Непростая судьба «Машеньки» из Вышнего Волочка
Знакомьтесь — Валентина Ивановна Караваева, родилась21 мая 1921 в городе Вышний Волочёк Тверской губернии, советская актриса театра и кино. Лауреат Сталинской премии второй степени (1943).
Родители назвали её Аллой, но в пять лет девочка настояла на официальной смене имени. Ей казалось, что «Алла» - неподходящее имя для актрисы. А в том, что она станет актрисой, девочка не сомневалась.
Чуть ли не с пятого класса она начала бомбардировать столичные театральные школы и киностудии письмами с просьбой принять её в артистки. А не получив ни от кого ответа, в четырнадцать лет Валя решилась на отчаянный шаг - написала самому Сталину: «Разрешите мне немедленно стать актрисой, чтобы служить нашему искусству». Неизвестно, прочёл ли вождь письмо Караваевой, но вскоре произошло чудо: в Вышний Волочёк пришёл вызов - девочку приглашали в Москву для поступления на актёрские курсы при «Мосфильме».
Экзаменационная комиссия, в которую входили знаменитые Эйзенштейн, Тарханов, Барнет, Райзман, прослушав девочку, читавшую Чехова, постановила: принять её в актёрскую студию под коллективную опеку.
В 1942 году Юлий Райзман приступил к съёмкам картины «Машенька». В главной роли мэтр хотел видеть девушку, способную воодушевить бойцов, вселить в них веру в победу. Она взяла режиссёра измором - первая проба была неудачной, но Валентина как будто знала, что Машенька останется главной и единственной ролью в её жизни. И когда Райзман, пересмотрев всех, так и остался неудовлетворён, она пришла снова, упросила дать ей ещё один шанс и сыграла так, что режиссёр тут же утвердил девушку на роль.
В это время Валентина пишет матери: «Единственная, дорогая моя матушка, добрая ты моя душенька, что-то очень мне тяжело. Некому сказать больше, а сердце рвётся. Боюсь я, что ничего не выйдет у меня. И, может быть, и не потому, что я совсем без таланта, а потому, что сложная огромная жизнь давит меня, душит, нет сил. Неужели, ну неужели уплывёт, уйдёт, бросит меня и моя Машенька? Господи, господи, ой как тяжело. Я очень плохой, плохой я человек. Ну, пусть всё, всё будет отнято из моей жизни, но чтоб я стала горячей и хорошей Машенькой. Мамочка, Машенька для меня - это жизнь».
Господь услышал Караваеву, она стала «горячей и хорошей Машенькой". Слава в одночасье обрушилась на девушку: после премьеры фильма её имя как молитву повторяли тысячи солдат, актриса становится самым молодым (ей всего 22 года) лауреатом Сталинской премии.
11 июня 1943 года в Куйбышеве, где должны были начаться съёмки фильма «Небо Москвы», Валентина попала в автокатастрофу - автомобиль столкнулся с трамваем. Водитель погиб, а Караваева оказалась в реанимации. Следующие месяцы Валентина жила в ожидании чуда, что врачи найдут способ убрать с её лица огромный шрам. Но медики оказались бессильны...
В 1945 г. режиссёр Юрий Завадский ставил в Театре им. Моссовета «Чайку». На роль Нины Заречной он пригласил Караваеву. Валентина Ивановна решила, что это её судьба. Вся Москва ломилась на «Чайку» с Караваевой. Говоря об этой постановке, Юрий Александрович отмечал, что успех её во многом обязан «молодой, необычайно одарённой актрисе Валентине Караваевой, в игре которой есть нечто, предвосхищавшее рождение второй Комиссаржевской».
В те годы было модно «украшать» известными актёрами и режиссёрами дипломатические рауты в посольствах. На одном из таких приёмов она познакомилась с Чапменом - атташе посольства Великобритании.
Представитель одной из самых уважаемых и состоятельных семей Британии влюбился в Валентину, что называется, с первого взгляда и вскоре сделал ей предложение. Караваева ответила согласием. Через несколько месяцев после свадьбы она написала два письма, первое в ЦК партии: «Я не востребована здесь как актриса. Я, лауреат Сталинской премии, могу сыграть ещё много ролей, если мне будет оказана медицинская помощь за границей. Я была и остаюсь советским человеком, верным Коммунистической партии, но прошу дать мне возможность уехать из Союза».
В 1945 году разрешение на выезд было получено, и Валентина Чапмен покинула Россию.
Валентина быстро освоилась и в Британии, и в Швейцарии, где они жили с мужем. Вскоре она уже свободно говорила по-английски, много путешествовала и сроднилась с нравами английской аристократии. По воспоминаниям тех, кто общался с ней в те годы, девушка из Страны Советов с удовольствием окунулась в мир модных туалетов, светских приёмов - на одном из раутов она танцевала с самим Черчиллем. Вместе с тем в полной мере проявился её вздорный характер: Валя могла устроить скандал своим горничным, например, из-за того, что в ванну добавлена не та пена...
Дважды ей делали пластические операции. Но даже швейцарская медицина оказалась бессильна: шрам удалось немного замаскировать, зато онемела верхняя губа. С окончательным вердиктом медиков дала трещину семейная жизнь Караваевой - она всё чаще стала говорить мужу, что собирается вернуться на Родину. А потом от слов перешла к делу: начала обивать пороги советских посольств с просьбой разрешить ей вернуться. Ей всюду отказывали. Прошёл слух, что Сталин, узнав, что несколько актрис вышли замуж за иностранцев и уехали за границу, разозлившись, приказал никого обратно не пускать.
Но потом из ЦК Партии пришёл ответ: «Напишите, как вы раскаиваетесь, что уехали из СССР, как вам плохо живётся в капиталистической стране». И она написала - получился целый трактат под названием «Путь к Родине».
Такое рвение было оценено, и актрисе всё-таки разрешили вернуться. Ни мольбы мужа, ни проклятия его родителей не смогли заставить Караваеву изменить своё решение. С собой в Советский Союз она увозила не платья и драгоценности, а два флакона мгновенно действующего яда - прощальный подарок мужа, который хотел уберечь любимую женщину от ужасов возможного ареста.
Её не арестовали, но страх перед репрессиями и бытовая неустроенность сделали своё дело - у Караваевой началась тяжёлая депрессия. Она перестала спать, день и ночь сидела у окна, и за каждым деревом ей мерещились агенты НКВД. У неё началась мания преследования. В один из дней, когда возвращалась из магазина, в подъезд за ней вошёл человек в чёрном кожаном пиджаке. Она сама не помнила, как добежала до двери, закрылась на все замки, достала флакончики с ядом и залпом выпила. Очнулась уже в больнице. К счастью, в тот раз её спасли. Кто вызвал «скорую», осталось загадкой...
В её архивах осталась одна из глав романа «Путь к Родине», послужившего ей пропуском в СССР. Над своим сочинением она работала, вернувшись в столицу летом 1950 г., в гостинице «Москва», куда поместили её, прикрепив литературного консультанта в штатском.
Два месяца работы не принесли результата: Караваева писала, как она любит Родину, как человеку трудно, невозможно остаться без неё, но не скрывала своего восхищения странами, в которых бывала, людьми, с которыми сталкивала её судьба. Не от этого ждали от неё.
- Почему бы вам не рассказать о причинах вашего отчаяния? Об отчаянии советского человека, оказавшегося в капиталистическом окружении? - спрашивал консультант.
Что она могла ему ответить? Говорить о том, что без актёрской профессии она не смогла бы жить и на луне, где нет капитализма?! Она молчала.
И в конце года ей предложили отправиться в Вышний Волочёк:
- Там ваша мать и сёстры.
- Но что я буду там делать? Я должна играть! Я не могу без кино, без театра!
- В сентябре гортеатр драмы Вышнего Волочка открывает свой сезон. Там уже ждут вас.
По существу это была ссылка.
В городе своего детства Караваева начинает играть на местной сцене, но её не покидает ощущение, что она вернулась в страну, которой не очень-то и нужна, которая забыла её. Она пишет в Комитет по делам искусств: нельзя ли ей перейти в какой-либо театр Москвы или Ленинграда, хотелось бы попробовать начать снова сниматься в кино, а для этого надо быть поближе к киностудиям.
Ответ пришёл через полгода: «Ставим в известность, что ввиду отсутствия свободных вакансий предложить вам работу в столичных театрах не представляется возможным. Оставлять работу в Вышневолоцком театре не рекомендуем».
Конечно, в Вышневолоцком театре она блистала, но ей-то грезилось иное: Москва, главная роль в чеховской «Чайке»...
И она решилась вернуться в Москву. На свой страх и риск. Дома в Москве у неё не было. Много лет она влачила в буквальном смысле слова нищенское существование, снимая углы в коммунальных квартирах.
В 1964 году Валентина Ивановна сыграла придворную даму Эмилию в экранизации пьесы Евгения Шварца «Обыкновенное чудо», но не той, которую снял Марк Захаров, а более ранней, созданной Эрастом Гариным. Эта роль стала последним её заметным появлением на экрана.
Иногда удавалось подработать на Киностудии им. Горького при дубляже фильмов. Её чуть хрипловатый, бесконечно чарующий голос остался запечатлён в фильмах «Всё о Еве», «Красное и чёрное», «Моя бедная, любимая мать», «Свидетель обвинения». Её голосом говорили Грета Гарбо, Лиллиан Гиш, Бетт Дэвис и Марлен Дитрих.
И вот тогда, когда, казалось, всё в прошлом, в её жизни появился новый смысл. Она превратила свою однокомнатную квартиру в театр. Двадцать три года она жила затворницей, снимая на любительскую камеру себя в ролях Заречной, Карениной, Ларисы - бесприданницы... Потом проявляла плёнку, смотрела её на пришпиленном к стенке бумажном экране, разбирала свои ошибки и играла снова. Звук записывала на допотопный катушечный магнитофон. Устанавливала свет. Шила костюмы... Одни и те же роли она играла на протяжении двадцати с лишним лет, и камера фиксировала, как она стареет: Заречная в пятьдесят, в шестьдесят, в семьдесят...
Вот из этого уникального материала племянник Сергея Параджанова режиссер Георгий Параджанов скомпоновал фильм «Я - Чайка».
О смерти Караваевой могли бы долго не узнать, но в доме произошла водопроводная авария, и в ЖЭК обратились все жильцы, кроме этой странной женщины из квартиры на втором этаже. Кажется, никто и не знал, что она - в прошлом известная актриса. Никто, кроме ближайшей соседки, которая любила из-за стенки слушать великолепный караваевский голос, произносивший монологи из Чехова, Ибсена, Толстого. Эта же соседка и забила тревогу: голос из-за стенки не доносился уже несколько дней. Когда дверь взломали, то увидели, как в воде плавали листы бумаги, спутанная киноплёнка и безнадёжно испорченные костюмы... Её так и нашли в гриме и в костюме. Актриса лежала в ледяной воде, рядом стоял штатив, а на полу погибали километры отснятой плёнки.
Врачи констатировали, что смерть примерно наступила между 25 и 30 декабря 1997 г. Она похоронена на заброшенном участке Хованского кладбища, на её могиле - табличка с надписью: "Чапмен-Караваева Валентина Ивановна" 21.05.21-12.01.98 гг» и «Незабвенная «Машенька».
О Валентине Караваевой снято 2 документальных фильма «Я - Чайка. Тайна актрисы Караваевой» и «Как уходили кумиры. Валентина Караваева»:
Использованы материалы статьи «В нашей памяти она осталась «горячей и хорошей Машенькой», АиФ, Долгожитель № 10 26/05/2006, документального фильма «Как уходили кумиры. Валентина Караваева», фильм Георгия Параджанова «Я - Чайка!», документального фильма «Я - Чайка. Тайна актрисы Караваевой».