Как писать в рамках существующей вселенной
Мы с Алексеем знакомы не так давно и, к сожалению, только виртуально. Но это всё равно это не мешает нам иногда обсуждать насущные сценарные вопросы. Вот я и подумал: «Чего мы только между собой обсуждаем? Ведь подписчикам тоже будет интересно». Так появилось это интервью.
Владимир Максимушкин: Привет! Все любители комиксов знают, что ты сейчас пишешь серию «Игорь Гром» для издательства BUBBLE. И ты пришёл в неё, когда персонаж майор Гром уже был сформирован, про него к тому моменту было написано 50 выпусков. Расскажи, как так получилось, что ты пришёл на эту серию?
Алексей Замский: Я создавал много шума, пока на это не обратили внимания.
Дело было так. С одного бока я писал для «Спайдермедии» рецензии на самые разные комиксы (что делаю и сейчас, но гораздо реже и стараясь не комментировать публично работу коллег — из этических соображений) и так же, как «старшие» авторы сайта, не осторожничал с чувствами авторов, которых ругал (за что сейчас, конечно, «кармически» расплачиваюсь). С другого бока я везде, где мог, трубил о том, что хочу писать комиксы, и хватался за каждую возможность это делать. Возможности выпадали, но мало и редко, так что трубить я не переставал.
Судить о том, что я могу и чего не могу, можно было в основном по критическим статьям, потому что с резюме и портфолио я обращался совершенно безобразно (и, кстати, так же безалаберен до сих пор). В числе прочего я изрядно ругал старую серию «Майор Гром» в сборной статье. Но каким-то чудом мне предложили попробовать написать «спек» для старой серии.
Он не пошел в работу, но мне заказали еще один, уже с довольно конкретной и сложной сценарной задачей. Так мы с редакцией присмотрелись друг к другу — и потом, когда стали формироваться авторские команды «Второго дыхания», у меня была возможность предложить своё видение серии, ее направления и концепцию «Второго дыхания Игоря Грома». Это превратилось в несколько длиннющих документов, которые мы долго обсуждали, и когда все остались довольны, меня утвердили на серию.
ВМ: С чего ты начал свою работу?
АЗ: С «библии» или, лучше будет сказать, с концепт-дока. Потому что биографии персонажей и «канон» вселенной были уже известны без меня, а я написал подробный текст о том, на каких принципах будут конструироваться сюжеты в новой серии, каких эффектов я хочу добиваться и с какими темами работать. Артем Габрелянов сравнивал этот документ с торжественным обещанием пионера — большие тезисы о том, что надо делать хорошо и не надо делать плохо, и никакой конкретики.
С заповедями из этого концепт-дока — конечно, сильно изменившегося в ходе «проверки реальным миром» — я сверяю свои сценарные идеи и сейчас. Можно же увлечься какой угодно мыслью или образом, но если они не работают на центральные идеи серии, на ее большие лейтмотивы, то такие образы будут ей инородны. У любого сериала (не только телевизионного, в широком смысле) есть собственные «жанровые» законы — сериал это как бы жанр, но маленький.
Если вы смотрите «Секретные материалы» и я вам перескажу выдуманную мной историю, сказав, что это серия «Икс-файлов», которую вы еще не смотрели, вы интуитивно поймете, может такая серия в них быть или не может, и это связано не с присутствием там Крайчека, Курильщика, черной жижи или чего-то еще — просто у сериала есть свои законы фантастического, и, например, серия «Сверхъестественного», живущего по другим «жанровым» законам, в «Икс-файлы» не поместится.
То же и с «Громом» — я придумал, какой серия должна быть, и какие истории возможны в «нашем» тревожном Петербурге. Все эти концептуальные решения я «кодифицировал» и с тех пор их придерживаюсь.
ВМ: Насколько глубоко ты изучал уже существующий материал?
АЗ: Перечитал все предшествующие комиксы и дополнительные материалы раза два-три. Тут вот какой важный момент: «каноном» становится то, что опубликовано. Не то, что мы подумали об опубликованном, не то, что запомнили и с тех пор не проверяли, и даже не интерсубъективное представление поклонников о том, что происходит «за кадром» (пожалуй, про комиксы лучше говорить «в гаттерах», да?).
То есть важно было отделить мое интуитивное представление о прочитанных историях и впечатления от творчества читателей в интернете (и авторов в нерабочее время) от того, в чем нельзя изменить ни строки.
ВМ: Возникала ли у тебя мысль, не читать уже написанное, а ограничиться изучением библии сериала и хорологией вселенной?
АЗ: Вопрос с подвохом! Ну для начала — открою ужасную тайну — у нас не было хорошей библии для приходящего извне сценариста. «Старые» серии стартовали в очень тесном кругу авторов, там не было по первости необходимости документировать для кого-то что-то. А «Майор Гром» был серией с единым авторским голосом до самого конца. И документов, предназначенных для чтения «непосвященными» не было. Поэтому моей библией были комиксы (звучит, как заголовок для автобиографии).
Но вообще я думаю, что хотя такая мысль и соблазнительна, она всегда неверна. Когда у тебя, как у автора, есть «готовая» аудитория, то есть ты знаешь, что несколько тысяч человек придут читать то, что ты напишешь — ты должен очень хорошо себе их представлять. Ты должен, прости за клише, ими стать. Поэтому нужно не просто прочесть то, что прочли они, нужно увидеть этот материал их глазами — понять, что в нем увлекает не тебя, а твоего читателя. Они ведь читают не хронологию, а «эмоциональное путешествие», часто длиной в несколько лет. И тебе надо знать эту дорогу на случай, если понадобится по ней вернуться.
ВМ: Ты переосмыслил Игоря Грома по-своему? Придал ему черты, которых раньше не было?
АЗ: Конечно. Правда, у меня было очень удобное положение для этого, не всем такое достанется — в новую серию Игорь выходил во многих отношениях другим человеком, да к тому же человеком «сломанным», то есть я мог медленно показывать, что в нем осталось, а что изменилось, соскабливая (пост)травматический опыт, который отчасти сам же и напылял.
Гром изменялся по двум осям: во-первых, нельзя было закрывать глаза на произошедшие с ним события, на рост и развитие человека; во-вторых, он входил в новый жанр, и изменялся, чтобы стать протагонистом этого нового жанра. Знаешь, как с Джеймсом Бондом: с одной стороны персонаж меняется, потому что его играет новый актер, а с другой — потому что меняется мир вокруг него, технологии и конфликты, и «место Джеймса Бонда» неизбежно должен занимать человек с другими чертами.
ВМ: В одной из серий «Симпсонов» был момент, когда Барт подходит к Алану Муру, чтобы взять автограф, и великий бородач спрашивает что-то вроде: «Тебе понравилось, что твоего любимого супергероя я превратил в джаз-критика, сидящего на героине, и к тому же лишенного всех суперспособностей?» Как ты думаешь, нужно ли сценаристу, пришедшему в существующую серию кардинально изменять персонажа?
АЗ: Короткий и четкий ответ — не нужно.
Длинный и нечеткий — зависит от задачи сценариста. Надо понимать, что Алан Мур — про которого я бы говорил охотнее, чем про себя, честно говоря, писал для другой индустрии в других условиях, не только в других творческих рамках, но и в другом экономическом климате. Ему «можно» и «нельзя» было делать совершенно другие вещи, чем нам. Так что я бы осторожно оглядывался на иностранный опыт.
Муровский «поворот на 180 градусов с деконструкцией в полете» часто был не ради персонажа, а ради самого Мура. Если тебе отдают серию, которая тонет, и говорят «делай, что хочешь, лишь бы не утопла», решение всё поменять может быть как раз единственно верным, чтобы сделать серию интересной в новом виде. Если серия безусловно потонет, меняй или не меняй, вполне можно переделать ее так, чтобы она была хорошим шоукейсом для тебя как автора (что Мур, кстати, не раз делал) — она-то пусть потонет, но ты получишь с нее какую-то выгоду для последующей карьеры.
Во всех остальных случаях менять то, что работает, не надо — вряд ли читатели ждут тебя, такого красивого и остроумного. Они ждут свежую кровь в своей любимой истории с продолжением, и твоя задача дать эту кровь. Ты можешь менять серию — ее события и законы — но герои должны остаться теми, в кого влюбились читатели до тебя.
ВМ: Как прочувствовать уже существующего героя, чтобы читатель в новых историях продолжал его узнавать и любить?
АЗ: Хотел бы я иметь хороший ответ на этот вопрос! Увы, я пока не научился такому кун-фу и полагаюсь на интуицию. Мне кажется, что «узнавание» героя связано с его большими, центральными ценностями и с моментами решающего выбора, в которых герой этими ценностями руководствуется. Если читатель продолжает узнавать ценности, за которые он полюбил героя, он продолжит узнавать и героя.
ВМ: Какие методы ты используешь при работе с комиксами? Составляешь списки характеристик персонажей, пишешь предыстории, рисуешь интеллект-карты?
АЗ: Я веду довольно хаотические блокноты, в которых составляю для себя чек-листы, как пилот самолета: в этом номере нужно сделать то, то и вот это, в этом сюжете — то, то и вот это… Я отслеживаю лейтмотивы, чтобы они не терялись, фиксирую все свои «чеховские ружья», чтобы случайно не забыть, что какое-то было давно повешено и пылится на стене. Отмечаю сюжетно-важные элементы персонажей — вот это уже введено в сюжет, вот это еще только предстоит.
Формальную сторону жизни персонажей я не то чтобы держу в голове — я стараюсь, чтобы персонаж был для меня образом, а не набором элементов. Выписывание фактов в столбик, по моим ощущениям, выхолащивает «живого» персонажа. Я стараюсь персонажа «грокнуть» и держу в голове, как набор воспоминаний о нем, как своеобразную музыку, что ли. Ну а лейтмотивы, связанные с каждым персонажем, у меня, конечно, выписаны в те самые блокноты.
Отдельно у меня есть такой постыдный в чем-то материал: листки с диалогами. Чтобы «удержать» голос каждого персонажа, я держу отдельные листочки, на которых у меня выписаны самые удачные и «репрезентативные» фразы, которые я написал для этих персонажей в предыдущих выпусках, и новые реплики я «пробую» на этих же листках (я вообще многое пишу на каких-то клочках бумаги и от руки), чтобы увидеть, органичны ли они тому, как персонаж говорил раньше. Когда находится что-то удачное, или когда персонаж «по сумме сказанного им» трансформируется (то есть я понимаю, что у него сложился голос, может быть, не такой, какой я ранее представлял, но уже фактически какой-то голос оформился в вышедших выпусках, и его нужно «удержать») содержание листочков меняется, заводятся новые.
ВМ: Что проще, сочинять историю про одного персонажа или глобальный кроссовер?
АЗ: Кроссовер мне пока не доверяли, так что я могу предполагать только теоретически. Я полагаю, что кроссовер гораздо сложнее в том отношении, что у тебя есть несколько героев, действующих в разных «жанрах», даже когда формально они живут в одном мире, и автору нужно уметь находить точки соприкосновения между этими жанрами. Ну вот знаешь, как понять, кто победит в схватке Бэтмэна и Супермена? Тот, в чьей серии комиксов происходит схватка. А когда ты работаешь с кроссовером, то пишешь одновременно обе эти серии комиксов, и одна может «заканчиваться», а вторая «начинаться» буквально в соседних кадрах, и тебе нужно переключаться между всем этим.
История про одного персонажа сложнее в другом отношении — от кроссовера в меньшей степени, наверное, ждут тематической глубины. Если от тебя ждут, что ты посредством персонажа скажешь что-то важное, это налагает на тебя ответственность говорить только о существенном. А когда от тебя ждут, что ты поможешь нескольким любимым героям встретиться, пообщаться и совместно столкнуться с большой угрозой или крупной переменой в их мире — не так важно, сказал ли ты что-то новое о смысле жизни. Наверное. Спроси меня снова, когда мне дадут написать большой кроссовер, ага?
ВМ: Открою секрет: я мечтаю написать историю про Харли Квинн. А про какого героя из большой двойки хотел бы написать ты?
АЗ: Знаешь, тут хочется последовательно занять три разных роли.
Как ремесленник (в хорошем смысле слова) и как много лет читающий супергеройские комиксы публицист, я хочу сказать: «Дайте мне Аквамена!» Почему никто не делает с ним вещи, которые мне кажутся практически очевидными? Почему один хороший автор за другим тонут совсем не в тех аспектах персонажа, которые делают его таким ценным и живучим (он же один из старейших)? Дайте мне, я знаю, как надо! Но это, конечно, гордыня и самообман. Вот сейчас, кажется, Келли Сью Деконник стала делать с ним что-то похожее на то, о чем я думаю. Но пока рано говорить.
Как свободный художник, я мечтаю о Зеленых Фонарях. Об историях, в которых возможно абсолютно всё в квадрате — не только в мире Фонарей может быть всё, что угодно, но ещё и сами Фонари могут создавать из ничего всё, что угодно. Как не хотеть таких историй? Ну или про Легион Супергероев, это почти то же самое, только совсем не то же самое, хе-хе.
Ну и как гик, фан, короче, читатель супергероики, я был бы абсолютно счастлив, если бы мне выпал шанс написать про Доктора Дума. Тут комментарии излишни, мне кажется — как его не любить.
ВМ: Если бы тебе завтра предложили написать про него историю, ты бы согласился?
АЗ: Безусловно! Как писал один из иностранных авторов, «любой сценарист комиксов, если его разбудить среди ночи, будет готов представить свой питч на Человека-Паука». В нашем ремесле шансы выпадают редко и не предоставляются второй раз.
ВМ: Тебе бы хотелось сочинить альтернативную историю про Игоря Грома? Например, в жанре симпанк или, наоборот, киберпанк?
АЗ: Пожалуй что нет. «Жанровые скачки» хорошо подходят для иконических персонажей, про которых мы знаем так много, что даже слишком много. Шерлока Холмса можно перенести куда угодно и там с ним к твоему и читательскому удовольствию играть. Перенеси в неподходящий для него сеттинг Джона Константина — и он развалится на узнаваемые элементы и лежащие в основе персонажа архетипы, а сам Джон пропадет. Поэтому меня не тянет на маскарад — у меня нет интересных мыслей, которые я мог бы выразить только добавив к Игорю Грому хорошую паровую машину.
ВМ: Тебе проще даётся писать для серии «Игорь Гром» или что-то своё?
АЗ: В широком смысле «своё» писать, разумеется, легче — когда не стеснен жанровыми, форматными или какими-то ещё ограничениями. Но в комиксах нет ничего «своего», тебя ещё должны нарисовать и, в идеале, издать. Поэтому сочинять-то проще «своё» — а вот усесться и писать сто черновиков и чистовик проще, конечно, «Игоря Грома» — потому что точно знаешь, что сценарий будет реализован, и что ты кому-то нужен и кто-то ждет выхода следующего номера. Это, конечно, очень сильная эмоциональная поддержка.
ВМ: Когда мы увидим авторский комикс по твоему сценарию?
АЗ: Не знаю, честно говоря. Когда найдется художник, готовый его нарисовать (и желательно деньги, чтобы художника мотивировать не одними только лучистыми глазами), и смелость, чтобы встретить суд публики. Я раз в две недели читаю в комментариях к нашим подкастам «Пфф, вот ещё навыдумывал! Замский все переусложняет, не может просто читать комиксы!» Честно говоря, нужно много внутреннего спокойствия, чтобы прочесть то же самое, но не про твой анализ чужих комиксов, а про важную для тебя историю — и сто раз.
ВМ: Спасибо за крайне интересное интервью! И я всё же жду твой авторский комикс.