Сорванное интервью Мэрилина Мэнсона для «Metal Hammer»

Мэрилин Мэнсон был новым видом кумира из мира метала: он был красноречив в своих высказываниях и выражал себя без всякого страха. Но со временем музыкальный дискурс меняется, и неужели #MeToo и «культура отмены» сейчас близки к истине, как никогда?

— Я понимаю, что ты вынужден задавать подобные вопросы, но я не хочу говорить о слухах – я хочу говорить о музыке, - говорит Мэрилин Мэнсон. На связи Лос-Анджелес и Лондон.

— Так что, это все неправда? – спрашиваю я.

— Я уже ответил. Я не удостою этот вопрос ответом.

Не будет преувеличением сказать, что наша беседа летит ко всем чертям, едва успев начаться.

— Итак, ты хочешь разговаривать только об альбоме? Ты не хочешь рассказать об обвинениях, направленных против тебя?

— Нет никаких обвинений против меня, и я не собираюсь обсуждать это. Слухи….

Повисла гнетущая звенящая тишина. Мэрилин Мэнсон — один из наиболее бойких на язык фигур современной музыки, человек, который никогда не избегает неудобных вопросов — повесил трубку.

Это не входило в наш план. Мы собирались поговорить с ним о его новом альбоме «We Are Chaos», и его месте в эре #MeToo и культуре отмен – времени, когда поведение в стиле олдскульного рок-н-ролла всё реже и реже позволяет тебе выходить сухим из воды.

Мы никогда не подходили к этой теме вплотную. Причина проста — я отважился вторгнуться на территорию, с которой Мэнсон очевидно не хочет быть никак связан. Оказалось, что для того, чтобы заткнуть Мэрилина Мэнсона, достаточно сказать три простых слова: Эван Рейчел Вуд.

В Калифорнии только пробило одиннадцать ночи, а в Британии – семь утра, когда позвонил Мэрилин Мэнсон. Для интервью это необычное время, даже среди рок-звезд. Но Мэнсон не столько сова, как скорее тот, кто живет в постоянном состоянии безвременья – в доме с закрытыми шторами, укрываясь не только от света, но и от всего мира.

Его обаяние накрепко склеено с его личностью. С места в карьер, он спрашивает, разговаривали ли мы до этого. Да, дважды. Однажды кратко на афтепати после его первого концерта в Великобритании в 1996 году, и однажды в похожей обстановке – поздней ночью, даже скорее ранним утром, где-то во время выпуска его альбома «The Golden Age of Grotesque». В обоих случаях он был весел и проницателен, однозначно самый умный парень, с которым можно было бы поговорить.

Сегодня он не менее умён, хоть его ответы дольше и бессвязнее, чем мне помнится. Шутливый вопрос о том, как он провёл последние полгода – научился ли делать хлеб на закваске или это была сплошная абсентовая вечеринка с кристаллами метамфетамина в изоляции – незамедлительно порождает ответ, длящийся четыре минуты, который начинается с того, что Мэнсон подчеркивает, что «героин, кристаллы метамфетамина – это всё дорога к разрушению в один конец, и они никогда не были моим выбором в жизни». Затем он начинает многословное отступление, в котором резюмирует свою святую троицу альбомов, которые он создал во время своего золотого века – конца девяностых-ранних двухтысячных (Antichrist Superstar, Mechanical Animals, Holy Wood), и, наконец-то, выводит это всё к психологической структуре, которая приводит нас к «We Are Chaos».

«Только с «We Are Chaos», я смог почувствовать, что это что-то близкое моему сердцу, потому как я не боялся показать все поры своего лица, ресницы, трещины в зубах, порезы на груди» заключает он. «Все элементы, которые сделали меня тем, кем я являюсь. Мы все состоим из нашего опыта, и он делает нас сильнее, а не ослабляет».

Беседа продолжается и становится ясно, что это схема: за вопросом следует длинный ответ, который сливается с подробностями, порой отклоняется от курса, и становится всё более и более непонятным и неясным – до того, как Мэнсон вернётся к главной теме. Попытки прервать его или увести от этой темы в другие не срабатывают. В конечном итоге, Мэрилин Мэнсон говорит о том, о чём он хочет говорить — а это значит, о его музыку, его искусстве и его новом альбоме.

Это довольно-таки понятно. «We Are Chaos», безусловно, высококлассный альбом Мэнсона. Он продолжает череду художественного возрождения артиста, которое началось с «The Pale Emperor» 2015 года и продолжился в альбоме 2017 года «Heaven Upside Down». Этим он обязан Шутеру Дженнингсу —сыну кантри-иконы вне закона Уэйнона Дженнингса и главному соавтору и сопродюсеру Мэнсона на данный момент.

«Иногда моя мысль бежит быстрее, и большинство людей не могут угнаться, но Шутеру удалось сотворить что-то еще до того, как я заканчивал предложение», — говорит он.

Восстановил ли «We Are Chaos» положение Мэнсона, вернул ли он его на позицию, которую он занимал в культурном ландшафте – это совсем иное дело. Когда-то, ещё в конце девяностых, Мэнсон был на передовой и в гуще событий. Он не просто беседовал, он являлся беседой — газеты писали о нём, протестующие выстраивались в очереди вокруг холлов, где он давал концерты, религиозное правое крыло требовали запретить его, и все – от Эминема до однодневок The New Radicals упоминали его имя в своих песнях. Но, кажется, это время прошло. Справедливым было бы заявить так?

«Да, весьма», — говорит он достаточно разумно. «Я никогда, впрочем, не чувствовал, что я был [беседой] в то время. Я знал, что я делал то, что явно не способствовало всему миру взяться за руки и спеть песню из рекламы Pepsi или Kumbaya. Я не старался быть героем, я пытался быть собой».

«Я не старался быть героем….» В его голосе звучит искренность. Но, намеревался он или нет, именно этим и был Мэрилин Мэнсон.

Мифология Мэрилина Мэнсона возникла уже полностью сформированной в начале девяностых. Он был последним пугалом для чумы богобоязненности Америки: извращенец, наркоман, развратитель молодёжи. Это был человек, о котором говорили, что он курил человеческие кости (и это правда) и удалил одну пару ребер ради того, чтобы делать феллацио самому себе (неправда).

«Я никогда не пытался быть полемичным или шокирующим, - говорит он о своей дурной славе во времена «Antichrist Superstar, — но я был в курсе, что ключом к сдвигу всегда был удар прямо в лицо. Подставить им под нос зеркало и сказать «Да вот же ты»».

Его целью было «встряхнуть такие вещи, как религию – в основном, христианство. Более того, заставить людей увидеть, что политика и религия второстепенны по сравнению с искусством».

Дискуссионность, которая окружала его затмила то, насколько воистину революционным он был. Это было бесконечно далеко от игривого сценического метал-бунта. Аутсайдер с образованием христианской школы, он возвёл в ранг нормы различия, бросил вызов людям, дабы сподвигнуть их думать за самих себя и быть собой.

Открывая огонь против задир – церкви, правительства, школы – он придавал сил тем, кто был бессилен последовать его примеру. Мэнсон не был аморальным демоном, хоть едва ли и моральным компасом, он был голосом разума в иррациональном мире – нечто, что не подвергалось сомнению после того, как некоторые СМИ неудачно пытались возложить на него вину за массовую бойню 1999 года в старшей школе Колумбина.

«Я подумал тогда: Вместо того, чтобы чувствовать, что в искусстве всё понимается превратно, смятение – это способ поменять культуру. Это важно», - говорит он о последнем событии, которое потом вдохновит его альбом 2000 года «Holy Wood (In the Shadow of the Valley of Death)» («Моя гордость и радость» - провозглашает он сегодня).

Учитывая всё это, он до тех пор играл роль рок-звезды, до той степени, когда это стало клише. В своей автобиографии 1998 года «Длинный, долгий путь из ада» он никогда не скрывал тот факт, что употребляет наркотики или же то, что его группу всегда окружало множество группи. В одной из запоминающихся частей книги рассказано, как глухая девочка по имени Алиса присоединилась к Мэнсону в студию. В конце этой истории, она была покрыта сырым мясом, занялась сексом с клавишником группы Мадонной Уэйн Гейси, на неё помочился Мэнсон и басист Твигги Рамирез. По рассказу Мэнсона, её никто не эксплуатировал. «Думаю, она также нашла это искусством и весёлым времяпрепровождением» — говорит он.

Как и многие выдумавшие себя рок-звезды до него, он начал вращаться в кругах, вход в который был до каких-то пор для него закрыт. Он встречался с актрисой и будущей активисткой #MeToo Роуз Макгоуэн, женился на артистке бурлеска Дите фон Тиз (и развёлся) и позднее начал отношения с восходящей звездой Голливуда Эван Рейчел Вуд.

Вуд было 18 лет, когда они познакомились; Мэнсону же было 36. По слова Вуд, которые она дала в интервью Rolling Stone, нарратив «великой и ужасной рок-звезды, развращающей невинную юную старлетку» не был точным. «Я встретила кого-то, кто обещал свободу и самовыражение и никаких осуждений», - сказала она. «А я жаждала опасности и возбуждения».

И всё же, их отношения были сложными и легковоспламеняющимися. Когда они на какое-то время расстались в конце 2008 года, Мэнсон без задних мыслей признал то, что он угрожал ей по телефону.

«И каждый раз, когда я звонил ей в тот день [Рождество 2008], я звонил ей 158 раз, я брал лезвие и резал своё лицо или руки» — признался он журналу «Spin» в 2009 году. В том же самом интервью, он обнародовал то, что песня «I Want To Kill You Like They Do in the Movies» из его альбома 2009 года «The High End of Low» «о моих фантазиях. Каждый день я фантазирую, о том, что я дроблю ей череп кувалдой» (К началу 2010 года, Мэнсон и Вуд помирились и обручились, но расстались, так и не успев пожениться).

Конечно, слова и действия — не то же самое. Но всё же, если бы твой друг поведал бы тебе, что он агрессивно преследует и угрожает бывшей возлюбленной или фантазирует о том, что ударит кувалдой по её черепу, ты бы поневоле поинтересовался о том, какова была природа их отношений.

Но Мэнсону всё дозволено. Ему разрешали вести себя подобным образом. Он был художником. Он был рок-звездой.

Однажды, работа рок-звезды была чётко определена: они здесь для того, чтобы развлекать нас – но также и ради того, чтобы проживать наши фантазии за нас. Слава, деньги, наркотики, секс – безвредное, свободное веселье, без ответственности, за которую нужно отвечать. Кроме таких ситуаций, когда всё же приходится.

В последние годы ситуация поменялась. От мужчин-музыкантов и членов музыкальной индустрии ожидается ответ на различные виды обвинений, начиная от токсичного поведения до преступлений. В этом году, бывший вокалист Of Mice and Men Остин Карлайл был обвинён в нападении сексуального характера от множества женщин (обвинения он отрицает), в то время, как обвинения в изнасиловании, сексуальном домогательстве и абьюзивном поведении, направленные на основателя «Holy Roar Records» Алекса Фрицпатрика затопили социальные сети до такого уровня, что способствовали расторжению контракта группы с лейблом и отставке самого Фрицпатрика («Эти обвинения ложны и я делаю всё, дабы очистить собственное имя» — провозгласил он в своём заявлении).

Эта новая реальность внедрилась в мир Мэнсона. В 2017 году его тогдашний басист и его правая рука (с перерывами) Твигги Рамирез (настоящее имя – Джорди Уайт) был обвинён своей бывшей девушкой, певицей Jack Off Jill Джессикой Аддамс в том, что он изнасиловал и обижал её в девяностые годы, во время периода работы Рамиреза в группе.

Неделей спустя, после того, как Аддамс опубликовала свои обвинения на Фейсбуке, Мэнсон уволил Рамиреза. «Я решил разойтись путями с Джорди Уайтом, как членом группы Marilyn Manson» — сказал Мэнсон в своём заявлении. «Он будет заменён в предстоящем туре. Желаю ему всего хорошего».

Сам Рамирез ни подтвердил, ни опроверг обвинения, заметив лишь: «Я не приемлю секса без согласия никакого рода… Если я причинил кому-то боль, я извиняюсь и искренне сожалею об этом».

Сам же Мэнсон дал комментарий по поводу ситуации несколько месяцев спустя. «Я не рвал с Твигги ни как с другом, ни как с братом, потому как я до сих искренне забочусь о нём», — заявил он журналу «Kerrang!» в его рождественском выпуске 2017 года.

Эту ответственность давно пора применить повсеместно. Но это поднимает вопрос: а какова же роль рок-звезды сегодня?

«Сложно сказать», — отвечает Мэнсон. За этим следует очередной длинный спутанный ответ, который уходит корнями в его устремления, когда ему было 15 лет («Самая главная идея была: Быть может, я встречу девушку, которая будет классной»), доходит до сложностей, с которыми сталкиваются люди, когда речь идёт о различиях между Брайаном Уорнером и Мэрилином Мэнсоном («Я всегда говорил: это всего лишь имена), и, неизбежно, выходит на его новый альбом («Когда я записывал этот альбом, впервые я изначально сделал картину на обложку»). По правде говоря, он даёт-таки ответ на мой вопрос: «Работа рок-звезды в том, чтобы развлекать людей». Но он запрятан так глубоко в его ответе, и настолько банален, что я смог расслышать его только в момент, когда прокручивал запись.

Разговаривая недавно с журналистом Classic Rock, Мэнсона спросили, что пугает его. «Меня пугает, что искусство и человеческая свобода слова будут задушены», сказал он, ссылаясь на «ментальности, когда правила устанавливает толпа». Учитывая то, что он сказал и делал на протяжении лет, настоящее и неверно истолкованное, удивляет ли его, что его никогда не пытались «закенселить»?

«Я не думаю так…», — начинает он, потом останавливается. «Не думаю, что это вообще та тема, к которой стоит обращаться, потому как это что-то такое, что…Чтобы ответить на твой вопрос, ты можешь вернуться к первому, что я сказал о «Antichrist Superstar» или Колумбине. Это и будет ответом на твой вопрос». Он повторяет сам себя: «Это и будет ответом на твой вопрос».

Он ссылается на свой комментарий о том, что «смятение – тот способ, которым ты меняешь культуру». Что, быть может, художники не обязаны объясняться, но позволить их искусству говорить за них. Но есть и кое-что, о чем мы бы хотели с ним поговорить.

В апреле 2019 Эван Рейчел Вуд, в то время снимавшаяся в тв-сериале «Мир Дикого Запада», появилась перед Калифорнийским Сенатом Общественной Безопасности для поддержки Акта Феникс, предлагаемого закона, который аппелировал к продлению срока давности преступлений домашнего насилия от трёх лет до десяти лет.

На записях свидетельства, заметно обезумевшая от горя Вуд даёт свидетельские показания абьюзивных отношений, в которых она состояла на протяжении нескольких лет с мужчиной, которого она повстречала в окончании подросткового возраста. Она рассказала, что мужчина, который «скрыл ужасную проблему с наркотической и алкогольной зависимостью от меня», отрезал её от всех друзей и семьи, и угрожал ей во время приступов ярости, спровоцированной ревностью. Она описала в подробностях, как мужчина заставлял её принимать участие в актах «страха, боли, пыток и унижения», которые он снимал на камеру и угрожал слить в Интернет.

В её душераздирающем свидетельстве было намного больше всего, включая случаи побоев и изнасилований, а также смертельных угроз, направленных ей и её друзьям. Картина, которую она обрисовала, была полна психического и физического насилия, последствием которого стал «комплексный посттравматический синдром, который включает в себя такие проявления, как диссоциацию, панические атаки, ночные кошмары, страх высоты, расстройства контроля над импульсами, и хронической боли в моём теле, помимо остальных симптомов».

Это был уже не первый раз Вуд публично заявляла о том насилии, от которого она пострадала во время прошлых отношений. В феврале 2018 года, она дала подобное свидетельство Подкомитету судебной власти.

Вуд не назвала имя своего насильника ни на одном из слушаний, хотя некоторые и связали её показания с Мэнсоном. В марте 2018 года статья под названием «Почему никто не говорит о «фантазии» Мэрилина Мэнсона о том, чтобы убить Эван Рейчел Вуд?», которая ссылалась на интервью Мэнсона журналу Spin. Американский журнал Glamour обратил внимание, что отношения пары начались, когда ей было 18 лет (в свидетельстве Вуд 2019 года, она подтвердила, что эти абьюзивные отношения, о которых она говорила, были в самом разгаре, когда ей было 18 лет).

Они процитировали твит актрисы и активистки Патриции Аркетт, которая точно так же упомянула то интервью 2009 года. «Мэрилин Мэнсон, режущий себя 158 раз, когда он звонил Эван Рейчел Вуд, после расставания – это не [СМАЙЛИК СЕРДЕЧКА], это – насилие», твитнула звезда «Настоящей любви» днём ранее.

В 2019 Вуд поделилась фотографией в Инстаграме фотосессии 2010 года для журнала Elle.

Во время слушания 2019 года, другая бывшая партнёрша Мэнсона, актриса из Великобритании, игравшая в «Игре престолов» Эсме Бьянко, так же дала показания о насильственных отношениях, в которых она находилась во время неуказанного периода времени.

Ни Бьянко, ни Вуд ни назвали имени своего обидчика, и нет определенных догадок, что это был Мэнсон. Но, говоря с ним сейчас, кажется неверным не упомянуть свидетельство Вуд в частности, и движение #MeToo в целом. В конце концов, если Мэнсон не имел никакого отношения к Эван Рейчел Вуд, то люди, кто могут сочетать два и два в Интернете далеки от истины, и он, должно быть, проходит сквозь несправедливые испытания в социальных сетях. Наверняка это так огорчает и ужасает – быть судимым таким образом.

Что он подумал, когда он услышал о том, как она сказала это?

Наступает пауза.

«И тут я направляюсь на фотосессию, потому как я говорю о музыке», — говорит он. «Я здесь не для того, чтобы говорить о слухах».

Разве это не стоит упоминания?

«Я понимаю, что ты вынужден задавать подобные вопросы, но я не хочу говорить о слухах – я хочу говорить о музыке».

Так что, это всё неправда?

«Я уже сказал. Я не удостою этот вопрос ответом».

Голос Мэнсона не звучит сердитым или же раздражённым, когда он произносит это. В его голосе чувствуется спокойствие. Но он очевиднейшим образом не заинтересован в продолжении этой темы, о которой я хочу поговорить. Я пробую задать ему другой вопрос – он всё ещё ощущает себя артистом, переходящим грань? Но вопрос приводит к тому, что мы начинаем вести дебаты.

«Неа», — говорит он. «Я просто говорю о том, что ответа на этот вопрос ты не получишь. Это лишь потому, что я не собираюсь отвечать на подобное, потому что это не отменяет мой предыдущий ответ».

Итак, ты хочешь разговаривать только об альбоме?

«Спроси меня хорошие вопросы про музыку и я продолжу».

Так что, ты хочешь говорить только о своём новом альбоме? (Сейчас подошла моя очередь повторяться). Ты не хочешь рассказать об [онлайн] обвинениях, направленных против тебя?

«Нет никаких обвинений против меня, и я не собираюсь обсуждать это. Слухи….»

Послышался звук, как будто кто-то заткнул рукой микрофон телефона. Кажется, я слышал приглушенный голос. И тишина.

Я вслушиваюсь ещё несколько секунд. Но Мэрилин Мэнсон ушёл.

Чтобы дерьму попасть на вентилятор, много времени не требуется. Последовали звонки от команды Мэнсона с вопросами, о чём думал «Hammer» (Журнал), когда поднимал тему с Эван Рейчел Вуд, и почему «журнал о хеви-метал», цитирую, вообще интересуется подобными темами. Они также настаивали, что Мэнсон не вешал трубку, что это линия оборвалась. В один момент они спросили, может ли журнал отозвать статью. Звучат намеки, что если статья будет допущена к печати, это может повлиять на будущие отношения между журналом и Мэнсоном. Предложения Мэнсону от журнала прояснить свои комментарии и свою позицию по вопросам отклоняются, включая последующий блок вопросов, упоминающих Эван Рейчел Вуд, Эсме Бьянко и движение #MeToo.

Дабы расставить все точки над i, мы не утверждаем, что человек, которого Эван Рейчел Вуд обвинила в насилии, был Мэрилин Мэнсон. Сама Вуд отказалась раскрывать имя своего насильника (после того, как пользователь Твиттера спросил её, почему она так и не назвала его, она ответила: «Он угрожал убить меня или заказать моё убийство».

Безусловно, и молчание Мэнсона – ни в коей мере не подразумевает вину. Если взглянуть на это с одной стороны, его нежелание быть вовлеченным в вопросы о своих отношениях с Эван Рейчел Вуд и культурой насилия, в целом, логично. Даже попросту признание в том, что было сказано может быть рассмотрено как то, что добавит веры в онлайн обвинения.

Но разочаровывает то, что артист, который никогда не боялся мериться силами с бастионами власти и их насилием внезапно игнорирует вопрос собственного насилия и культуры, которая на протяжении столь долгого времени либо игнорировала это насилие, либо восхваляла его.

Когда он говорил о фантазиях, где он размозжит череп Эван Рейчел Вуд кувалдой, Мэнсон не просто упражнялся в своём праве использовать право на свободу слова себя как художника, или как личность. Он делал то, что он делал всегда: говорил нечто возмутительное, то, что переходит границы, проверяет на прочность терпение людей к переходу за грань. Все то, что мы и хотели от Мэрилина Мэнсона.

Но культура изменилась. Движения #MeToo и #TimesUp пролили иной свет на его слова – и этот свет более близок к истине. Женщины – включая тех, кто был близок к нему в разные периоды его жизни – подвергаются угрозам и насилию ежедневно. Говорить о размозжении черепа партнерши – это не провокация. Это убого и отдаёт психопатией. Звонить кому-то 158 раз, нанося себе порезы, пока она не вернется к тебе — не романтично. Это — насилие. И, как показывает признание Эван Рейчел Вуд о том, как поступал с ней неназванный партнёр, подобные ситуации — реальны.

Это – не попытка «закенселить» Мэрилина Мэнсона, лишь только попытка вовлечь его в беседу более глубокого дискурса — об эре, в которой некоторые старые рок-н-ролл штучки выглядят невероятно токсичными, и о его месте в этой эре. «Мы живём в мире, где каждый боится всего», - сказал он в оном моменте во время нашего разговора. В его случае, этот страх, очевидно, простирается на обсуждение темы, которая одновременно и своевременна, и реальна.

Во время одного из своих повторяющихся отклонений от темы, Мэнсон вновь вернул тему разговора к «We Are Chaos». В прошлом, говорит он, он использовал свои песни и свою личность для того, чтобы отразить общество, как в зеркале, в этот раз он повернул зеркало внутрь себя. «Я направил зеркало на себя» - сказал он.

То, что он видит в этом зеркале, когда смотрит на себя – мутное отражение. Потому как сейчас телефонная линия молчит. Как и Мэрилин Мэнсон.

10 вопросов, которые мы задали Мэрилину Мэнсону

После этого интервью, мы попросили Мэнсона ответить на десять вопросов. Он не сделал этого, но его публицист всё-таки опубликовал свои заявления.

Когда мы готовили эту историю к печати, на протяжении множества звонков мы предлагали команде Мэрилина Мэнсона шанс для него дать ещё одно интервью и рассказать нам его сторону истории. 21 октября, его публицист в Великобритании написал нам — в первую очередь, чтобы подчеркнуть несколько вещей. Во-первых, Мэнсон не вешал трубки: «связь прервалась…было вообще плохо слышно на протяжении всего звонка… Если только у вас нет доказательств того, что Мэнсон положил трубку, я не могу понять, как вы можете писать об этом как о факте». (Позднее, он добавил: «После того, как связь прервалась на середине интервью, я принял решение не возобновлять его»).

«Мы никогда не отказывались от ответа» - написал он. «Вы выбрали не уведомлять нас, что вы собираетесь написать, и невозможно ответить на то, о содержании чего мы не имеем малейшего понятия».

Мы ответили письмом, в котором написали некоторые вопросы для Мэнсона, предлагая ему шанс выразить свое видение истории:

1) В интервью, до того, как звонок был прекращен, мы спросили, что чувствовал Мэрилин Мэнсон, слушая свидетельство Эван Рейчел Вуд. Как он себя чувствовал?

2) Каково это – чувствовать «прессинг в социальных сетях»? Люди онлайн обвиняют его в некоторых ужасных преступлениях. Не хотел бы он воспользоваться возможностью, чтобы ответить на критику и очистить своё имя?

3) Эван Рейчел Вуд ответила на сплетню онлайн, о том, что якобы её неназванным насильником был [актёр] Микки Рурк, с помощью твита «Множество слухов ходят о том, о ком же я говорила в своём свидетельстве. Я бы хотела прояснить кое-что, и сказать, что это не был Микки Рурк». Что чувствовал Мэрилин Мэнсон, читая это, держа в голове, что некоторые люди в Интернете утверждали, что неназванный насильник мог бы быть он? Общался ли он с Эван Рейчел Вуд по этому поводу, просил ли также прояснить его имя?

4) После того, как пользователь Твиттера спросил Эван Рейчел Вуд, почему она так и не назвала имя своего обидчика, она ответила: «Они угрожали меня убить или заказать мое убийство». Ещё в 2009 году Мэрилин Мэнсон был замечен в том, что делал беспечные/гиперболизированные комментарии о том, как он «фантазирует о том, как он разобьёт ей череп кувалдой» - сожалеет ли он о подобных высказываниях сегодня?

5) Согласен ли он с Патрицией Аркетт в том, что «Мэрилин Мэнсон, режущий себя 158 раз, когда он звонил Эван Рейчел Вуд, после расставания – это не [СМАЙЛИК СЕРДЕЧКА], это – насилие»?

6) Что это говорит о нашей культуре, где после такого высказывания в 2009 году, это рассматривалось как Мэнсон, который высказывается в спорном и возмутительном ключе, а сейчас вызывает подозрения в насилии?

7) Другая бывшая девушка Мэрилина Мэнсона, Эсме Бьянко, также давала показания перед Калифорнийским Сенатом Общественной Безопасности о своих прошлых абьюзивных отношениях. Что он чувствует по отношению к тому факту, что две его бывшие девушки были вовлечены в подобного рода отношения?

8) Другая бывшая партнёрша Мэрилина Мэнсона, Роуз Макгоуэн, была на передовой движения #MeToo – теперь уже, по меньшей мере, три его бывших партнерши утверждают о том, что пережили насилие от рук мужчин, которые затем запугивали их, заставляя молчать. Встанет ли он в их защиту?

9) Строки песни «Perfume» с его нового альбома можно интерпретировать как относящиеся к «культуре жертвы» — возможно, песня подразумевает, что некоторые жертвы наслаждаются своей позицией жертвы и делают это ради славы («So you wear your damage on your sleeve…Cause victim is chic/You`re as famous as your pain» - «Итак ты выпячиваешь свою травмированность… Потому как быть жертвой – это роскошь/Ты так же знаменита, как и твоя боль» - прим. перев.) – он действительно так считает?

10) Эту песню даже можно было бы посчитать угрожающей для кого-то, кто считает себя жертвой: «In your hair will be brains» - «В твоих волосах будут мозги» -прим. перев.) О чём же песня «Perfume»?

Пресс-представитель Мэрилина Мэнсона в Великобритании, Дафф Бэтти, ответил: «Мы посоветовали нашему клиенту более не комментировать вашу статью» и продолжил, сделав заявление:

«Личное свидетельство существует, как оно есть, и мы не считаем пристойным комментировать его.

Затем вы продолжаете говорить о том, как Мэнсон был «обвинён» в «ужасных вещах» неназванными «критиками», но не представляете информации о том, кто эти критики, и что это за ужасные вещи, так что комментировать это невозможно.

Затем вы упоминаете Микки Рурка. В моём понимании, Эван Рейчел Вуд встречалась с множеством людей примерно в то же самое время, когда она встречалась с Мэнсоном. Простейший поиск в Интернете даст вам список других имен, которые не всплыли ни на одном этапе нашей дискуссии.

Следующие ваши пару замечаний имеют дело с комментариями, которые Мэнсон сделал в интервью журналу Spin в 2009 году. Ваша путаница во временных отрывках вызывает наше беспокойство. [Примечание редактора: в нашем материале нет никакой «путаницы во временных отрезках»]. Комментарии в журнале Spin, где Мэнсон признается в том, что у него были фантазии об использовании кувалды против Эван и о том, что он порезал себя 158 раз очевидно были театральными трюками рок-звезды, которая рекламировала свой новый альбом, а не некий факт, с которым необходимо считаться. Тот факт, что Эван и Мэнсон обручились шесть месяцев спустя после этого интервью – доказательство того, что никто не принимал эту историю всерьёз.

Далее вы продолжаете говорить о том, что Мэнсон комментировал о сексуальных домогательствах, движении #MeToo, и особенно опыт, который имела его бывшая партнерша Роуз Макгоуэн. Всё это – проблемы, о которых Мэнсон говорил публично, и всё это доступно в Интернете. Пожалуйста, проверьте интервью для Channel 4 от 15 декабря 2017 года:

Мэнсон никогда не уклонялся от публичных комментариев – но и точно таким же образом он не обязан дважды повторять одно и то же.

Дальнейших комментариев по поводу отдельных песен не будет. Ваш журналист имел возможность спросить Мэнсона о его музыке – один из всего двоих журналистов, берущих интервью в Британии, которым была дана такая возможность – и он выбрал этого не делать. Попытка вычленить одну часть одной песни из творчества музыканта, карьера которого насчитывает уже более 30 лет ради того, чтобы она подходила повествованию является как лицемерным, так и неприятным поступком.

Вы упоминаете бывшую невесту Мэнсона Роуз Макгоуэн в своих вопросах. Роуз – одна из наиболее храбрых и наиболее откровенных личностей движения Me Too. Мэнсон дружит с Макгоуэн, и она говорит очень нежно об их совместных отношениях, которые длились три с половиной года. Есть множество подтверждений этому в источниках онлайн. Прилагаю подтверждение в виде статьи, опубликованной в Washington Post о мемуарах Макгоуэн «Храбрая» здесь. (http://bit.ly/rosebookextracts)

Вы забываете упомянуть бывшую жену Мэнсона Диту фон Тиз, которая остаётся в дружеских отношениях с Мэнсоном. Цитируем статью из Female First, опубликованную в 2018 году, «Дита признаёт, что ей «посчастливилось» избежать любых насильственных эпизодов развлекательной индустрии в её карьере» (http://bit.ly/ditastory)

Также есть многочисленные статьи на протяжении многих лет, в которых Эван Рейчел Вуд говорит об отношениях с Мэрилином Мэнсоном в очень положительном ключе. На сайте NetAPorter.com The Edit она говорит журналу: «Я бы не променяла [наши отношения] на что-либо иное. Я благодарна за всё, чему он меня научил. Я просто не думаю, что мы были хороши друг для друга. (http://bit.ly/ERWonMM)

И, в конце концов, вы говорите об угрозах убийством. Мэнсон знает о них не понаслышке – в его жизни он столкнулся с огромным их количеством. На протяжении всей его карьеры его обвиняли во всём, начиная с Колумбины до суицида подростков. К сожалению, мы живём во время, когда люди верят всему, что они читают в Интернете, и чувствуют, что можно говорить всё, что им вздумается, не имея на то чётких оснований. Эффект же этого может быть катастрофичен, и передавать информацию, не основанную на фактах, абсолютно безответственно. Всё, что мы можем попробовать сделать, и делаем, как СМИ и как личности – использовать факты и правду, а не прятаться за сплетнями и предположениями, преследуя собственную выгоду».