Аджимушкайские каменоломни
В наше время принято везде, к месту и не к месту, упоминать о подвигах советских солдат в Великой Отечественной войне. Однако намного реже вспоминают о причинах подобного героизма, о том, что толкало людей на подвиги. Ведь люди шли на верную смерть не за булочку и трамвайчик, а во имя чего-то большего, чего-то, что скрывает современная пропаганда, так отчаянно старающаяся исказить, изуродовать идеи, которыми руководствовались в те тяжелые годы советские люди.
В истории Великой Отечественной войны очень много примеров героизма советских воинов. Нередко массовое сознание твёрдо помнит о них и сегодня, когда прошло уже три четверти века. Но всё-таки ещё чаще они отходят на третий план или вовсе забываются за громадными масштабами происходившего в ту эпоху.
Крымский полуостров оказался одним из тех регионов СССР, что были затронуты военными событиями в наибольшей мере. В центре внимания тут, безусловно, стоит оборона Севастополя. Об этой операции должно быть известно каждому читателю, и речь, как видно из заголовка, пойдёт не о ней. В тени севастопольской обороны остался пример не меньшего, если не большего мужества – оборона Аджимушкайских каменоломен.
Сами каменоломни находятся близ Керчи и существуют ещё с древности. В них добывали известняк. За многие века каменоломни разрослись в поистине огромный лабиринт, местами состоящий из нескольких уровней. Если вдруг потеряться там, то самостоятельно выхода можно и не найти. Даже сейчас каменоломни исследованы не полностью, и регулярно обнаруживаются новые их ответвления. Очень многие участки перекрыты завалами, а их разбор очень затруднён угрозой новых обвалов. Так что это место ещё долго будет скрывать от нас немало тайн. Каменоломни лежат глубоко под землёй, постоянная температура в туннелях – около 9 градусов. В общем, место это максимально чуждо для обычного человека. Но в 1942 году оно стало убежищем для тысяч советских воинов, а впоследствии и их могилой.
Всё началось 16 мая 1942 года, когда советские войска, принимавшие ранее участие в Керченско-Феодосийском десанте, были вынуждены оставить Крым и отступить через пролив на Таманский полуостров. В тот момент это отступление больше напоминало на бегство – 8 мая немцы прорвали оборону советских частей близ Феодосии и развили стремительное наступление на восток, взяв направление на Керчь.
Общее руководство группой, прикрывавшей эвакуацию, взял на себя начальник отдела военной подготовки штаба Крымского фронта полковник П. М. Ягунов. Более 10 000 военнослужащих укрылись в Больших катакомбах, ещё 3000 – в Малых катакомбах. Гарнизонами руководили: в Больших каменоломнях – П. М. Ягунов, старший батальонный комиссар И. П. Парахин и подполковник Г. М. Бурмин; в Малых каменоломнях – подполковник А. С. Ермаков, старший лейтенант М. Г. Поважный и батальонный комиссар М. Н. Карпекин.
Немцы, захватив Керчь, на какое-то время «потеряли» разгромленные советские части, не успевшие покинуть Крым. Но уже через несколько дней они обнаружили весьма внушительную группировку противника в посёлке Аджимушкай. Стянув туда войска, немцы попытались её уничтожить. Им удалось загнать советских солдат в каменоломни, но дальше немцы продвинуться не смогли, и, встретив ожесточённое сопротивление, заняли выжидательную позицию.
Уже 24 мая немцы произвели первую газовую атаку против защитников каменоломен. Она унесла больше всего жизней (по подсчётам оборонявшихся, погибло 824 человека), так как никто не был готов к такому развитию событий. Очень многие гражданские и часть военнослужащих в тот момент сдалась немцам, но мало кто из сдавшихся военных смог пережить войну. После событий 24 мая началось оборудование газоубежищ: их располагали в тупиковых ходах и отгораживали чем угодно, что могло задержать газ, оставляя завешанный брезентом маленький вход, через который можно было проникнуть внутрь только ползком. Эти импровизированные убежища помогли существенно сократить потери при последующих газовых атаках.



Сперва каменоломни освещали лампы, работавшие от мощностей двух тракторов, которые ещё до осады были загнаны под землю. Однако надолго топлива не хватило, и защитники стали жечь для освещения старые автомобильные покрышки, в изобилии имевшиеся в каменоломнях. Они давали много копоти; именно поэтому стены и потолок туннелей черны до сих пор, хотя известняк сам по себе должен быть белого цвета. Но в основном защитники пребывали в кромешной темноте, передвигаясь по подземелью на ощупь, вдоль протянутых проводов.
Ещё до войны в штольнях Аджимушкая были оборудованы склады военторга, где к середине мая 1942 года оставались небольшие запасы провианта: немного хлеба и сухарей, крупы, жир, концентраты, табак, чай. Имелись и стратегические запасы сахара. Полковник Ягунов своим приказом определил такую норму пайка: хлеба — 200 граммов, жира — 10 граммов, концентратов — 15 граммов, сахара — 100 граммов на человека. Однако сахар, которым в первое время так активно питались защитники, сыграл с ними злую шутку – выжившие благодаря сахару в начале обороны через несколько месяцев гибли от даже самых незначительных царапин и ранений — настолько сильно разрушал иммунитет прогрессирующий диабет. Вскоре всё, кроме сахара было съедено. Были забиты кони и прочие животные. Были выловлены все крысы и мыши, была оборвана вся трава у входов, но всё равно в итоге наступил голод.



Впрочем, в начале осады ещё страшнее было отсутствие запасов воды у гарнизона. Рядом с каменоломнями находилось два колодца, однако вылазки к ним обходились очень дорого. Немцы быстро поняли, как важны эти колодцы для противника, и охраняли их. По воспоминаниям защитников, «ведро воды приходилось оплачивать ведром крови». Того количества воды, которое удавалось добыть ценой огромных потерь, всё равно не хватало. Пришлось сформировать отряды, участники которых через обрывки немецкого телефонного кабеля высасывали воду из известняка (пропитанного водой подобно губке) и сплёвывали в общие ёмкости. Потом эту воду делили на всех. Тем не менее, катастрофический дефицит воды сохранялся. А вскоре немцы засыпали колодцы. Они не знали, что обороняющиеся ещё до этого начали копать новые, подземные колодцы, а также вести подкоп к одному из засыпанных колодцев. Всего гарнизон сумел обустроить три колодца. Они были выдолблены в известняке простыми ручными инструментами – кирками и лопатами. На данный момент удалось найти только один из них, и он поражает размерами – его глубина 16 метров, что сравнимо с высотой пятиэтажного дома. Благодаря этому обороняющиеся избавились от недостатка в воде.


При дальнейшей осаде каменоломен немцы стали взрывать на поверхности крупнокалиберные авиабомбы, пытаясь устроить подземные обвалы. Результат достигался – многие защитники погибли под толщей рухнувших камней или будучи отрезаны ими от главных туннелей. Немало завалов не разобрано до сих пор. По воспоминаниям выживших бойцов гарнизона, нередко после обвала ещё в течении суток слышались стоны, но ни у кого уже не было сил разгребать камни. Однако самые важные объекты гарнизона – полевой госпиталь и штаб – были перенесены в самые глубокие ходы, туда, где ни одна бомба не могла обвалить потолок.
3 июля, после падения Севастополя, защитники совершили самую большую вылазку. Они захватили Аджимушкай, но продвигаться дальше у них не было сил, и вскоре они вновь оказались под землёй. В ходе вылазки советские солдаты добыли немного продовольствия и оружия. Однако радость была недолгой – при разборе трофеев погиб полковник П. М. Ягунов, став жертвой неожиданно сработавшей немецкой гранаты. Его единственного из состава гарнизона похоронили в отдельном гробу; всех остальных приходилось хоронить в братских могилах.
Несмотря на всё мужество и самоотверженность советских воинов, оборона не могла длиться вечно. Люди умирали от истощения чаще и чаще, и в какой-то момент их перестали перетаскивать к остальным погибшим. 30 октября, спустя 170 дней с начала осады, когда последние защитники утратили способность обороняться, немцы начали свой последний штурм. Они захватили каменоломни и взяли в плен лишь горстку истощённых бойцов. Это было всё, что осталось от 13-тысячного гарнизона.
В мемориальном комплексе «Героям Аджимушкая» сегодня хранится текст радиограммы Ягунова от 24 мая, которая очень похожа на слова таких же воинов, защищавших Брестскую крепость: «Всем! Всем! Всем! Всем народам Советского Союза. Мы — защитники обороны Керчи, задыхаемся от газа, умираем, но в плен не сдаёмся!».
И вот сейчас, спустя столько лет после тех чудовищных событий, хочется задаться вопросом – а смогли бы люди из современной России так же защищаться перед лицом смерти? Мог бы сейчас явиться на свет столь впечатляющий пример массового героизма?
Ведь, казалось бы, выйди, сдайся в плен – и ужас подземелий окажется позади. В плену даже еду какую-никакую дадут, и если умрёшь, то не прямо сейчас…
Но солдаты Аджимушкайского гарнизона знали, что они защищают – страну, где они и их дети живут или будут жить не просто достойной, но истинно человеческой жизнью, общество, где к ним не будут относиться ни как к недочеловекам, ни как к бесправным рабам капитала, строй, который даровал им подлинную свободу. Это были люди, которые не захотели сложить оружие перед лицом врага, пришедшего истребить советский народ и поработить его остатки. При раскопках одной из братских могил Аджимушкая была найдена записка такого содержания: «Я не большой важности человек. Я только коммунист-большевик и гражданин СССР. И если я умер, так пусть помнят и никогда не забывают наши дети, братья, сёстры и родные, что эта смерть была борьбой за коммунизм, за дело рабочих и крестьян… Война жестока и еще не кончилась. А всё-таки мы победим!». Автор записки, политрук Степан Чебаненко, тоже определённо мотивировался не булочкой и трамвайчиком…
А при взгляде на жизнь людей в современной России возникают большие сомнения в положительном ответе на поставленный выше вопрос. Мало кому захочется умирать за современных руководителей страны, защищать строй, который тридцать лет только и делал, что грабил народ, класть свои жизни лишь за перераспределение собственности хозяев этого общества. Отдельные примеры стойкости и бесплодных подвигов по мотивам вроде мести за погибших товарищей возможны. Сознательный массовый героизм в предельном выражении – вряд ли.
Статью хочется закончить словами аджимушкайца Н. Д. Немцова:
«Молодой и старый! Если у тебя чистая совесть и доброе сердце, если ты с добрыми побуждениями и бескорыстным чувством захочешь узнать правду о людях и о событиях тех далёких дней 1942 г., доверься священным камням Аджимушкая, прислонись к их могучим и добрым с шершавинкой стенам, и они поведают тебе о боевой юности, верной дружбе и беспредельной преданности Родине и воинскому долгу»
