 1957 года».

Объясняя, почему в этом случае декларация фактически приветствовала историческое значение XX съезда, в документе говорится:

«... мы не согласились со ссылкой на XX съезд ... и предложили внести изменения. Но из соображений сложного положения КПСС в то время мы не настаивали на изменениях». Эта уступка была сделана «из соображений большего интереса». Уступка в формулировке о мирном переходе была сделана «только из соображений неоднократно высказывавшегося желания руководителей КПСС, чтобы эта формулировка имела какую-то связь с формулировкой XX съезда».

Опять же на встрече 1960 года:

«...мы расходились во мнениях по вопросам XX съезда ... и по формам перехода от капитализма к социализму, но из соображений нужд КПСС и некоторых других братских партий согласились включить в эти два вопроса ту же формулировку, что и в Декларации 1957 года. Но мы тогда ясно дали понять руководителям КПСС, что это будет последний раз, когда мы примем такую формулировку о XX съезде».

Вопрос о Сталине

16) Развитие современного ревизионизма всегда шло рука об руку с критикой Сталинского руководства коммунистического движения в период 1936-1953 годов. Так было и с Титоизмом, и с Хрущевизмом. Критика Сталина лежала в основе XX съезда, ее поддерживал и повторял КПК. В «Об историческом опыте Диктатуры Пролетариата» утверждалось:

«Съезд очень резко разоблачил превалирование культа личности, который на протяжении длительного времени в советской жизни порождал многочисленные ошибки в работе и приводил к тяжелым последствиям» (стр. 3), «КПК поздравляет КПСС с ее большими достижениями в этой исторической борьбе с культом личности» (стр. 3). Она утверждает, что «в течение последней части своей жизни Сталин получал все больше и больше удовольствия от этого культа личности» и в результате он «стал тщеславным и неблагоразумным», а «субъективизм и односторонность развились в его мышлении». Он «ошибочно преувеличил свою собственную роль и противопоставил коллективному руководству свой индивидуальный авторитет».

Критика КПК в адрес Сталина получила дальнейшее развитие в работе «Еще раз об историческом опыте диктатуры пролетариата» (которая была опубликована через полгода после выхода "секретной речи" Хрущева). В нем повторяется утверждение, что Сталин был тщеславным и субъективным:

«серия побед и похвал, которые он получил в последние годы своей жизни, вскружили ему голову. Он частично, но сильно отклонился от диалектико-материалистического способа мышления и впал в субъективизм. Он начал слепо верить в свою личную мудрость и авторитет: он не желал всерьез исследовать и изучать сложные условия, не прислушивался внимательно к мнению своих товарищей и голосу масс... он часто упорно настаивал на проведении... ошибочной политики в течение длительного периода и не мог вовремя исправить свои ошибки» (стр. 14).

Вот список ошибок, приписываемых Сталину в этих документах:

Он «расширил масштабы подавления контрреволюции; ему не хватало необходимой бдительности накануне антифашистской войны; он не уделял должного внимания дальнейшему развитию сельского хозяйства и материальному благосостоянию крестьянства; он давал определенные неверные советы по международному коммунистическому движению и, в частности, принял неверное решение по вопросу о Югославии» («Об историческом опыте», с. 10).

«В определенных областях и в определенной степени он подрывал демократический централизм и руководство партией». («Еще раз об историческом опыте», с. 23) он «проявлял определенные велико-национальные шовинистические тенденции в отношениях с братскими партиями и странами» (стр. 26).

Далее: «после ликвидации классов классовая борьба не должна по-прежнему подчеркиваться как усиливающаяся, как это было сделано Сталиным, в результате чего было затруднено здоровое развитие социалистической демократии. КПСС совершенно права, твердо исправляя в этом отношении ошибки Сталина» (стр. 21)

Хотя и было заявлено, что «мы должны посмотреть на Сталина с исторической точки зрения, сделать правильный и всесторонний анализ, чтобы понять, где он был прав, а где ошибался», КПК такого анализа не проводил. Ее критика Сталина оставалась лишь перечнем предполагаемых ошибок, большей частью неясно сформулированных и совершенно не имеющих исторического обоснования.

17) В документе КПК 1963 года «К вопросу о Сталине» говорится, что «КПК неизменно настаивал на всестороннем, объективном и научном анализе заслуг и недостатков Сталина методом исторического материализма и изложения истории в ее фактическом виде». К сожалению, хотя там и было сказано, что к сталинскому вопросу нужно подходить именно так, но сами они поступали не так.

Список ошибок 1963 года таков: «в своем образе мышления Сталин отошел от диалектического материализма и впал в метафизику и субъективизм по некоторым вопросам, вследствие чего он иногда был оторван от масс. В борьбе как внутри партии, так и вне ее, в некоторых случаях и по некоторым вопросам он смешивал два вида противоречий, которые различны по своей природе: противоречия между нами и врагом и противоречия между людьми, а также смешивал различные методы, необходимые для их разрешения. В возглавляемой Сталиным работе по подавлению контрреволюции были должным образом наказаны многие контрреволюционеры, заслуживающие наказания, но в то же время были и невинные люди, которые были несправедливо осуждены: и в 1937-1938 годах произошла ошибка расширения масштабов подавления контрреволюционеров. В вопросе партийно-правительственной организации он не применял в полной мере Пролетарский централизм и в какой-то мере нарушал его. В отношениях с братскими партиями и странами он допустил ряд ошибок. Он также дал несколько плохих советов в международном коммунистическом движении».

Ряд пунктов, упомянутых в 1956 году, были опущены в 1963 году. Теория Сталина об усилении классовой борьбы не входит в перечень ошибок. Его конкретно не обвиняют в том, что он принял неверное решение по Югославии. Его не обвиняют в том, что он намеренно поощрял культ личности ради собственного субъективистского удовлетворения. Хрущевская борьба против культа личности больше не поддерживается: она фактически представляется как камуфляж для контрреволюции.

18) В другом документе КПК, опубликованном в 1963 году, «о происхождении и развитии различий» говорится, что:

«Критика Сталина на XX съезде ... была ошибочной как в принципе, так и в методе» ... «в апреле 1956 года, менее чем через два месяца после XX съезда, в беседах...с т. Микояном..., т. Мао Цзэдун выразил наши взгляды на вопрос о Сталине. Он подчеркнул, что «заслуги Сталина перевешивают его недостатки» и что необходимо было «провести конкретный анализ» и «всестороннюю оценку» Сталина... 23 октября 1956 года, принимая советского посла в Китае т. Мао Цзэдун отметил: «Сталин заслуживает критики, но мы не согласны с методом критики, и есть некоторые другие вопросы, с которыми мы не согласны» ... 30 ноября 1956 года, принимая советского посла в Китае, т. Мао Цзэдун еще раз подчеркнул, что основная политика и линия в период нахождения Сталина у власти были правильными и что методы, применяемые против врагов, не должны использоваться против своих товарищей... в их многочисленных внутренних дискуссиях с товарищами по КПСС, руководящие товарищи ЦК КПК также систематически излагали взгляды на международное положение и стратегию международного коммунистического движения, прямо ссылаясь на ошибки XX съезда ... "... дело в том, что КПК никогда и нигде... не соглашался с полным отрицанием заслуг Сталина».

19) Правда, в 1956 году КПК публично выразил несогласие с "полным" отрицанием Сталина. Но это относилось к Тито, а не к Хрущеву. Она заявила о своем согласии с позицией КПСС по Сталину. «Об историческом опыте» констатирует, что: «КПСС, признавая большой вклад Сталина в развитие СССР, в то же время считает необходимым резко разоблачить суть его ошибок». И несмотря на обнародование "секретной речи" в промежуточный период, "Еще раз об историческом опыте" вновь заявляет о поддержке КПК хрущевской позиции по Сталину. (И это факт, что "секретная речь" не выражала никакого полного отрицания Сталина. Она выражала общее согласие с позицией Сталина вплоть до 1934 года. Затем он выразил несогласие по некоторым существенным вопросам, которые необходимо было опровергнуть в интересах контрреволюции).

В частности, на XX съезде были отвергнуты два вопроса, имевших принципиальное теоретическое значение. Сталинские "экономические проблемы социализма в СССР", в которых была опровергнута теория товарного социализма и в которых были намечены экономические направления, необходимые для продвижения революции вперед, были объявлены ошибочными. Во-вторых, теория Сталина (или его повторное утверждение теории Ленина) о том, что классовая борьба продолжается и даже усиливается на протяжении всего исторического периода социализма, была объявлена ошибочной.

КПК косвенно поддержал отрицание «экономических проблем» (т. е. утверждение в "Еще раз об историческом опыте", что Сталин должен был разработать "демократические методы...управления предприятиями" и установить более тесные "связи между государственными органами и органами управления различными предприятиями, с одной стороны, и широкими массами-с другой"; а также одобрение Мао в ноябре 1957 года "мудрых мер ЦК КПСС" по "развитию сельского хозяйства" и "реорганизации управления промышленностью и строительством".

В конкретных обстоятельствах того времени эти заявления могли бы служить лишь опорой для расширения рыночных отношений (обычно обозначаемых как "демократия") в Советской и Европейской экономиках. Ко времени заявления Мао в 1957 году теория рыночного социализма была высоко развита, и значительная рыночная реформа имела место.)

Как мы уже видели, теория усиления классовой борьбы была особо осуждена в работе "больше об историческом опыте".

20) В 1956/57 годах КПК публично поддержал хрущевскую позицию по Сталину. То, что говорили руководители КПК в частных беседах с представителями КПСС, видимо, расходилось с публичными заявлениями КПК. В политике классовой борьбы важны именно публичные заявления.

21) После начала Культурной революции основная критика Сталина со стороны КПК продолжалась на протяжении всего периода социализма: «теоретически Сталин не мог признать, что классы и классовая борьба существовали на протяжении всего исторического периода при диктатуре пролетариата». (Справочный материал для изучения ‘великого исторического документа", 1967).

Это прямо противоположно критике Сталина 1956 года в этом отношении. Критика 1956 года, хотя и неверная, по крайней мере касалась реальной позиции Сталина. Теория упадка классовой борьбы, приписываемая Сталину в 1937 году, никогда им не выдвигалась. Он категорически отверг ее в своем докладе в ЦК ВКП(б) в 1937 году. И в конфликте с титоизмом вновь повторилось, что классовая борьба в Советском Союзе продолжается.

22) Очевидно, что публичные заявления и действия КПК в критические годы 1955-60-х годов по важнейшим вопросам примирения с титоизмом, характеру XX съезда и сталинскому вопросу не могут быть согласованы с утверждением Линь Бяо в его докладе IX съезду КПК о том, что в 1955-60-е годы КПК не может быть поставлен вопрос о примирении с Титизмом.:

«Когда хрущевский ревизионизм только начинал возникать, наш великий лидер председатель Мао предвидел, какой серьезный вред нанесет современный ревизионизм делу мировой революции. Председатель Мао руководил всей партией, ведя решительную борьбу в идеологической, теоретической и политической сферах, вместе с албанской Партией труда во главе с Энвером Ходжей и другими подлинными марксистами-ленинцами всего мира против современного ревизионизма с Советским ревизионизмом в качестве его центра».

Классовая борьба при социализме

23. Линь Бяо говорит:

«Ввиду разгула ревизионизма в международном коммунистическом движении и новых тенденций классовой борьбы в стране Председатель Мао в своей большой работе "О правильном разрешении противоречий между народами" обратил внимание всей партии на следующий факт:» (т. е. что классовая борьба в Китае все еще продолжается). «Таким образом, впервые в теории и практике международного коммунистического движения было прямо указано, что классы и классовая борьба все еще существуют после того, как социалистическое преобразование собственности на средства производства было в основном завершено, и что пролетариат должен продолжать революцию».

24. Это не тот случай, когда продолжение классовой борьбы после социалистического преобразования экономики было "прямо указано" впервые Мао в 1957 году. В своем докладе в ЦК КПСС в марте 1937 года Сталин сказал:

«Мы должны разбить и отбросить в сторону гнилую теорию о том, что с каждым нашим шагом вперед классовая борьба здесь должна утихать, чем больше успехов мы достигнем, тем более укрощенным станет классовый враг.

- Вот чему учит нас история. Вот чему учит нас ленинизм»

«Надо иметь в виду, что остатки разгромленных классов в СССР не стоят особняком. Они имеют прямую поддержку наших врагов за пределами СССР. Было бы ошибкой думать, что сфера классовой борьбы ограничивается границами СССР. Один конец классовой борьбы действует в границах СССР, но другой ее конец простирается через границы окружающих нас буржуазных государств. Остатки побежденных классов не могут не осознавать этого. И именно потому, что они это осознают, они будут продолжать свои отчаянные вылазки»

«Наоборот, чем дальше мы будем продвигаться вперед, чем больших успехов мы достигнем, тем больше будет ярость остатков побежденных эксплуататорских классов, тем больше они будут готовы прибегать к более острым формам борьбы, тем больше они будут стремиться нанести вред советскому государству и тем больше будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как за последнее средство обреченных»

«Это не только гнилая теория, но и опасная, ибо она усыпляет наш народ, заводит его в ловушку и дает классовому врагу возможность восстановиться для борьбы против Советской власти»

Это совершенно ясное утверждение о продолжении классовой борьбы при социализме. Делая это заявление, Сталин не разрабатывал новой теории. Он просто вновь утверждал большевистскую позицию, которая была установлена Лениным.

Критика Сталина, сделанная КПК в 1956 году, имеет отношение к этому вопросу:

«После ликвидации классов классовая борьба не должна по-прежнему подчеркиваться как усиливающаяся, как это было сделано Сталиным, в результате чего было затруднено здоровое развитие социалистической демократии. КПСС совершенно права, решительно отвергая ошибки Сталина в этом отношении» ("Подробнее об историческом опыте’, стр. 21).

Если бы Сталин считал, что классовая борьба продолжается и после ликвидации классов, то это действительно было бы абсурдом. Но Сталин не соглашался с тем, что в Советском Союзе были ликвидированы классы. Именно в свете продолжающегося существования классов, как на международной арене, так и в Советском Союзе, Сталин придерживался теории усиления классовой борьбы.

В последние годы, особенно с начала Культурной революции, КПК выступил с противоположной критикой Сталина, высказанной выше: т. е. что он не смог увидеть, что классовая борьба продолжалась в Советском Союзе после середины 1930-х гг. фактически теория затухания классовой борьбы была специально отвергнута Сталиным, как мы уже видели, в 1937 году. КПК, однако, поддерживал эту теорию в первые годы хрущевского периода.

25) Заявление Линь Бяо о том, что "О правильном разрешении противоречий" Мао Цзэдуна было сделано "ввиду разгула ревизионизма в международном коммунистическом движении", не подтверждается ни самим документом, ни ответом на него международного ревизионистского движения. В документе нет никаких признаков того, что Мао уже тогда осознавал ревизионистскую природу Хрущевизма. Документ не критикует хрущевский ревизионизм. И этот документ был в целом одобрен хрущевцами и воспринят как поддержка их позиции в 1957 году.

Также неверно утверждать ,что (оставляя в стороне тот факт, что теория уже была установлена Лениным и Сталиным) в документе "прямо указывалось, что классы и классовая борьба все еще существуют после того, как социалистическое преобразование собственности на средства производства было в основном установлено". Заявление Мао о продолжении классовой борьбы, которое цитирует Линь Бяо, относится именно к Китаю, где все еще существовала старая буржуазия и остатки компрадорских и помещичьих классов. Цитата линь Бяо гласит:

«В Китае, хотя в основном социалистическое преобразование было завершено в отношении системы собственности...есть еще остатки свергнутых помещичьих и компрадорских классов, есть еще буржуазия, и перестройка мелкой буржуазии только началась». (Опущенная Линь Бяо фраза гласит: "И хотя крупномасштабная и бурная классовая борьба предшествующих революционных периодов в основном подошла к концу".)

"Классовая борьба между пролетариатом и буржуазией, классовая борьба между различными политическими силами, классовая борьба в идеологическом поле между пролетариатом и буржуазией будет продолжаться долго и мучительно, а временами даже станет очень острой.’

"Вопрос, который Победит, социализм или капитализм, все еще не решен окончательно.

(Далее Мао замечает: "идеологическая борьба не похожа на другие формы борьбы. Единственный метод, который можно использовать в этой борьбе, - это метод кропотливого рассуждения, а не грубого принуждения. Сегодня социализм находится в выгодном положении в идеологической борьбе".)

Цитируемый Линь Бяо отрывок относится именно к тем условиям, которые существовали в Китае, где еще существовали старые буржуазные и мелкобуржуазные классы и даже остатки помещичьих и компрадорских классов, и где коллективизация и социалистическая индустриализация только начинались. (В Советском Союзе, когда Сталин вновь подчеркнул теорию усиления классовой борьбы в 1937 году, старых классов помещиков и капиталистов уже не существовало, в том смысле, что они не имели контроля над средствами производства, и только крестьяне существовали как класс, собственно говоря, помимо пролетариата.)

Наблюдения Мао не являются утверждением о том, что классовая борьба все еще продолжалась в Советском Союзе, и они не противоречат утверждению КПК, сделанному в то же самое время, что классы были ликвидированы в Советском Союзе и что Сталин ошибся, выдвинув теорию усиления классовой борьбы.

26) Документ КПК: «Ленинизм или социал-империализм?», выпущенный к столетию Ленина в апреле 1970 года, гласит:

- Давным-давно, когда Хрущев начал раскрывать свои ревизионистские черты, т. Мао Цзэдун остро указал:

«Я думаю, что есть два "меча": один-Ленин, а другой-Сталин. Меч Сталина теперь был оставлен русскими». «Что же касается меча Ленина, то неужели и от него теперь до известной степени отказались некоторые руководители Советского Союза? На мой взгляд, от него в значительной степени отказались. Действительна ли еще Октябрьская революция? Может ли он по-прежнему служить примером для всех стран? В докладе Н.С. Хрущева на XX съезде КПСС говорится о возможности завоевания политической власти парламентским путем, то есть уже не всем странам нужно учиться у Октябрьской революции. Как только эти ворота открываются, ленинизм по большому счету выбрасывается».

Источником для этого послужило выступление на 2-м пленарном заседании 8-го ЦК КПК 15 ноября 1956 года. Запросы в информационное агентство Синьхуа, которое опубликовало документ, в котором приводится цитата, показали, что речь доступна ни на английском, ни на китайском языках. Поэтому невозможно оценить его значимость. Но уже через год в Москве Мао недвусмысленно заявил, что КПСС была авангардом международного коммунистического движения. Он не сделал бы этого, если бы, как следует из приведенной выше цитаты, осознал значение XX съезда и действительную природу хрущевизма.

27) Устанавливая действительные взгляды Сталина на продолжение классовой борьбы в период социализма, мы не ставим мертвого вопроса для того, чтобы внести путаницу в анти-ревизионистское движение. Это вопрос, который был поднят КПК в двух крупных случаях после смерти Сталина (хотя до его смерти этот вопрос не поднимался). В 1956 году КПК вместе с хрущевцами утверждала, что сталинская теория продолжения классовой борьбы при социализме была ошибочной и явилась источником серьезных ошибок и неудач в развитии социализма. В середине 60-х годов КПК утверждала, что неспособность Сталина признать продолжение классовой борьбы при социализме явилась источником серьезных ошибок и способствовала развитию хрущевского ревизионизма.

Оба эти противоречивые критические замечания неверны. Первое неверно, потому что классовая борьба действительно усилилась в Советском Союзе с конца тридцатых до пятидесятых годов. Второе неверно, потому что Сталин ясно осознавал и указывал на продолжение и усиление классовой борьбы в этот период.

Вывод

Факты, изложенные в настоящем документе, были исследованы и обсуждены компанией B&ICO (БиИКО — Британская и Ирландская коммунистическая организация) с момента ее основания в 1965 году. С тех пор B&ICO пользуется любой возможностью, чтобы обсудить их с маоистскими группами в Великобритании и Европе. Ни одна из группировок, с которыми мы вели дискуссии, не провела какого-либо самостоятельного исследования XX съезда и реакции на него в международном коммунистическом движении. Когда B&ICO изложило свою точку зрения на этот вопрос (по существу, как подробно описано выше), она никогда не была ошибочной в отношении фактов. Общей реакцией было ощущение, что этот период не следует исследовать слишком тщательно.

Пять лет назад БиИКО казалось, что антиревизионистское движение не сможет развиваться, если оно откажется исследовать то развитие, которое сделало его исторически необходимым (т. е. подъем хрущевского ревизионизма к доминированию в международном коммунистическом движении), и если оно отступит от твердой почвы исторической реальности в болото иллюзии. Пятилетний практический опыт подтвердил правильность этого взгляда. Из всех антиревизионистских группировок, существовавших в Ирландии и Великобритании в 1965 году, B&ICO является одной из очень немногих, которая все еще существует, и это единственная группа, которая стала сильнее как теоретически, так и организационно на протяжении всего этого периода. Иначе и быть не могло. Коммунизм не процветает на иллюзиях. Во всей Европе и Америке в течение последнего года организации, основанные на иллюзиях, раздроблялись и впадали во все большую неразбериху.

Какой вывод следует из исторических фактов, изложенных в этом документе? Есть только один необходимый вывод. Дело в том, что руководство КПК, включая Мао, ошибочно восприняло развитие хрущевского ревизионизма как дальнейшее развитие марксизма-ленинизма и активно содействовало хрущевизму в достижении господства в мировом коммунистическом движении (это господство было формализовано на совещаниях 1957 и 1960 годов).

Из этих фактов не следует никакого необходимого вывода о последующем развитии отношений между КПК и КПСС или о последующих событиях внутри КПК. Факты, касающиеся этих вопросов, также должны быть установлены в ходе конкретного расследования и будут рассмотрены в будущем документе.