ПУЛЕМЕТНЫЙ МИФ, ПРОЩАЙ! Кавалерийский палаш обр. 1908, ч. IV: тактический срез

ВВЕДЕНИЕ

Вопросы дизайна, теории и практики применения британского кавалерийского палаша P1908 (солдатская версия)/P1912 (офицерская версия), рассмотренные в ч. 1, ч. 2 и ч. 3 цикла соответственно, не дадут полной картины использования P1908, если мы ограничимся индивидуальным срезом навыка владения им. Эффективное массовое (коллективное) применение холодного оружия как совокупности случаев его использования на индивидуальном уровне не могло происходить вне определенной тактики кавалерии и сопутствующих условий и факторов боевых действий, касающихся как самой кавалерии и средств ее поддержки, так и противостоящих ей сил.

Очевидно, что применение холодного оружия (и палашей, и пик) кавалерией (британская не исключение) связано исключительно с действиями в конном строю. Поэтому наше внимание в статье будет сфокусировано именно на этой тактике.

Дополнительно такой акцент вызван тем, что упорно воспроизводимые стереотипы о неэффективности, «устарелости» поздней кавалерии связаны в первую очередь с сомнениями в рациональности атак в конном строю против пехоты и артиллерии. Сомнения же в эффективности атак в конном строю автоматически влекут скепсис (также, надо сказать, являющийся общим местом) относительно целесообразности разработок европейскими (и подражающими им) державами нового поколения кавалерийского холодного оружия перед предстоящей большой войной, а соответственно, и применимости любых техник владения кавалерийским длинноклинковым оружием, в том числе и интересующим нас P1908/P1912: ведь если нет актуальной сферы применения (атаки в конном строю), каков смысл сохранения и развития специальных видов вооружения, не годных более ни для чего иного?

Напоминаю читателям о том, что везде, где в первоисточниках упоминается «меч», под ним подразумевается палаш P1908 (солдатский) либо P1912 (офицерский), см. ч. 1 и ч. 2.

Глава 1. Теория

1.1. Организация

Базовой организационной единицей британской кавалерии на начало ПМВ являлось отделение из 8 кавалеристов под командой капрала. Отделение строилось в две шеренги.

Двухшереножный строй в целом являлся практически безальтернативным.

4 отделения составляли взвод (силой около 30 коней), 4 взвода формировали эскадрон (120-130 коней), и 3 эскадрона составляли полк (около 400, что примерно в 2 раза пехотного батальона). Кавалерийские полки Индийской армии были 4-х эскадронного состава, но каждый эскадрон включал в себя не 4, а 3 взвода.

Представим себе обычный (но не единственный) вариант построения для атаки – линию. В случае сомкнутого строя расстояние от колена до колена в шеренге ок. 15 см (т.е. строй колено к колену уже не практиковался, это следует иметь в виду, встречая упоминание в первоисточниках об атаке в close order); в случае разомкнутого строя расстояние от колена до колена по общему правилу 3,6 (три целых шесть десятых) м, либо иное значение в большую либо меньшую сторону (но в любом случае больше 15 см).

Между шеренгами обычная дистанция от головы коня второй шеренги до хвоста коня в первой – один корпус (т.е. одна длина корпуса лошади, примерно 3 шага).

Каждый кавполк вступил в Великую войну с включенным в его структуру пулеметным отделением, вооруженным 2 станковыми пулеметами Виккерса (британская версия пулемета «Максим»).

1 of 3

Наличие пулеметного отделения позволяло компенсировать нехватку огневой мощи полка, как из-за малой численности личного состава, так и, в случае спешивания, выбытия 1 из каждых 4 рядовых как коновода для всех коней половины отделения (т.е. минус 25 процентов в плотности винтовочного огня спешившегося полка (в конном строю огонь за редкими исключениями не велся, см. в ч. 2 Ct1912 пар. 82, 5 )).

В феврале 1916 г. (перед битвой на Сомме) огневая мощь кавалерийского полка усилена: расформированы полковые пулеметные отделения, и организованы централизованные бригадные (кавбригада – 3 кавполка) пулеметные эскадроны, которые организационно были объединены в Пулеметный корпус (кавалерии). Пулеметный эскадрон включал в себя 6 отделений, каждое из которых имело на вооружении все те же 2 Виккерса, перевозимые во вьюках. Дополнительно ручные пулеметы Гочкис были распределены в полках аналогично тому, как пехота вооружалась ручными пулеметами Люиса. Одно из 4-х отделений каждого взвода являлось пулеметным, т.е. итого 4 ручных пулемета на эскадрон силой в 120 коней, 12 пулеметов на полк.

1 of 2

Также каждой кавбригаде придавалась батарея конной артиллерии, состоявшая из 6 13-ти фунтовых (76 мм) скорострельных орудий (Ordnance QF 13-pounder, QF — quick firing) скорострельностью 20 выс./мин. и максимальной дальностью стрельбы ок. 6 км. Единственным видом снаряда была шрапнель.

1 of 2

1.2. Основные положения официальной доктрины, касающиеся вопросов кав. тактики

Приведены по официальному наставлению «Кавалерийская подготовка» 1912 г., в редакции от 11.03. 1915 г. (Сavalry training, HMSO, 1912, перевод в части работы P1908 содержится в ч. 2, здесь и в предыдущих частях цикла употребляется сокращение Ct1912). Выделение текста жирным шрифтом произведены автором статьи.

«Винтовка наделила кавалерию значительной независимостью на войне, и будут случаться многочисленные ситуации, когда она может быть использована с бо’льшим эффектом, чем меч или кавалерийская пика. Однако смелый командир найдет частые возможности для атаки в конном строю, которая даст более быстрый и решительный результаты, чем те, которые могут быть достигнуты даже наиболее искусным применением винтовки. Из этого, конечно, никоим образом не следует необходимость проведения атаки только одним из двух методов, так как стрелковый бой способен создавать благоприятные возможности для удара [в конном строю – М.З.], и правильно выполненная комбинация из двух методов будет часто предоставлять наибольшие шансы на успех. Поэтому кавалерия должна быть готова использовать либо меч, либо винтовку или их комбинацию.» (Пар. 194, 1).

«Соединяя шок [атаку в конном строю – М.З.] с огневой поддержкой, последняя может быть обеспечена конной артиллерией, пулеметами или винтовками, либо любой комбинацией из этих трех.

…

Действие конной артиллерии и пулеметов во взаимодействии с кавалерией похожи до определенной степени. Их назначение состоит в подготовке пути для кавалерии и в поддержке ее в бою.

В комбинировании огневого боя с действиями в конном строю главными факторами успеха являются: -

i. правильная координация двух атак по времени;

ii. две атаки не мешают друг другу.

Для того, чтобы соблюсти первое из названных условий часто будет необходимым смело выдвинуть вперед орудия и пулеметы; в то время как выполняя второе условие, командир должен отделить атаку в конном строю от обстрела, так чтобы его [обстрела] сектор не перекрывался до момента столкновения. Это может быть выполнено как уводом атаки в конном строю от обстрела; уводом обстрела в сторону от атаки в конном строю; или разделением их друг от друга, как показано на рис. 20 …» (пар. 194, 2, 3).

«Хотя кавалерия часто способна собственной огневой мощью создавать условия для атаки в конном строю [charge], на поле боя [подразумевается вероятнее всего генеральное сражение – М.З.] обычно огонь других родов войск создает возможности для атаки в конном строю, исключая случаи полной неожиданности для неприятеля.» (пар. 168, 4).

«В случаях, когда кавалерийский командир зависит в достижении своей цели прежде всего от винтовки, всегда следует держать в уме возможность помощи или завершения результатов спешенной атаки атакой в конном строю. Часть вверенного подразделения, хотя и не обязательно полностью удерживаемая от ведения стрелкового боя, должна быть наготове для действий верхом, пользуясь выгодой эффекта от огня, производя шок и атакуя неприятеля в то время, когда он отступает, или отрезая ему пути отступления. … » (пар. 194, 5).

Когда небольшие отряды кавалерии, не сопровождаемые конной артиллерией или пулеметами, наталкиваются на похожие отряды кавалерии противника, обычно лучше всего будет тут же произвести решительную атаку в конном строю, если местность хоть как-то является подходящей, без отложения или ослабления конной атаки спешиванием личного состава [для ведения стрелкового боя] … ». (пар. 194, 6)

«Успешное использование местности в кавалерийской тактике как верхом, так и при спешивании, главным образом опирается на использование преимуществ, предоставляемых рельефом, для того, чтобы скрыть подход. Эффект неожиданности имеет первостепенное значение для атакующей кавалерии. … » (пар. 195, 3)

«В атаке [в конном строю] на кавалерию, сплоченность и устойчивость шеренг имею бо’льшую важность, чем скорость аллюра. Против пехоты и артиллерии, когда чаще всего необходимо преодолеть простреливаемого пространство и в наибольшей степени воспользоваться эффектом неожиданности, скорость продвижения имеет первостепенное значение.» (пар. 196, 2).

«Когда производится атака в конном строю, как правило невозможно предсказать точные силы и направление, в котором враг встретит ее. Поэтому атакующее соединение, большее, чем эскадрон, обычно должно быть выстроено последовательными отрядами, арьергард или поддерживающие отряды пойдут эшелонировано на флангах передового отряда. … » (пар. 203, 2)

«204. Финальное развертывание и атака.

…

5. Для сбережения сил и сохранения сплоченности для шока, атакующие подразделения будут продолжать двигаться насколько возможно долго на рыси; они увеличат аллюр до галопа в момент, подходящий для того, чтобы позволить атаке быть выполненной с необходимым импульсом, однако сплоченность не должны приносится в жертву скорости. Если представится возможность застать противника врасплох, или нанести удар по нему до либо во время развертывания [в боевые порядки], галоп может быть начат на значительном расстоянии от цели.

6. Когда командир желает приобрести необходимый импульс, предвидя атаку [здесь термин charge использован в значении финального отрезка атаки, включая самый последний отрезок на карьере, см. далее – М.З.] (обычно на дистанции от 300 [270 м] до 500 [450 м] ярдов до врага) он дает команду «ЛИНИЯ БУДЕТ АТАКОВАТЬ». Аллюр затем постепенно увеличивается, мечи и пики приводятся в позицию к бою; …

7. … Атака … не должна быть скомандована до того момента, как линия [линейный строй атакующей кавалерии – М.З.] не окажется на расстоянии приблизительно 50 ярдов [45 м] от противника.

8. По команде «АТАКА» следует единожды крикнуть «Ура!», первая шеренга приводит свои мечи в позицию меч в линию, и каждый кавалерист сядет плотнее в седло и увеличит скорость с непоколебимой решимостью смести противника.» (Пар. 204, 5-8).

В этом месте коротко отвлечемся от цитирования Ct1912 для того, чтобы привести конкретный пример скорости атакующей кавалерии, в особенности на прибавленном галопе и карьере (на указанном 2 абзацами выше финальном отрезке), так как не-конному читателю невозможно субъективно оценить и соотнести указанные категории с чем-либо. Пример из стычки под Монсель (показана на 2-й иллюстрации в статье; не разбирается здесь): германская кавалерия была атакована на скорости около 50 км/ч.

«Диспозиция к атаке зависит от местности, расположения цели, и имеющегося времени.

Эскадроны в разомкнутом строю могут быть использованы для отвлечения внимания неприятеля от главной атаки.

Если фронт атакующей кавалерии слишком узок, она попадет под огонь не только подразделений непосредственно перед ее фронтом, но и станет целью для огня со всех сторон. Поэтому должно быть сформировано так много атакующих соединений, сколько соединений врага атакуются, и при любой возможности фланговая атака должна быть скомбинирована с фронтальной.

Против пехоты атаку следует выполнять последовательными линиями. Первая линия должна быть построена разомкнутым строем, однако чтобы причинить необратимый ущерб неприятелю, она должна быть поддержана соединениями в сомкнутом строю. Для того, чтобы обеспечить необходимую поддержку первой линии, и усилить воздействие морального эффекта на противника, последующие линии не должны быть на дистанции более 200 ярдов [180 м]. Общий эффект от подобных мощных атак состоит в последовательности очень быстрых ударов, каждая линия использует преимущества, достигнутые предшествующей линией.

Атака против артиллерии должны быть проведена на один или оба фланга линии орудий, в разомкнутом строю. Часть атакующих следует отделить для атаки орудийных расчетов, когда строй пройдет сквозь линию орудий. Другая часть должна быть отделена для того, чтобы иметь дело с эскортом, передками и [артиллерийскими] лошадьми, если их местоположение было выявлено до начала атаки. Передки и лошади чрезвычайно важны, и должны быть захвачены насколько возможно быстро. Если лошади будут захвачены, они не должны быть застрелены, так как с их помощью станет возможным вывезти орудия, или они сами будут уведены, если орудия будут оставлены.» (Пар. 208, 2).

«Построение, принимаемое при продвижении, обычно зависит от возможностей скрытности, предоставляемых условиями местности, и от эффекта вражеского огня.

Для артиллерийского огня прямой наводкой наименее уязвимы маленькие неглубокие колонны, каждая с узким фронтом, такие как взводные колонны [см. схему выше – М.З.]. Эти колонны следует строить с неправильным фронтом так, чтобы дальность стрельбы по каждой колонне для вражеских орудий варьировалась. Интервалы [соотнося с обозначенной выше схемой, интервал = deployment distance – М.З.] между такими колоннами должны быть в норме не менее чем 50 ярдов [ок. 45 м]., а дистанция – больше, чем дальность, покрываемая шрапнельной пулей, иными словами, свыше 200 ярдов [ок. 180 м].

Маленькие колонны также менее уязвимы для огня пехоты на дальней дистанции, чем линии кавалеристов, построенные разомкнутым строем на умеренно сомкнутых интервалах. Они [маленькие колонны] также легче управляются, чем линии в разомкнутом строю.

При продвижении под огнем в зоне, простреливаемой на дальности действительного огня пехоты, или когда эффективный огонь возможен, соединениям, как правило, следует двигаться в разомкнутом строю [в линию/линиях - М.З.].» (Пар. 212, 4).

«Когда кавалерия в конном срою атакует пешего или спешенного врага или артиллерию, командир, как правило, стремится атаковать неприятеля во фланг, смещаясь в сторону фланга или меняя направление продвижения при подходе к его цели. В подобных случаях конной артиллерии следует обеспечить такой беглый и сосредоточенный огонь по вражеской пехоте или артиллерии, чтобы прижать их к земле и предотвратить смену ими своего положения с целью встретить атакующую [с фланга] кавалерию.» (Пар. 221, 4)

Несколько положений отдельно об эффективности пулеметного огня (которые необходимо рассматривать не только как фактор эффективности противостояния кавалерии, но и как показатель, влияющий на результативность применения пулеметов самой кавалерией, хотя нас в силу предмета исследования больше всего интересует первый аспект.)

«…ПУЛЕМЕТНЫЙ ОГОНЬ РЕДКО КОГДА СПОСОБЕН ОСТАНОВИТЬ РЕШИТЕЛЬНУЮ КАВАЛЕРИЙСКУЮ АТАКУ, ПРОВЕДЕННУЮ В РАЗОМКНУТОМ СТРОЮ…» (Пар. 224, 3)

«Относительно эффективности пулеметного огня … экспериментально установлено, что огонь пулемета более чем в два раза более массированный, чем винтовочный огонь, при равном количестве выстрелов по той же мишени.» (пар. 225, 3 (ii))

«С другой стороны, пулемет имеет определенные недостатки в сравнении со стрелка’ми [подразумевается винтовочный огонь – М.З.] … В силу концентрированной природы его стрельбы в сравнении со схожей плотностью винтовочного огня, влияние небольших ошибок в горизонтальном или в вертикальном наведении значительнее. СРАВНИТЕЛЬНО НЕБОЛЬШАЯ ОШИБКА НА ДАЛЬНОСТИ ЭФФЕКТИВНОЙ СТРЕЛЬБЫ ИЛИ ДАЛЬНЕЙ ДИСТАНЦИИ ПРИВОДИТ К ТОМУ, ЧТО ВЕСЬ ОГОНЬ ПУЛЕМЕТА ИДЕТ МИМО ЦЕЛИ, которая в случае ее обстрела из винтовок вполне вероятно была бы поражена несколькими выстрелами при той же ошибке в прицеливании.» (Пар. 225, 5 (ii))

«Огонь [из пулемета] не следует открывать с дистанции более 1200 ярдов [ок. 1080 м] без того, что цель представляется особенно выгодной или несколько пулеметов могут быть задействованы одновременно. … Между 1200 и 800 ярдов [ок. 720 м] можно ожидать эффективного огня, и в пределах 800 ярдов может быть получен наибольший эффект.» (Пар. 234, 3).

Глава 2. Практика

По многим из приведенных ниже эпизодов читатели могут ознакомиться с описаниями применения в них палашей P1908/P1912 на индивидуальном уровне в главе 3 части 3 цикла.

1.Дело под Церизи (Мой (Moy)), 28.08.1914 г. Один из арьергардных боев, наряду с Касто (см. ч. 2 (п. 2 гл. 3). Столкнулись германский 2-й гвардейский драгунский полк и британская 5-я кавбригада (3 полка), включая батарею конной артиллерии. Эскадроны A и B 12-го уланского полка спешились, вступив в перестрелку с также спешившимися германскими кавалеристами. Винтовочный огонь улан был поддержан огнем прямой наводкой конной артиллерией (батарея J из 2-х орудий) и собственным пулеметным отделением.

Пытаясь получить перевес в схватке, командир 12-го уланского подполковник Вормальд дал приказ эскадрону С выдвинуться вперед в конном строю ближе к германской линии. Местность была разведана адъютантом капитаном Брайантом, который вернулся с новостью, что форма склона на дальнем конце долины позволяет оказаться на расстоянии 50 ярдов [ок. 45 м] от немцев, до последнего оставаясь вне их видимости, и что решительная атака в конном строю возможна. Эскадрон С, пользуясь прикрытием огнем указанной батареи конной артиллерии и тем, что внимание немцев было отвлечено на винтовочный огонь спешенных эскадронов полка на фланге, двинулся вдоль долины в линии взводных колонн (см. схему в гл. 1), дойдя практически до самой позиции немцев, до последнего момента двигаясь шагом; оказавшись непосредственно под гребнем, на котором расположился неприятель, было выполнено перестроение в линию, полковые трубачи в быстрой последовательности протрубили сигналы «Галоп» и «Атака», и эскадрон С, сразу же поднявшись в галоп, атаковал не ожидавшего такого поворота событий противника. Возглавлял атаку штаб полка, в 18 м за ним следовали уланы. Многие из немцев пытались в последний момент сдаться, в итоге только 4 были взяты в плен не раненными, в то время как около 70 были либо убиты, либо ранены пиками и палашами (эскадрон прошел через германскую линию дважды, туда и обратно). Потери улан: 4 убито, 6 ранены. Потери в конском составе не приводятся.

Отзыв генерала Гафа (Gough) об этом деле: «На моем правом фланге, генерал Четвуд [командовавший 5-й кавбригадой] добился успеха тем, что всегда казалось мне образцовой тактикой, проиллюстрировав комбинацию огня и удара [шока], использование местности, и эффекта неожиданности.»

Полковник Говард-Вайз: «Тем, кто насмехается над ценностью белого оружия, некто может адресовать 4 вопроса. Во-первых, рассматривают ли они время как важный предмет на войне? Во-вторых, как долго они предполагают должна выполняться спешенная атака через глубокую открытую долину ¾ мили шириной? В-третьих, полагают ли они, что такая атака причинила бы [самим атакующим] потери менее 40 человек? И в четвертных, беря в расчет противника, боевой дух которого уже надломлен, какой род атаки, они полагают, впечатлит неприятеля в наибольшей мере, три эскадрона (250 человек) галопирующих на него, или … 180 человек, идущих на них?».

2. Дело под Агагиа, 26.02.1916 г.

Пехота выбила окопавшихся под Агагиа сенуситов (около 1500). Кавалерия была готова к преследованию. Полк Дорсетской территориальной (далее — тер.) кавалерии (подполковник Соутер; напоминаю, что тер. кавалерия = йомены), поддерживаемый одним эскадроном Королевского бэкингемширского полка тер. кавалерии и двумя броневиками, несколько раз спешивался, и периодически меняя позиции, обстреливал отступающих сенуситов винтовочно-пулеметным огнем с дистанции около 850 м.

После трехчасового преследования по барханам на протяжении примерно 11 км, единственными, кто смог удержаться «на хвосте» сохранявших боеспособность сенуситов (а не их обоза), остались дорсетцы в количестве примерно 180 коней: пехота отстала, бронеавтомобили застряли в песке. Йомены оказались лицом к лицу c сенуситскими регулярами в основном под командой турецких инструкторов, вооруженные современным магазинными винтовками (Маузер?) и 3 или 4 пулеметами Максим (MG 08). Как можно понять из сохранившихся описаний, непосредственно стрелковую цепь сформировал арьергард отступающих в количестве примерно 500 (?) бойцов. После последнего спешивания лошади были подозваны, и полк в конном строю сформировал линию для атаки в конном строю.

Участвовавший в атаке лейтенант дорсетцев Блэксли впоследствии вспоминал:

«До того, как принять решение атаковать в конном строю … он [Соутер] ожидал двух вещей: во-первых, отогнать неприятеля от места расположения их старого лагеря, где могли быть окопы и обнесенные колючей проволокой ямы; во-вторых обхода с фланга их 4-х пулеметов. 1-я цель была достигнута; мы находились в глубине открытой равнины далеко от барханов. По второй цели они [сенуситы] оказались слишком умелы для того, чтобы позволить нам достичь ее. Каждый раз, как мы выдвигались, пытаясь обойти их пулеметы с фланга, они соответствующим образом разворачивали их столь же быстро, перемещая на новую позицию так, что они всегда смотрели на нас. Становилось ясно, что либо мы атакуем так, либо не атакуем вообще. … Мы знали, что нас ожидает. Представьте чрезвычайно плоскую равнину с песком с хорошими несущими свойствами без следов какого-либо потенциального укрытия, и в 1200 ярдах [ок. 1 км] от нас невысокий гребень; позади него располагаются противостоящие нам 4 пулемета и 500 бойцов с винтовками. Вы можете хорошо понять безумство отправить 180 йоменов в атаку на них. Причем сенуситы были полны отваги и умели обращаться со своими пулеметами и винтовками, однако они не являлись первоклассными стрелками; в ином случае я не понимаю, как мы могли совершить сделанное. Мы распределились в две шеренги, приблизительно с 8 ярдами [ок. 7,2 м] интервала между кавалеристами первой шеренги и 4 ярдами [ок. 3,6 м] во в второй. Так мы и галопировали больше полумили [ок. 800 м] под их огнем. Поразительной вещью было то, что когда мы достигли их, ни один из каждых десяти наших людей не был опрокинут. По первости они вели беглый огонь и вы могли видеть, как пули попадали в песок перед нами, когда пулеметы шпиговали его огнем. Но когда мы оказались ближе, они начали терять присутствие духа и (как я ожидал) забыли опустить целики. Так или иначе, пули начали свистеть над нашими головами и мы увидели их беспорядочную пальбу и начало бегства; однако некоторые из них – я предполагаю, турецкие офицеры – продолжали вести пулеметный огонь по нам.»

1 of 2

Тем не менее, не повезло самому Блэксли: на дистанции около 270 м боевой конь под ним был убит наповал. Линия проскакала мимо, он запрыгнул на оказавшегося поблизости другого коня, скакавшего без всадника, однако приблизительно за 90 м до позиции неприятеля и эта лошадь была подстрелена, зарывшись вначале носом в землю, что дало возможность Блэксли быстро спешиться. «Более не было рядом лошадей, и я остался совсем один.»

В этот момент 6 или 7 сенуситов бросились к нему … чтобы сдаться в плен, признав в нем офицера, и запросили пощады. Среди них был командовавший силами сенуситов, раненный Джафар-паша (его рука была пробита уколом). Подполковник Соутер, конь под которым также был убит, в этот момент присоединился к Блэксли, они, поймав лошадей, посадили Джафара и его штаб на них и отправили в тыл под охраной. В это же время остатки сенуситов «разбегались во все стороны, вопя и крича, бросая оружие и свой скарб на землю; йомены настигали их, протыкая в спину и рубя направо или налево своими мечами [не вполне ясно, является ли этот фрагмент маркером использования как минимум рядовым составом старых cабель P1899 вместо P1908]. Все происходящее являло собой превосходный пример чрезвычайного ужаса, внушенного противнику галопирующими конями и белым оружием. Некоторые сенуситы не дрогнули, и, уворачиваясь от мечей и стреляя с дистанции 2 или 3 ярда [1,8 - 2,7 м] вначале в наших лошадей, затем в наших людей, были ответственны за большинство наших потерь. Однако было бы достаточно трудно преувеличить их [сенуситов] полную потерю боевого духа как соединения … полуобезумевшие от страха, конские копыта оказались слишком большим испытанием для них.» В конце концов на место прибыло пулеметное отделение британцев, окончательно превратившее отступление в бегство.

Потери кавалерии в этой атаке – убитыми 5 офицеров, 27 рядовых; раненными 2 офицера, 24 рядовых. Потеряна половина конского состава, т.е. около 90 коней (для конского состава нет данных по соотношению убитые/раненные).

Взято в плен 39 сенуситов, «значительное число» убито длинноклинковым оружием (всего их потери называют от 300 до 500). Пулеметы сенуситов не удалось захватить, как отмечает Блэксли, дорсетцы были измотаны для продолжения преследования, враг успел их увези с позиции.

Задача атаки в конном строю была решена. Потери йоменами понесены значительные, однако ни о какой самоубийственно атаке речи не идет. Пропорционально силам участвующих с обеих сторон, с учетом отсутствия огневой поддержки атакующих в конном строю йоменов и вынужденной фронтальной, а не фланговой, атаки, результат скорее выглядит впечатляющим.

При этом потенциальная эффективность стрельбы из винтовок и пулеметов на дальнюю дистанцию фактически оказывается нулем – основные потери понесены кавалерией фактически уже в ближнем бою. Сделали свое дело не только решительность и скорость атаки, но и разомкнутый строй: обратите внимание на огромные интервалы между кавалеристами в шеренгах, причем в первой шеренге интервалы в два раза больше, чем во второй. Тот факт, что и Блэксли, и командир полка Соутер потеряли лошадей в атаке (причем первый – дважды), легко объясняется тем, что они скакали, как полагалось офицерам, впереди своих подразделений, соответственно, целенаправленно выцеливались противником: в тесной связи со сказанным Кенион отмечает, что при примерно той же пропорции убитых и раненых к общей численности кавалерии (23/66%), что и в пехоте (20/64%), процент потерь именно среди офицерского состава гораздо выше в кавалерии.

3. Захват деревни Экванкур, 26.03.1917 г. Операция «Альберих» по переходу германских войск на новые позиции («Линия Гинденбурга») началась 17.03.1917 г. В качестве мер ответа на нее британская кавалерия была наделена задачей неотступно следовать за отступающим противником, действуя тем не менее с осторожностью. В действительности кавалерия здесь показала предельно агрессивный характер действий.

Занятая немцами деревня Экванкур была обстреляна пулеметами канадского пулеметного эскадрона и орудиями батареи канадской конной артиллерии. Под прикрытием их огня, кавалеристы канадского кавалерийского полка «Форт Гарри», спешившись, заняли огневые позиции к западу и северу от этого населенного пункта. Когда внимание неприятеля было в достаточной степени отвлечено, два эскадрона кавалерийского полка Лорда Стратконы, сумели на галопе ворваться в деревню с юга практически в безопасности. Общие потери составили 5 человек раненными.

Д. Кенион называет этот довольно малозначительный эпизод образцовым примером воплощения в жизнь классической концепции «огня и маневра» в полном соответствии с официальной доктриной, см. схему из Cavalry training, 1912, в гл. 1.

4. Атака под Худжем, 08.11.1917 г.

В ходе боевых действий под Газой, под давлением атак британской пехоты, большая часть турецких сил, составлявших XXI корпус, отступила из этой области 05.11.1917 г.

Это отступление прикрывал арьергард, составленный из германской, австрийской и турецкой артиллерии, и приблизительно 300 пехотинцев с 6 пулеметами, занявший сильную позицию на высотах к югу от деревни Худж, преградив тем самым путь 60-й пехотной дивизии британцев, и остановивший ее продвижение шрапнелью, причинив пехоте значительные потери.

1 of 4

Осознавая, что попытка сбить турок с позиции силами одной пехоты будет сопряжена с большими потерями, командующий 60-й дивизией генерал-майор Шей (Shea) запросил помощь кавалерии.

Единственным кавалерийскими частями, находившимися поблизости, оказались 165 - 170 кавалеристов тер. кавалерии – два эскадрона полного состава и два полуэскадрона из полков Ворчестерширских и Уорвикширских йоменов. По мнению Англси, из 170 в атаке фактически вероятнее всего принимало участие не более 120 кавалеристов.

Существенным затруднением являлось то, что надлежащим образом поддержать планируемую атаку огнем не получалось никаким образом – на месте не оказалось ни конной артиллерии, ни пулеметного эскадрона, ни пулеметов Гочкис из пулеметных взводов самого полка (пулеметные команды были отряжены на поиски воды(???)).

Эскадроны маневрировали, использую складки местности до момента формирования боевых порядков для атаки примерно чуть менее чем за 1 км от позиций врага, на правом фланге британских сил. Далее, продолжив движение аналогично с максимальным использованием выгод, предоставляемых местностью для укрытия от огня, вынули палаши и атаковали.

Эскадрон уорвикширцев, следуя в полуэксадронной колонне (вероятно, 2 линии по 2 шеренги друг за другом), переведя палаши в положение «к бою», атаковал позиции артиллерии (батарея австрийских 75-мм орудий) с дистанции примерно 810 м вниз по склону холма и затем вверх по склону следующего (последние 90-130 м очень крутого). Австрийские артиллеристы уменьшили угол возвышения своих орудий до предела и, устанавливая минимальную задержку взрывателя, так что снаряды разрывались практически сразу после вылета из ствола, обеспечили атакующим «абсолютный шрапнельный ад». Затем эскадрон повернул и атаковал находившиеся позади батареи главные силы (около 2-х рот) турецкой пехоты и 4 пулемета, открывшие шквальный огонь по галопирующим и выкрикивавшим клич кавалеристам; полуэскадрон того же полка и эскадрон ворчестерширцев (майор Олбрайт), построенный также в полуэксадронную колонну, атаковали пехоту на левом фланге турецкой позиции с фронта. Часть пехоты, чтобы избежать шока, беспорядочно стреляла, часть ударилась в бегство по обратному склону холма. Только в этот момент к полю боя подоспели оставленные ранее позади пулеметы в кол-ве 2-х, которые вместе обращенными на прежних хозяев 4 трофейными пулеметами, сделали бегство необратимым.

Германские и австрийские артиллеристы поддерживали стрельбу из орудий по атакующей кавалерии примерно до дистанции 18 (!) м, при этом отмечается чрезвычайно высокий боевой дух австрийских артиллеристов, выпустивших последний снаряд так, что он буквально прошел сквозь коня, оказавшегося прямо перед дульным срезом одной из пушек; затем некоторым удалось укрыться под лафетами, а оставшиеся на ногах главным образом были заколоты палашами, либо бежали или бросались ничком на землю, чтобы спастись от уколов (см. ч. 3, гл. 3 (п. 8, 9,12, 13)).

Йомены захватили 70 пленных, 11 артиллерийских орудий и 4 пулемета.

Сами при этом понесли такие потери: 26 убитыми (включая 3-х офицеров), 40 раненными; потери в конском составе – 100 лошадей убито (напомню, из 170, либо из 120, если исходит из цифры фактически участвовавших, приведенной выше). Англси приводит еще более пессимистичные оценки по конским потерям – от 100 до 140 убитыми, остальные ранены.

Атака открыла путь британской пехоте для продолжения наступления, и фактически уничтожила последние турецкие силы южнее деревни Худж (захваченной на следующий день).

Дополним картину несколькими цитатами:

«Пулеметы и винтовки открыли огонь по нам, как только мы показались на вершине гребня, за которым построились [до этого]. Мне запомнилась мысль, что трескучий звук пуль звучал как ливень с градом, бьющим по железной крыше, так что вы могли предполагать, что это была стрельба. … Множество людей и лошадей рухнули на землю в 20 или 30 ярдах [18 или 27 м] от дул орудий. Эскадрон распался на небольшое число рассеянных кучек всадников около пушек и затем показался полностью уничтоженным. Какое-то время я, в любом случае, находился под впечатлением того, что остался единственным выжившим. Я был поражен, обнаружив, что мы стали победителями.» (Лейтенант Мерсер, единственный из участвовавших в атаке под Худжем офицеров-уорвикширцев, не получивший ранения).

О роли палашей для результативности атаке недвусмысленно упоминает военный медик ворчестерширцев: «Земля была усеяна лошадьми и павшими йоменами, многие из которых лежали перед батареями и близко к ним, а некоторые позади них. [Орудия] находились в различном положении, окруженные австрийскими и германскими артиллеристами, многие из которых были убиты или ранены … Наши эскадроны не дали ни единого выстрела и все до единого потери были причинены [неприятелю] уколами наших мечей … ». Тот же врач отмечал контраст чистых ран от укола палашом с ужасными ранами от шрапнели или штыков с пилой на обухе.

«Если бы нам была обеспечена поддержка огнем, наши потери несомненно оказались бы меньше, однако вызванная этим задержка означала бы, что пехота понесла бы гораздо бо’льшие [потери]. Предпринятые надлежащие действия не дали [турецкой] артиллерии шанса на отход и предоставили [британской] пехоте возможность продвижения весь остаток дня без помех. Несомненно, что блеск мечей и быстрый аллюр, которым мы налетели на них, полностью деморализовали артиллерийские расчеты …» (Участник атаки лейтенант Алан-Вильямс).

«Враг, который был атакован в конном строю, являл собой не затравленных и деморализованных беглецов, а не затронутые боями соединения – частично германские и австрийские, которые без труда удерживали «на расстоянии вытянутой руки» противостоящую им пехоту»(А. Уэйвелл)

Генерал-майор Шей в докладе генерал-лейтенанту Гарри Шовель на следующий день отмечал, что «я … дал команду подполковнику Грэй-Чип [командиру уорвикширцев] атаковать тех, кто показались мне фланговым охранением … что было выполнено с захватом около 12 пушек и 3-х пулеметов, и орудийные расчеты сплошь были убиты или ранены около своих пушек … С глубоким сожалением я узнал, что йомены потеряли около 25 %, однако они полностью сломили сопротивление неприятеля и обеспечили моей дивизии возможность выдвинуться к Худжу.»

Англси в своей работе дает такую оценку этому делу: «Что определенно, так это то, что захват примерно 120 вооруженными мечами конниками 11 орудий, 4 пулеметов и около 70 пленных, точно также как уничтожение или ранение некоторого количества не так легко заменяемых австрийских и германских артиллеристов, не говоря уже о многочисленных турках, есть выдающееся достижение по любым военным стандартам.»

С точки зрения соотношения потерь кавалерии и результатов также вполне показательно то, что 120 кавалеристов, фактически принесших себя и свой конский состав в жертву, проложили путь для примерно 10 000 солдат (по штатной численности, фактически скорее всего меньше) целой пехотной дивизии.

5. Эль-Мугар 13.11.1917 г.

Беркширский, Дорсетширский и Королевский бакингемширский полки тер. кавалерии атаковали позиции турецкой пехоты на высотах у деревни Эль-Мугар.

Для эскадронов двух последних названных полков указано, что они выдвинулись в эскадронных колоннах, с интервалами в шеренгах 5 шагов, дистанцией между следующими друг за другом эскадронами ок. 180 м.

В отличие от атак под Агагиа и Худжем, приданные кавалерии пулеметы и конная артиллерия в течении всей атаки эффективно поддерживали ее огнем, следуя на одном из флангов каждого из полков.

Подробности этой атаки глазами очевидца уже затрагивались в части 3 цикла (п. 9 гл. 3). Еще одна оценка будет приведена в последней главе настоящей статьи.

В конце концов кавалерийской атакой высоты рядом с Эль-Мугар были очищены от турецкой пехоты, атака на саму деревню своевременно поддержана пехотой, заметившей, что турки навели орудия на атакующих окраины деревни кавалеристов, и инициативно атаковавшей позиции с дистанции около 500 м.

Результатом атаки под Эль-Мугар стали захват в плен 18 офицеров и 1078 неприятелей всех прочих званий, вместе с 14 пулеметами и 2 полевыми орудиями. Общие потери турок составили более 2000.

Участвовавшие в атаке йомены потеряли убитыми 1 офицера и 15 рядовых, раненными 107, 1 пропал без вести, всего 130 (16 %). Общие потери в конском составе - 265 лошадей убитыми или раненными (33 %).

Примечательно, что эскадрон дорсетцев, спешившийся для огневой поддержки атаковавших в конном строю товарищей, понес пропорционально гораздо более значительные потери, особенно среди лошадей (которые, напомню, при спешивании отводились в поводу в то или иное укрытие), чем атаковавшие в конном строю.

Англси назвал дело под Эль-Мугар «классическим примером плодотворного взаимодействия между кавалерией и пехотой», охарактеризовав вклад в победу кавалерии как «эталон того, что могло быть достигнуто кавалерией, атакующей разомкнутым строем, с четко обозначенными на местности целями, и поддержанной артиллерийским и пулеметным огнем.»

Как мы видим, грамотное задействование поддержки огнем на контрасте с рассмотренными выше атаками под Агагиа и Худж привело к значительно меньшим потерям кавалерии, что особенно ярко заметно по потерям в конском составе – вместо половины и более для Агагиа и Худжа, под Эль-Мугар – 33 %, т.е. треть.

6. Нойэль, 20.11.1917 г. (Камбрэ). Обратимся к отчету, сделанному командиром 2-го эскадрона 7-го драгунского гвардейского полка капитаном Лэйном: «Около 14.15 20 ноября я получил приказ взять мой эскадрон и достичь деревни Нойэль-сюр-л'Эско. Отрядил лейтенанта Доукинса с одним взводом в качестве передового охранения. Они быстро продвинулись к точке L.11.d [непосредственно южнее Нойэль – прим. Д. Кенион], где попали под винтовочно-пулеметный огонь. Я решил двинуться галопом на деревню с взводами на дистанции в 40 ярдов [ок. 36 м, по-видимому, атака выполнялась эскадронной колонной (т.е. взвод за взводом) – М.З.]. Огонь велся выше наших голов и не причинил ущерба. Продвижение вышло успешным и деревня была захвачена в 15.00. Взяли 35 пленных, из которых 10 были обнаружены прячущимися в деревне.»

Кенион отмечает, что в данном боевом эпизоде эскадрон капитана Лэйна не понес потерь.

Обратите внимание, что в этом случае эффект неожиданности благоприятствовал тому, чтобы не производить спешивание части личного состава, деревня была взята с ходу в конном строю.

7. Эпи (Epehy) 01.12.1917 г. (Камбрэ). С задачей закрепиться на бывших британских позициях (к моменту начала атаки – под контролем немцев) 2-й уланский полк, направленный до этого в окопы, был отозван обратно, однако далеко не всем успели вновь раздать пики и палаши. Артиллерийский обстрел с немецкой стороны усилился с началом атаки. 2-й уланский полк, поддерживаемый эскадроном С 6-го (Иннискиллингс) драгунского полка и одним пулеметным отделением пулеметного эскадрона 5-й кавбригады (включавшей указанные кавполки), развернулся в эскадронную колонну в линии взводных колонн (см. схему в гл. 1) позади деревни Эпи, и начал галопировать вниз (один из участников оценивал скорость галопа ок. 25 км/ч, т.е. не прибавленный, а более сокращенный средний галоп) по склону долины Кателет. Они попали под сильный пулеметный огонь с фронта и с возвышенностей на обоих флангах, однако продолжили атаку до того, как достигли бывшей британской позиции, известной как Килдэрские окопы (Kildare Trench). Общая пройденная дистанция составила около 2,7 км. Натянутая немцами на высоте всего около полуметра колючая проволока была перепрыгнута, либо найдены свободные от нее промежутки, и уланы захватили позиции в ходе рукопашной. Большой удачей являлось то, что окопы шли вдоль существовавшей с довоенных времен дороги в выемке, что сделало возможным обеспечить части лошадей прикрытие, так как уланы были быстро прижаты огнем на взятой ими только что позиции. Остальной конский состав был отправлен обратно вверх по долине и понес больший потери именно на этом этапе. Командующий 5-й кавбригадой бригадный генерал Хэйг подвел итоги боя следующим образом: «германская позиция была захвачена и занята примерно 200 уланами из 2-го уланского, 36 людьми Иннискиллингс, 4 пулеметами 11-го пулеметного эскадрона и вдобавок 169 лошадьми …»

Хотя силы, оборонявшие этот участок явно не были велики (судя по их потерям - 25 немцев убито палашами и пиками, 20 подстрелены из винтовок и пулеметов, когда пытались убежать, три легких пулемета захвачено), эпизод примечателен тем, что потери собственно при атаке в конном строю на окопы, несмотря на движение по открытой местности не слишком резвым галопом по изрытой воронками от снарядов местности под пулеметным огнем с нескольких направлений, упоминаются как чрезвычайно незначительные – обстоятельство, частично обосновывавшееся уже знакомым нам по 3-й части цикла капитаном Уитвортом (участвовавшим в этой атаке за 10 мес. до Биркет эль Фулех (п. 11 гл. 3)) «сильно потрепанными нервами неприятельских пулеметчиков».

8. Коллези, 24.03.1918 г. Атака сводного кавалерийского соединения из т.н. «отряда Хармана», («Harman’s Detachment»), по численности примерно равного эскадрону, на германскую не окопавшуюся пехоту. Существенным неблагоприятным для кавалерии условием атаки (как под Агагиа и Худжем до этого) явилось в данном эпизоде полное отсутствие огневой поддержки и необходимость атаковать во фронт.

Силы сторон: британская кавалерия – 150 кавалеристов; германская пехота – 170-200 бойцов, 4 пулемета.

24 марта мощный удар германской пехоты разорвал связь между III пехотным корпусом (поддерживаемого несколькими французскими частями) с XVIII корпусом к северу и временно создал разрыв обороны около фланга линии, занятой III корпусом. Утром 24-го отряд Хармана находился позади этого северного фланга III корпуса под Берланкуром. В 8.30 отряду было приказано выдвинуться вперед для того, чтобы стабилизировать ситуацию на потенциального оголенном фланге.

Часть отряда спешилась, установив контакт с французскими частями на северном конце линии обороны, занятой III Корпусом, сформировав направленный на север оборонительный фланг. Оставшиеся в конном строю кавалеристы числом около 150, выступили северо-восточнее через Виллезельв для того, чтобы вступить в бой с и отбросить наступающую немецкую пехоту «одними мечами».

1 of 5

Та часть отряда, которой предстояло действовать в конном строю под командой майора Вильямса (10-й гусарский), состояла из 3-х взводов по 50 коней, взятых из 3-х полков 6-й кавбригады: 10-го гусарского (лейтенант Эднэм), 1-го Королевского драгунского полка (Royals) под началом лейтенанта Кабитта и 3-го гвардейского драгунского полка (лейтенант Винсент).

Данными силами кавалерия выдвинулась на северо-восток вдоль дороги на Виллезельв, повернув затем в северном направлении на дорогу, шедшую в углублении по направлению к ферме Коллези.

В этот момент они попали под пулеметный огонь с севера и северо-востока и временно укрылись позади большой фермы к югу от Коллези. Было определено, что германская пехота сконцентрировалась вокруг двух рощ примерно в 900 м к северо-востоку, ведя огонь как минимум из 4 пулеметов. Вильямс незамедлительно дал команду атаковать в «пехотном атакующем» построении. (Из описания не вполне ясно, что под этим подразумевалось – возможно то, что в силу малочисленности отряда для соблюдения правила, приведенного выше в абзаце 3 пар. 208, 2 («должно быть сформировано так много атакующих соединений, сколько соединений врага атакуются»), и недостаточной численности атакующих, первая и вторая атакующие линии были построены не в 2, как обычно, а в 1 шеренгу).

Был принят следующий боевой порядок. Взвод 3-го драгунского атаковал в первой линии, за ним следовал взвод 10-го гусарского, построенный схожим образом, в то время как взвод 1-го драгунского на дистанции ок. 130 м сформировал третью линию в отделенных колоннах как фланговое охранение (вероятно, с целью при обнаружении угрозы с фланга 1 и 2-й линиям сделать поотделенно поворот на 90 градусов, сформировав тем самым линию с фронтомм, направленным перпендикулярном фронту первых двух линий, прикрывающую их и способную иметь дело с любой угрозой на фланге, не отрывая первый две линии от основной боевой задачи).

Достаточно странным представляется то обстоятельство, что атака началась в сомкнутых порядках (Англси использует оборот «колено к колену», однако такое смыкание Ct1912 не предусматривалось, поэтому «сомкнутый» здесь означает ок. 15 см от колена до колена в шеренге). Сt1912 предусматривал такое смыкание при атаке на пехоту только для второй линии, развивающей успех первой. Первая, как принимающая огонь на себя, должна была изначально строится в любом случае разомкнуто. Возможно, такая ошибка была вызвана неизбежной в этих обстоятельствах поспешностью. И ошибку эту «исправил» неприятель, так как из-за потерь в основном от пулеметного огня и скорости атаки, строй быстро и значительно разомкнулся. Возможно, в начале атаки имел место некоторый эффект «сбивания в кучу», отмеченный в начале ПМВ, например, лейтенантом Хорном (16-й уланский), который не мог пояснить, «почему мы всегда сваливаемся в кучу в пределах 150 ярдов [ок. 130 м] до артиллерийских позиций [врага] …»

Кавалеристы преодолели разделявшие их от врага 900 м (по пашне – последние 180 м) на прибавленном галопе с вынутыми палашами, крича «Ура!» при сближении с неприятелем.

Огонь по 3-му драгунскому велся до достижении им отметки примерно 180 м до германской линии.

Когда линия 3-го драгунского повернула восточнее для атаки противника около самой восточной рощи, противостоявшие им немцы сломали строй и бросились бежать в сторону деревьев, однако драгуны спешились и последовали за ними, застрелив нескольких и взяв 12 пленными. Тем временем 2 оставшихся взвода (по-прежнему в конном строю) атаковали основные силы противника около западной рощи.

Налетевший галопом взвод 10-го гусарского произвел на немцев значительное впечатление. «В тот момент, когда кавалеристы закричали «Ура!» и привели мечи в позицию «меч в линию» [уже на дистанции ок. 45 м – М.З.], они либо подняли руки вверх, либо метнулись к роще. Это не спасло их, так как когда кавалерия уже бросилась на них, всегда слишком поздно для врага бежать или делать примирительные жесты.»

Кавалеристы 1-го драгунского между тем зачищали мелкие партии, бежавшие с поля боя вместе.

Итого, между 70 и 100 немцев были убиты, главным образом палашом, и 94 взяты в плен. Три пулемета были захвачены либо повреждены.

Потери британцев в атаке под Коллези: из примерно 150 человек - 6 убито, 67 ранено. К сожалению, конские потери не приводятся, однако едва ли они были больше, чем под Агагиа, Худжем или Эль-Мугар.

Историк 3-го драгунского отмечал, что большинство ранений были легкими, так что значительная часть раненных смогли продолжить несение службы, при этом отметив, что «предприми [британская] пехота попытку пересечь 600 ярдов [ок. 540 м] [открытой] местности, она бы полегла без всякой пользы.»

Нельзя не отметить не слишком высокие потери (в сравнении с атаками под Агагиа и Худжем), при том, что точно также как и в них, кавалерия из «отряда Хармана» не была подержана огнем, и атаковала в лоб, т.е. действовала в крайней неблагоприятных для себя условиях.

Ознакомимся с описанием атаки Альбертом Тёрпом, фарриер-сержантом 1-го драгунского (в части 3 была допущена ошибка – его полк вместо 1-го драгунского был указан как Королевская конная гвардия), работу которого палашом с его слов мы уже рассматривали в ч. 3 цикла (гл. 3): «Мы конечно же были научены, что делать шок следует в линии с 6 дюймами [ок. 15 см] расстояния от колена до колена, однако это не работало похожим образом на практике и мы вскоре стали представлять собой довольно рваную линию конников, скачущих прибавленным галопом. Мы вполне застали немцев врасплох, и они встретили нас подобающим образом, так как едва ли есть еще что-то более пугающее для пехотинца, чем вид кавалерийской линии, атакующей на прибавленном галопе с мечами наголо.»

Данный эпизод представляет интерес тем, что показывает эффект (в т.ч. моральный) шока против пехоты на открытой местности (в противоположность окопавшейся пехоте). Также была продемонстрирована неспособность пулеметов самих по себе остановить атакующую кавалерию.

9. Атака под лесом Кайё, 08.08.1918 г. (Амьен).

7-я кавбригада наступала восточнее древни Бокур, которую атаковала Канадская кавбригада (ей пришлось после первоначального продвижения верхом спешиться и вести стрелковый бой, деревню удалось взять только после получения поддержки со стороны канадской пехоты).

В противоположность канадцам, кавалеристам 7-й кавбригады сопутствовал успех в конном строю. Их фронт смотрел на деревню Кайё на левом фланге, лес Кайё тянулся в южном направлении примерно на 2 км вдоль гребня более возвышенной местности. Правее - разрыв примерно в 1 км до лесов и деревни Бокур (атакованной, как мы помним, канадской кавбригадой). Командир 7-й кавбригады Эвин Патерсон, описывал увиденное как «наиболее устрашающе выглядящую позицию». Бригада выдвинулась с 6-м (Иннискиллингс) драгунским полком на правом фланге и 7-м драгунским гвардейским на левом фланге, с 17-м уланским в резерве. 6-й драгунский был остановлен в роще на некоторой небольшой дистанции от леса Бокур, вынуждая 7-й драгунский свернуть левее (восточнее). 7-й драгунский теперь выходил прямо к лесу Кайё, и «без момента колебания был дан приказ атаковать, и с одним громким кличем … прошел вниз по склону, через открытое пространство, чтобы вновь подняться и ворваться в рощу, захватывая ключевые места для позиции».

Так как строй 7-го драгунского получился эшелонированным в силу поворота левее, каждый эскадрон полка выполнял самостоятельную атаку в сторону кромки южной части леса Кайё, и каждый в отдельности добился успеха. Свыше сотни неприятелей были взяты в плен, также как захвачено свыше 20 пулеметов и батарея полевой артиллерии. Не вполне ясен момент, поддерживалась ли именно эта атака конной артиллерией, или нет.

Э. Патерсон проанализировал действия своей бригады и сделал несколько важных для нашего понимания наблюдений. Скорость являлась ключевым фактором локальной победы: германские пулеметчики были неспособны вести эффективный огонь по атакующим их в конном строю кавалеристам, и только на последних 60 ярдах [ок. 54 м] были понесены самые значительные потери; более того, «как только кавалеристы оказывались над головами пехоты, они не сопротивлялись и казались полностью деморализованными».

Патерсон обобщил моральный эффект большого количества британской кавалерии, неожиданно оказавшейся в тылу немцев: «Немецкий офицер, когда его спросили, почему он и его люди сдались в плен, ответил «смотрите, смотрите», показывая вокруг на местность, «и куда вы ни посмотрите, везде увидите британскую кавалерию».»

По потерям в упомянутых и иных эпизодах участия кавалерии в битве под Амьеном сведения не приводятся, однако любопытно будет сравнить общие потери (убитыми и ранеными) для всех частей кавалерийского корпуса, действовавших под Амьеном – от 887 до 1054, с потерями в конском составе - 1800 (по конскому составу указаны безвозвратные потери).

Майор Престон обобщил этот аспект: «Эти три дня боевых действий показали высокую ценность кавалерии в развитии успеха неожиданной пехотной атаки, насколько местность как таковая позволяла стремительное продвижение. Не столько вражеские пулеметы как таковые сдерживали кавалеристов на завершающих стадиях, сколько тот факт, что пересеченная местность препятствовала маневрированию для избегания их огня и для атаки пулеметов во фланг. И не будет преувеличением сказать, что пехота и танки в такой же степени были неспособны справляться с подобными условиями.»

10. Лес Гаттиньи, 09.10.1918 г. (эпизод второго сражения при Ле Като).

3-я кавдивизия кавкорпуса (с 7-й кавбригадой в авангарде) была назначена сопровождать атаку XIII пехотного корпуса и развивать успех в случае достижения пехотой поставленных ей целей.

После 5 часов утра в густом тумане пехота значительно продвинулась и взяла деревню Марец. Штаб 3-й кавдивизии (в 4 км оттуда) был уведомлен о захвате с упоминанием того, что «контакт с отступающим неприятелем временно потерян.» Для кавалерии представилась подходящая возможность, отсутствовавшая днем ранее. Генерал-майор Харман приказал начать наступление. Двум из 3-х кавбригад дивизии, 6-й и канадской, было предписано двигаться в сторону Ле Като, южнее и севернее главной дороги соответственно.

Первыми в дело вступили канадцы. Головной полк («Форт Гарри») достиг границы продвижения пехоты к северо-востоку от Марец около 9.30. Дальнейшее наступление пехоты сдерживал мощный пулеметный огонь с гребня, вдоль которого тянулся лес Гаттиньи, примерно в 1,6 км впереди.

Пулеметы, сопровождавшие полк «Форт Гарри», и 4 орудия конной артиллерии быстро были брошены в бой против противника, закрепившегося вдоль леса, и примерно в 11.00 начата атака в конном строю, 1 взвод пошел во фронтальную атаку, в то время как оставшиеся 4 взвода свернули влево и вошли в лес с запада. Участники фронтальной атаки понесли значительные потери, однако атаковавшие в с фланга преуспели в зачистке леса, «убив значительное число врагов мечом». Около 200 немцев сдались в плен, взяты трофеи в виде 15 см гаубицы и противотанковой винтовки, миномета и около 40 пулеметов, многие из которых были брошены под угрозой той самой фронтальной кавалерийской атаки.

Тем временем кавалеристы кавполка «Лорд Страткона» прошли широким фланговым движением левее сектора действий кавполка «Форт Гарри» вокруг северной оконечности леса Гаттиньи, и, устремившись к южной стороне деревни Бертри, захватили некоторое количество пленных (в т.ч. бежавших от указанной атаки полка «Форт Гарри»), и, что примечательно в свете рассмотренной в ч. 3 проблемы атаки палашом противника в положении лежа, успешно атаковали в конном строю группу 45 пехотинцев, занявших оборону в стрелковых ячейках.

Далее, возвращаясь к активно вовлеченному полк «Форт Гарри», при продвижении после 14.00 в сторону деревни Реумон, ее гарнизон отступил, однако часть гарнизона была взята в плен, при этом в данном эпизоде кавалеристы «Форт Гарри» «убили некоторое количество врагов мечом» - как отмечает Кенион, без сомнения тех, кто проявил промедление в сдаче в плен.

Здесь стоит привести общие результаты за 09.10.1918 г. для 3-й кавдивизии в целом. Дивизия продвинулась на 14 км от начальной точки пехотного наступления, с шириной фронта кавалерийского наступления около 5 км; при этом было захвачено свыше 400 пленных, более сотни пулеметов, различные артиллерийские орудия, минометы и др. вооружения. Косвенным положительным эффектом быстроты кавалерийского наступления явилось то, что немцы вынуждены были отступать так скоро, что не успевали, как обычно, разрушать оставляемые ими деревни – важное условие для будущего возвращения к мирной жизни гражданского населения.

Глава 3. Взаимодействие с бронетехникой

Учитывая отмеченное выше имманентно присущее кавалерии сочетание ударных качеств, мобильности и огневой мощи (последнее – за счет спешивания части кавалеристов, пулеметных команд и конной артиллерии), неудивительно, что сочетание ударных качеств (за счет брони) и огневой мощи у танков, и мобильности вместе с огневой мощью – у бронеавтомобилей, неизбежно должно было привести к определенным формам взаимодействия их с кавалерией.

В Инструкциях кавкорпуса от 10.11.1917 г. (т.е. данных непосредственно перед началом сражения при Камбре), озаглавленных «Замечания по использованию танков с кавалерией» обращалось внимание на следующее:

«1. Сфера активности и радиус действия танка ограничены и скорость движения мала. Это главные их недостатки.

2. С другой стороны, танк может пробиться сквозь колючую проволоку, входить в деревни, обороняемые пулеметами, и занимать опорные пункты.

3. Их использование при наступлении кавалерии чрезвычайно полезно, но принимая во внимание действия кавалерии, поддерживаемые танками, необходимо иметь в виду следующие обстоятельства.

(а) Танки действуют взводами по 3 танка в каждом.

(b) Им следует давать точные цели, и могу быть использованы последовательные волны танков взамен того, чтобы давать танкам последовательные цели.

(c) Кавалерия не должна ждать танки, но продвигаться вперед. С другой стороны, будучи сдерживаема [неприятелем], поддержка танков будет максимально востребованной.

(d) Танки необходимо использовать как опорные пункты для кавалерии. Они по сути являются подвижными тяжело защищенными бронированными пулеметами, и хотя они не наделены скоростью бронеавтомобилей, используются по тому же принципу.

(e) Поэтому кавалерия использует свою мобильность для того, чтобы обойти фланги каждого населенного пункта или позиции, занятых неприятелем, в то время как танки двигаются прямо на них.

… »

Соответственно, помимо собственно танков, как следует из «d» и «e», сказанное относимо и к бронеавтомобилям, при этом указание о сочетании фланговой атаки кавалерии с фронтальной атакой любого «подвижного пулемета» можно дополнить пунктом «e» из «Замечаний по последним действиям кавалерии до 7 апреля 1917 г., распространенным Генштабом, апрель 1917» (10.04.1917): «… Бронеавтомобили показали себя чрезвычайно полезными во фронтальных атаках, вызывая большую часть огня противника на себя.»

1.Руазель, 26.03.1917 г. (Общее пояснение - см. выше эпизод под Экванкур, гл. 2, п. 3).

Командование III корпуса сформировало авангард, состоящий из «Корпусных верховых подразделений» (кавалерия и велосипедисты), ¼ батальона Оксфордского полка легкой пехоты, двух батарей полевой артиллерии и 2-х инженерных подразделений (т.н. Соединение Варда, по фамилии командующего им бригадного генерала Варда).

26.03.1917 г. 2 эскадрона 18-го уланского полка зашли с флангов деревни (с южного и северного направлений.), а 3 бронеавтомобиля «Роллс-Ройс» вместе с пехотой атаковали деревню фронтально с восточного направления. Атака бронеавтомобилей прошла крайней успешно, отбросив пост из 40 немцев на западной стороне деревни, но фланговый маневр столкнулся с затруднениями: эскадрон B оказался на болотистой и пересеченной местности южнее Руазель, продвижение эскадрона D сдерживалось пулеметным огнем на северном фланге. В результате германский гарнизон сумел практически в полном составе (минус 1 пленным) эвакуироваться.

2. На следующий день, под Виллерс Фокон 27.03.1917 г. имело место менее успешное применение бронеавтомобилей. Поддерживая успешную атаку 8-й гусарского полка на Виллерс Фокон примерно в 3-х км от места предыдущего описанного эпизода, 2 бронеавтомобиля были направлены по дороге в сторону Виллерс Фокон с целью вызвать огонь неприятеля на себя и отвлечь его таким образом от наступающей кавалерии. Однако немцы быстро сориентировались в ситуации и успели подготовится, использовав на этот раз бронебойные пули для своих пулеметов, поэтому оба броневика были быстро подбиты, большая часть их экипажей, исключая одного офицера, потеряны раненными или убитыми.

3. Ферма ле Кине, 20.11.1917 г. (Камбрэ). Данный пример являет пример (крайне небольшого масштаба) взаимодействия с танками, причем взаимодействие не с кавалерией кавкорпуса, а с корпусной кавалерией (т.е. прикрепляемым к той или иной пехотной части подразделением), в данном случае с 2 взводами Нортумберлендских гусар [полк территориальной кавалерии (йоменов) – М.З.], приданными 59-й бригаде 20-й пехотной дивизии III Корпуса, которые получили приказ после захвата пехотой «Коричневой линии» быстро достичь гребня Бонави для того, чтобы предотвратить наблюдение немцами за направлением продвижения 29-й пехотной дивизии и кавалерией кавкорпуса. После выдвижения и успешного преодоления колючей проволоки и перепрыгивания оставленных окопов ими было замечено, что продвижение 12-й пехотной дивизии сдерживается пулеметным и винтовочным огнем с позиции севернее фермы ле Кине. Указанные 2 взвода гусар атаковали данную позицию. Взвод лейтенанта Сандерса спешился и атаковал с фронта, продвигаясь короткими перебежками, поддерживаемый двумя пулеметами Гочкис пулеметных отделений обоих взводов. Тем временем взвод лейтенанта Рамзи в конном строю стал заходить в тыл позиции, преднамеренно периодически показываясь из-за складок местности для того, чтобы отвлечь на себя огонь, нацеливаемый на фронтальную атаку первого взвода. Также были остановлены два случайно оказавшихся здесь танка, их экипажам предложено присоединится к атаке, что и было сделано. Внеся вклад своей огневой мощью, они уничтожили пулеметную позицию перед тем, как танки были поражены огнем полевой артиллерии. Взвод Рамзи на галопе ворвался на позицию с тыла, ее защитники сдались в плен, были захвачены 2 орудия полевой артиллерии. И только после этого взвод Рамзи двинулся галопом в сторону гребня Бонави (первоначальной цели), закрепившись на этой позиции до подхода своей пехоты следующим утром.

Как подчеркивает Кенион, этот бой вновь продемонстрировал умение и инициативу младших офицеров кавалерии: два лейтенанта показали, что они не только верно оценили общую тактическую ситуацию, но и оказались способны проявить инициативу для организации локальной атаки, используя уставную комбинацию спешенной огневой мощи и удара (шока) в конном строю, сумели оперативно организовать взаимодействие ad hoc с оказавшимися поблизости танками.

4. Кантэн, 21.11.1917 (Камбрэ). Кавалерия (2-й гвардейский драгунский полк («Королевские гнедые») в полном составе) выполнила задачу пехоты, несколько ранее не поддержавшей атаку 7 (в некоторых источниках 13) танков на деревню Кантен (как известно, танки без пехотной/кавалерийской поддержки крайне уязвимы): преодолев на галопе около 1,2 км, полк с ходу взял деревню. Врагом было оказано небольшое сопротивление: несколько германских пехотинцев попытались забросать кавалерию гранатами, однако с ними все быстро было кончено. Потери полка: 1 убит, 3 офицера и 34 рядовых ранено (по диспропорции убитых и раненных можно предположить, что большая часть были ранены осколками тех самых гранат); данные по потерям в конском составе не приводятся.

Помимо более масштабного примера успешного взаимодействия кавалерии (на уровне полка) с танками, вновь в глаза бросается то обстоятельство, что фактов неожиданности и стремительность атаки позволили кавалерии не производить спешивание части личного состава (см. также п. 6 гл. 2).

5. Бокур, 08.08.1918 г. (Амьен).

Практически одновременно с атакой под лесом Кайё (п. 7 главы 2), развивалась атака на занятую немцами деревню Бокур. Кавалеристы канадской кавбригады совершили первоначальный быстрый бросок в конном строю, за счет стремительности которого понесли незначительные потери, однако когда достигли деревни, вынуждены были спешится и перейти к стрелковому бою.

8 средних танков «Уиппет» (ранее в описаниях фигурировали только знаменитые тяжелые ромбовидные танки в тех или иных модификациях; «Уиппет» в целом не уступал им по бронированию) попробовали было поддержать кавалеристов, однако были отогнаны огнем германского полевого орудия (одного?), использованного здесь в роли противотанковой пушки.

1 of 2

6. В тот же день, что и в предыдущем эпизоде, к северу от ж/д линии Амьен – Шон наступала 1-я кавбригада с 2-м гвардейским драгунским полком («Королевские гнедые») в авангарде. Недалеко от деревни Харбоньер «Королевские гнедые» попали под огонь, два их эскадрона выдвинулись галопом вперед, заняв позицию в долине южнее этой деревни рядом с ж/д линией. В процессе продвижения до этой позиции несколько немцев были захвачены в плен или убиты, и взято в качестве трофеев несколько пулеметов. Дальнейшая попытка в конном строю атаковать деревню с фланга была отбитая плотным огнем. Вновь делу попытались помочь, введя в бой «Уиппеты», однако и те были отбиты, с потерей 2-х танков (подбиты) и 1 сломанным.

7. Под Кайё (см. п. 9 главы 2) упоминается о том, что танки «Уиппет» банально отстали от атакующей кавалерии (в доступных ТТХ макс. скорость по пересеченной местности указана как 8 км/ч, что не намного быстрее тяжелых «ромбов»; аналогичный пример для кавалерии 25 км/ч, см. п. 11 в главе 2 части 3).

Д. Кенион следующим образом обобщает результаты совместного применения танков и кавалерии, с выводами в целом не в пользу танков, однако с оговоркой о проблесках перспективности такого взаимодействия.

Отмечается, что битва под Амьеном показала то, что средние танки «Уиппет» не подходят для действий вместе с кавалерией.

Во-первых, разбирая утверждение о том, что «…либо кавалерия стремилась двигаться галопом, вследствие чего обгоняла Уиппеты, либо Уиппеты были способны продвигаться вперед, а кавалерия сдерживалась пулеметных или артиллерийским огнем», Кенион отмечает, что вторая половина утверждения, однако не находит своего подтверждения. Фактически попадание под обстрел часто побуждало кавалерию переходить на галоп в первую очередь, стремительность продвижения была проверенным решением перед дулами вражеских пулеметов. Таким образом, танки часто оставались позади именно потому, что кавалерия попадала под обстрел.

Во-вторых, бронезащита танков не означала их защищенности при низкой мобильности: контраст между предполагаемой уязвимостью кавалерии под пулеметным огнем и относительной неуязвимостью танков не соотносится с действительным положением дел.

Кавалерия была способна свести потери к минимум за счет своей мобильности. Танки, в свою очередь, перетягивали огонь на себя и были уязвимы для противотанкового огня германской артиллерии, однако были лишены той защиты, которую давала высокая скорость передвижения.

Танки, таким образом, были не более способны, чем кавалерия, противостоять посредством фронтальной атаки закрепившимся на своих позициях соединениям неприятеля.

По этим причинам кавалерия оставалась скептически настроенной к текущему потенциалу Уиппетов, и беспокоилась относительно их негативного влияния на свою мобильность. Эта идея была ясно выражена в одном из докладов, подготовленных штабом кавкорпусом в конце августа 1918 г.: «… последние операции показали, что эти танки [Уиппеты – М.З.] не способны поддерживать темп наступления кавалерийских соединений в маневренной форме ведения боевых действий, поэтому если делается попытка задействовать их, действия кавалерии задерживаются, и возможности оказываются потерянными».

Глава 4. Условия и причины сохранения эффективности кавалерии и кавалерийского х/о

«Главными качествами кавалерии являются способности к стремительному передвижению, ведению боя в движении, использованию быстро ускользающих возможностей и преодолению значительных дистанций в короткое время.» (Ct1912, пар. 167, 2).

Если попытаться сделать выжимку и приведенной цитаты Ct1912, то мы получим 2 ключевых свойства кавалерии как рода войск:

мобильность и наличие ударного эффекта (последнее - только при атаке в конном строю.)

Среди функций британской кавалерии (разведка, в т.ч. в интересах иных родов войск, обеспечение прикрытия для них, перехват и сдерживание передвижений противника, рейды на коммуникациях) важнейшее значение в ретроспективе, с учетом опыта ПМВ, приобрела (особенно на Западном фронте) еще одна упоминаемая Ct1912 функция:

захват ключевых опорных пунктов.

Именно тактика «bite and hold» (захвата и удержания), а отнюдь не «hit and run» (наскока и отскока), как иногда утверждается, являлась ключевой для британской кавалерии в ПМВ.

Определяющим здесь стал переход германской армии весной 1917 года к обороне более глубокой, но менее концентрированно насыщенной огневыми средствами линии Гинденбурга глубиной около 10 км (вместо 2 км до этого, но с предельной концентрацией средств поражения).

Потенциал пехотной атаки ограничивался в конечном итоге дальностью артиллерийского огня (максимум 7-8 км); это ограничение в плане развития ее успеха сверх указанной дистанции могло быть преодолено только использованием кавалерии.

Например, в сражении под Ле Като продвижение пехоты за 8 и 9 октября составило около 6 км в день, тогда как 9 числа кавалерия вырвалась вперед на 13 км. Именно этим обуславливается важность указанной функции кавалерии: она обеспечивала возможность оперативного захвата опорных пунктов и удержания их силами самой кавалерии до подхода пехоты (см. цитату из Ct1912 в начале главы).

И если удержание захваченной позиции без вариантов осуществлялось в пешем строю, то предшествующий ему захват позиции мог быть произведен:

1) либо с полным спешиванием атакующей кавалерии;

2) либо с помощью комбинированной тактики «огня и маневра» (см. гл. 1);

3) либо шоком в чистом виде, т.е. исключительно атакой в конном строю (редко, и скорее в обстоятельствах крайней необходимости).

Соответственно, в двух из трех вариантов неизбежным являлось применение белого оружия.

Итак, на основе проведенного анализа опыта британской кавалерии в ПМВ сформулируем ПРИЧИНЫ и УСЛОВИЯ, способствовавшие эффективному применению ударной тактики, т.е. атак в конном строю, идущих рука об руку с результативным использованием х/о.

ПРИЧИНЫ эффективности

1.Кавалерия в период ПМВ – по-прежнему единственный род войск, в котором сочетаются высокая тактическая мобильность и ударные качества.

Пехота лишена качества мобильности, что делало ее атаки по открытой местности в полном смысле слова самоубийственными. В таких случаях кавалерия в ПМВ оставалась единственным родом войск, способным к эффективному применению ударной тактики - в условиях маневренной войны или ее элементов в рамках войны позиционной (Ближневосточный театр БД в течении всей войны; Западный фронт в 1914, 1917-18 гг.).

Танки сочетали в себе ударный эффект, но с минимальной мобильностью, броневики – ударный эффект с мобильностью, практически сводившейся на нет привязанностью к дорожной сети, т.е. потенциально сопоставимая с кавалерией мобильность сводилась на нет низкой проходимостью. Достаточно вспомнить завязнувших в песке еще до атаки кавалерии под Агагиа (п. 2 гл. 2) два броневика; или проблемы продвижения приданных 3-й кавдивизии броневиков под Аррасом в апреле 1917 г. по дороге (sic!) на Камбре, когда та оказалась изрыта воронками и завалена упавшими деревьями; кроме того, из-за налипания снега на смотровых щелях все экипажи, за исключением их механиков-водителей, вынуждены были большую часть времени выступать в качестве «поводырей», при этом 1 броневик все равно застрял в воронке – о какой-то боеспособности в таких условиях говорить не приходится. С подобными исходными данными в маневренной войне самостоятельной роли, тем более функции некоего «заменителя» кавалерии они играть не могли.

2. Ударные качества стремительной кавалерийской атаки в конном строю (т.е. шока) шли рука об руку с шоком как моральным фактором, подавляющим боевой дух неприятеля.

Волнение, а возможно и паника, возникающая в стрелковой цепи или у арт. расчетов при виде неожиданно сваливающихся как снег на голову прибавленным галопом кавалерийских линий, напрямую влияли на результативность ведения огня. Далеко не все пехотные или артиллерийские части, застигнутые кавалерией неокопавшимися, могли под угрозой оказаться сметенными шоком сохранить хладнокровие.

Сказанное тесно сочетается с недостатком пулемета, упомянутым выше (Ct1912, пар. 225, 5 (ii), см. гл. 1), и влиянием морального фактора на эффективность стрельбы, в части ошибок в прицеливании и ведении беспорядочного огня (wild fire), что упоминается, вместе или по отдельности, при описании атак кавалерии под Агагия, Беэр-Шева (не рассматривается здесь), Худжем, косвенно также Нойэль и Коллези; Хайфа (не рассматривается здесь).

Австралийские 4-й и 11-й полки легкой кавалерии (4-я бригада легкой кавалерии) в знаменитой атаке на турецкие позиции под Беэр-Шева (31.10.1917) в полной мере воспользовались этим преимуществом. Рядовой Идрис, наблюдавший атаку со стороны, «засмеялся от восторга, когда шрапнель начала разрываться позади [идущих галопом австралийских кавалеристов]», говоря о том, что «артиллеристы неверно определяли дальность, затем внезапно бойцы перестали падать и мы инстинктивно почувствовали, что турецкая пехота, вне себя от волнения и страха, забыла опустить свои прицельные планки и пули летели надо головами … ».

Эскадрон Лоусона, попавший под самый сильный огонь, максимально прибавил галоп, и на последней полумиле [800 м] до главных турецких окопов почти перестал нести потери от огня, а последние несколько сотен ярдов атаки прошел вообще не задетым. Как и предполагал рядовой Идрис, турки в панике забыли опустить прицельные планки, большинство из которых, как выяснилось после атаки, остались на отметке 800 ярдов [около 700 м]. Вражеская артиллерия, аналогично, провалила задачу сократить дальность выстрела достаточно оперативно, и большинство снарядов прошли над головами атакующей линии.

Под Хайфой (23.09.1918 г.) турецкая пехота, позиции которой располагались на барханах на побережье, встретила атаку в конном строю эскадрона майсорских улан шквальным пулеметным огнем, однако «моральный эффект от галопирующих прямо на них улан был таков, что их пальба велась беспорядочно и позиция с ходу была взята. В атаке захвачены 2 пулемета, 2 орудия и пленено 110 человек.» Аналогичный подавляющий боевой дух обороняющихся эффект назван одной из причин чрезвычайно низких потерь 2-го уланского полка при Биркет эль Фулех за 3 дня до этого (см. п. 11 гл. 3 ч. 3): 1 (!) кавалерист ранен, 12 лошадей убито.

Как писал А. Уэйвелл, «можно было бы утверждать, что турки стреляли из рук вон плохо. Однако они, возможно, стреляли ничуть не хуже большинства других бойцов в схожих обстоятельствах. Требуются чрезвычайно вымуштрованные и дисциплинированные подразделения для того, чтобы спокойно корректировать прицел и давать хорошую эффективность огня перед лицом галопирующих кавалеристов.»

3. Использование кавалерией разомкнутого линейного построения или маленьких неглубоких колонн, снижающих эффективность по ним огня, и высокая скорость атаки.

С одной стороны, большой «мидель» поперечного сечения кавалериста с конем может вводить в заблуждение относительно повышенной уязвимости, с другой, рука об руку с указанных фактором разомкнутого строя идет скорость атаки – главное проявление качества высокой мобильности.

Строя как плотной цели при атаке на пехоту/артиллерию как таковой нет, каждая одиночная цель в разомкнутом строю – это не неподвижная мишень, а ростовая фигура ненамного больше контура стоящего человека (в атаке корпус кавалериста сильно подан вперед, см. Сt1912, пар. 34, 2, т.е. он не слишком сильно увеличивает общую площадь), при этом приближающаяся со все возрастающей скоростью в диапазоне 24-48 км/ч.

Патерсон (см. выше гл. 2, атака под лесом Кайё) отмечал, что атакующей кавалерией «только на последних 60 ярдах [ок. 54 м] были понесены самые значительные потери». Аналогичные свидетельства предоставляют описания атаки под Худжем; Блэксли про дело под Агагиа вообще говорит о том, что основная масса потерь понесена от стрельбы в ближнем бою с дистанции 2-3 м.

Из современных авторов, Бэдси отмечает, что на преодоление расстояния в 50 м прибавленным галопом/карьером потребуется около 7-8 секунд. На наш взгляд, эта оценка занижена – 45 км/ч примерно равны 12 м/с, т.е. не за 7-8, а всего за 4-5 секунд.

Т.е. на дальних дистанциях винтовочно-пулеметный огонь (артиллерийский – в меньшей степени), как правило, был против кавалерии не эффективен, а критическая для успеха атаки дистанция преодолевалась всегда с максимально возможной скоростью.

Кенион приводит слова оставшегося анонимным офицера 18-го уланского полка, так охарактеризовавшего действие данного фактора: «Офицерам пехоты следовало бы больше использовать своих [верховых] лошадей; опыт полка [18-го уланского] в эти дни [14-15 июля 1916, бой под Хай Вуд – М.З.] доказывает, что человек верхом на коне имеет больше шансов проскочить через огневой вал, чем пеший. В то же самое время некто чувствует себя чрезвычайно незащищенным и уязвимым, будучи верхом и попав под артобстрел, однако только если стоит на месте!»

Но даже в случае попадания в коня, вклад отдельно взятого кавалериста в общее дело далеко не всегда был потерян, так как здесь мы сталкиваемся с самым игнорируемым в дискуссиях фактором успеха кавалерии – живучестью лошади.

4. Высокая живучесть боевых коней в свете относительно низкого останавливающего действия остроконечных винтовочных пуль.

Как указывает Бэдси, ссылаясь на результаты военно-ветеринарных исследований конца 1890-х – начала 1900-х гг., «одним из наиболее удивительных открытий … , подтвержденных ветеринарными тестами, стало то, что раны, в особенности от пуль относительно небольшого калибра патронов для нового поколения магазинных винтовок и пулеметов, показывали их намного меньшую проникающую способность и останавливающее действие против лошадей, чем ожидалось: винтовочная пуля, попавшая в лошадь во время атаки, даже с 50 ярдов [ок. 45 м] не опрокидывала ее, кроме случаев попадания в крупные кости или жизненно важные органы». Примером последнего является потеря лейтенантом Блэксли (см. выше п. 2 гл. 2, дело под Агагиа) своей кобылы (первая потерянная им лошадь из перечисленных 2-х, хантер (уст. «гунтер»)), которая, как он с облегчением выяснил на следующий день на поле боя, погибла сразу от попадания в сердце. Однако в целом, учитывая, что указанные финальные 45 м строй преодолевал за 4-5 секунд, «являлось общим местом для лошадей пасть от ран уже после завершения атаки, но не до этого момента.»

Результативность огня в части выведения из строя боевых коней могла быть и еще более разочаровывающей для пехоты.

Опыт 2-й англо-бурской войны дал примеры чрезвычайно стойкости лошадей к огнестрельным ранениям. Например, в сентябре 1900 г. был зафиксирован случай попадания винтовочной пули под самым глазом с выходным отверстием на дюйм ниже второго глаза; ранение никак не повлияло на самочувствие и работоспособность лошади. В другом случае в лошадь, ведомую в поводу (после спешивания кавалеристов) попала пуля: вошла в одно ухо, вышла и другого, лошадь полетела кувырком. Вскоре после этого она самостоятельно поднялась на ноги и когда бой закончился, была напоена и накормлена как ни в чем не бывало, и далее несла службу еще несколько месяцев (что для англо-бурской, при огромных небоевых потерях, уже само по себе было достижением, даже без других ранений).

Лейтенант Хэд Управления ветеринарной службы, прослуживший всю англо-бурскую с кавполком, отмечал, как хорошо переносились «ранения, причиненные [винтовочными] пулями Маузер, если их не беспокоили. Я встречал лошадей с простреленными костями ног, животом, легкими и в значительном большинстве случаев они сохраняли способность перемещаться вместе с войсками [вероятно, подразумевается – с пониженной или отсутствующей нагрузкой – М.З.] и вновь становились вполне годными для службы в две недели. Пулевая рана мгновенно запечатывает сама себя сгустком спекшейся крови и заживает без возникновения патологических образований, не подвергаясь заражению, если тромб не был смыт или содран. Это очень важный момент в стране пыли и мух. Все пулевые ранения в реальности требовали только присыпания небольшим количеством йодоформа для того, чтобы отгонять мух, и отсутствия попыток извлечения [пули], грозящих превратить легкое ранение в тяжелое … Сопровождавшие нас на марше лошади с пулевыми ранениями были главным образом теми, которые получили ранения мягких тканей, и именно к таким ранениям сделанные мной замечания о невмешательстве и относятся.»

Во избежание чрезмерного оптимизма следует отметить, что несмотря на сказанное , опыт лейтенанта Хэда привел его к выводу, что 65 % пулевых ранений «либо убивают наповал или так серьезно ранят животное, что оно не может самостоятельно покинуть поле боя. В малом количестве случаев животные, которые вынесли своих всадников из боя, впоследствии оказывались раненными смертельно и добивались.»

Французский опыт того же периода дает схожие примеры и отлично иллюстрирует последний пассаж лейтенанта Хэда: так, лейтенант конных егерей (конные шассеры, Chasseurs à Cheval, аналог гусар) Марсель Дюпон, описывая неудачный опыт атаки в конном строю 04.09.1914 г. на окопавшихся на опушке леса германских самокатчиков (те успели выставить проволочное заграждение) из арьергарда, прикрывавшего отступление основных сил, упоминает, что после возвращения из атаки оказалось, что его боевой конь, английский чистокровный Турне-Тужурс («Волчок»?), получил три огнестрельных ранения (велся винтовочный огонь, пулеметный не упоминается): первое с внутренней стороны левого бедра («ужасная рана, размером с мою ладонь, из которой кровь лилась потоком вниз по ноге»), второе в бок, третье в пах (последние два оставили только «2 маленьких красных входных отверстия»). Дюпон констатировал, что «благородное животное вынесло меня из-под огня в безопасности», и, несмотря на полученные раны, при сборе эскадрона сразу после сорванной атаки, Турне-Тужурс «по-прежнему стоял на своих четырех дрожащих ногах, с поднятой шеей и раздувающимися ноздрями … ».

Типичные поражаемые области называет уже хорошо знакомый нам по части 3 (п. 11 гл. 3) капитан Уитворт. В том же повествовании, в котором он рассказывает о своем опыте противостояния туркам с палашом P1912 под Биркет эль Фулех, он фиксирует, что «все попадания [в лошадей] пришлись в ноги или живот, и я обращал внимание на аналогичные сообщения в других случаях действий кавалерии. Поэтому кажется, что пулеметчикам, которым не повезло быть атакованным кавалерией, следует, если они хладнокровны достаточно, чтобы запомнить это, целить выше.» Там же он упоминает настолько легкое ранение коня пулей, прошедшей, как можно понять, навылет сквозь сухожилия задней ноги (вероятно над скакательным суставом), что лошадь даже не начала хромать.

В довольно тяжелом для кавалерии деле под Хай Вуд (эпизод битвы при Сомме - подробно не разобран в главе 2 по причине неоднозначности оценок) два полка Секундерабанской кавбригады, атаковавшие по открытой местности, понесли следующие потери.

7-й гвардейский драгунский полк (для понимая пропорции потерь к общей численности исходим из номинальной численности полка около 400 коней, хотя она фактически могла быть значительно ниже): 1 офицер ранен, 2 рядовых (?) – убиты, 20 ранены. Убито 16 лошадей, 23 – ранены.

20-й полк декканской кавалерии: 2 офицера ранены, 3 рядовых (?) убиты, 50 ранены. 18 лошадей убито, 52 ранены.

В пересчете на численность всей кавбригады потери по мерках Западного фронта вообще выглядят незначительными, в части конского состава – на бригаду силой в 1500 коней примерно 50 убитыми и 100 ранеными.

При этом необходимо понимать, что в число раненных, в связи с трудностями эвакуации лошадей, попадали только те сравнительно легко раненные лошади, которые могли перемещаться самостоятельно. Поэтому многие из лошадей, упомянутых как раненные, с высокой вероятностью после лечения вновь вступали в строй. Тяжело раненные лошади обычно добивались на поле боя и статистически попадали в число убитых (именно для них, предположу, использовался термин «missed», наряду с «killed».)

Самые же страшные потери лошади несли при спешивании для ведения стрелкового боя, если не был обеспечен отвод конского состава в безопасное место.

Самым ярким подтверждением этому служит оборона деревни Мончи (Мончи-ле-Пре) 11-12.04.1917 г. (эпизод сражения под Аррасом). 10-й гусарский и эссекский территориальный кавалерийский полки, обход которых деревни Мончи был остановлен сильным огнем неприятеля, были вынуждены занять этот пункт и держать в нем оборону вместе с 8-м пулеметным эскадроном (придан 8-й кавбригаде) и небольшими партиями сумевших просочится в деревню пехотинцев 63-й бригады. Неудивительно, что в отличие от характера чрезвычайно подвижной и разреженной цели, которую представляла собой атакующая в конном разомкнутом строю кавалерия, скученные на узких улочках маленькой деревни лошади 2-х (!) полков в наибольшей степени пострадали от все усиливавшегося огня артиллерии, не имевшей трудности в работе по неподвижной и столь беззащитной цели. В итоге потери конского состава на 2 полка составили от 500 до 1000 коней, т.е. от половины до практически 100 % конского состава двух кавалерийских полков и пулеметного эскадрона были выбиты, причем без достижения какой-либо из поставленных командованием целей.

УСЛОВИЯ эффективности

А. Условия, имеющие отношение к самой кавалерии

1.Шок сочетался (должен был сочетаться) с огневой поддержкой; без нее успех был возможен (Худж, Коллези), но всегда был сопряжен с бо’льшими потерями.

2. Использование эффекта неожиданности.

3. Максимальное использование рельефа местности как средства снижения потерь от вражеского огня. В этом же ряду стоит непроизвольное создание пылевой завесы от движения галопом больших конных масс. «… в этой [Беэр-Шева] и других атаках во время данной кампании, тучи пыли, поднятые идущими в авангарде эскадронами производили вполне эффективный экран для всего боевого порядка и передвижений продвигающихся следом подразделений и предотвращали точное определение дистанции огня неприятелем …» (А. Уэйвелл)

B. Условия, имеющие отношения к противостоящим кавалерии силам

1. Общая неготовность пехоты неприятеля к ближнему бою с кавалерией – не только психологическая (все надежды возлагаются на винтовочно-пулеметный/артиллерийский огонь), но и тактическая (отсутствие упорядоченных форм противодействия кавалерии, навязавшей пехоте ближний бой).

Как пишет С. Бэдси, «хотя современные исторические исследования поведенческих реакций в бою главным образом сконцентрированы на пехоте 20 века, они в некотором роде помогают в понимании природы кавалерийской атаки. … По словам одного ветерана армии САСШ кон. 20 в., «мысль о клинке, проникающем в твое нутро между ребер более ужасающа и реалистична, чем мысль о пуле, делающей тоже самое – возможно потому, что ты видишь приближающуюся сталь.»»

Пассаж, иллюстрирующий совокупное действие нескольких факторов успеха шока принадлежит перу лейтенанта Перкинса, участника кавалерийской атаки под Эль-Мугар (см. в гл. 2 и в гл. 3 ч. 3): «Любой может обоснованно поинтересоваться, почему Джонни Турк [жаргонное прозвище для турецкого солдата – М.З.], признаваемый стойким противником, был сломлен, возможно, в 10-15 минут, галопирующей кавалерией? Конечно, необходимо представить их положение.

Линия кавалеристов появляется из вади [пересохшее русло реки – М.З.] примерно в двух милях [3,6 км], но слишком далеко, чтобы стрелять в них. Вскоре они оказываются в пределах дистанции огня, но следом возникает еще одна линия кавалеристов и становится очевидным, что ваш огонь [из винтовок] и пулеметы дают мало эффекта. При вашей возрастающей тревоге, ваше прицеливание неуверенное как минимум, и вновь уже третья группа кавалеристов вступает в игру. Все происходит очень быстро, и даже в те дни, когда большинство людей были привычны к использованию лошадей, атака галопом пугает – что вы будете делать, упорствовать или бежать?

Глупость в их [турок] нерешительности, многие выскочили из своих стрелковых ячеек – стреляя или убегая. Если бы они сидели не высовываясь, то представляли бы собой почти недосягаемую цель для мечей рядовых на галопирующих конях, и наш успех не мог быть стать таким внезапным.

Поэтому только по этим причинам кавалерийская атака в конном строю была определенно необычной, но тем не менее высоко эффективной благодаря неожиданности и скорости.»

ВЫВОДЫ

1.Кавалерия в ПМВ оставалась единственным родом войск, сочетавшим мобильность с ударным эффектом (начиная с индивидуальном уровня, т.е. с уровня отдельного бойца), а потому была по-прежнему незаменимой.

Условия позиционной войны на Западном фронте, как правило, складывались таким образом, что в случае невозможности атаки в конном строю или комбинированной атаки, как правило, пехота или бронетехника также оказывались бессильны для прорыва (и малополезны при развитии успеха); в маневренной войне пехота и бронетехника страдали от недостатка мобильности; атака по протяженной, открытой и хорошо простреливаемой пулеметами и артиллерией местности, которая могла быть выполнена - со значительными потерями, но успешно - даже небольшими соединениями кавалерии, для пехоты являлась самоубийственной задачей.

2. Комбинация эффекта неожиданности, высокой скорости атаки, разомкнутого строя, комбинированной тактики «огня и маневра» и атак одновременно с разных направлений позволила британской кавалерии органично приспособить традиционную тактику шока к совершенно новым условиям ведения войны, даже в условиях Западного фронта ПМВ (за исключением конца 1914 – 1916 гг.), а в случае Ближнего Востока – на всем протяжении ведения боевых действий.

3. Именно по первым двум названным причинам холодное оружие полностью сохраняло свою актуальность для кавалерии.

Физически масштаб потерь неприятеля от х/о может иллюстрировать соотношение потерь, причиненных палашами/огнестрельным оружием, данное в оценке бригадным генералом Джеком «Галопер» Сили потерь германской пехоты под лесом Морей (30.03.1918 г.): «Обнаружено, что 70 немцев убиты уколом меча … Я видел возможно еще 200 или 300 лежащих здесь же, убитых пулеметным огнем [канадской кавалерии].» Мы видим, что 70 - это далеко не 3 или 5 % зафиксированных потерь. А в неоднократно упоминавшихся выше случаях шока без поддержки огнем практически 100 % потерь были причинены палашами/пиками.

Самым ярким свидетельством отсутствия сомнений в том, что длинноклинковое оружие продолжало считаться совершенно ординарным личным оружием – средством поражения противника в ближнем бою, является факт довооружения палашом P1908-м в начале лета 1918 г. личного состава австралийской легкой кавалерии, которые до этого в атаках в конном строю были вынуждены пользоваться штыками (Беэр-Шева).

Командир 3-й бригады легкой кавалерии Вильсон: «если бы мы не имели мечей, процесс проходил бы как острожный подход, затем, возможно, стрелковый бой, и мы бы не вошли в Дженин той же ночью. Предположительно, 6000 дополнительных пленных, захваченных той ночью, уклонились бы от нас или имели бы время организовать [сопротивление]. Позже в тот же вечер, наши кавалеристы, галопируя по улицам Дженина, деморализовали противника гораздо быстрее, чем это было бы выполнено при наступлении спешившись с огневым контактом. Скорость означала практически полное отсутствие наших потерь.»

4. Использование кавалерией приданных ей огневых средств (в том числе танков/броневиков) не являлось обязательным условием успеха в атаке в конном строю, однако позволяло более гибко применять тактику шока и снижало потери атакующей кавалерии.

5. Что касается самого спорного и в наибольшей степени набившего оскомину стереотипа о «последнем пулемете» (от реплики оставшегося анонимным офицера САСШ «вы не сможете выполнить кавалерийскую атаку до того, как захватите последний вражеский пулемет»). В результате исследования полностью подтверждается обратный тезис Ct1912 о том, что «…ПУЛЕМЕТНЫЙ ОГОНЬ РЕДКО КОГДА СПОСОБЕН ОСТАНОВИТЬ РЕШИТЕЛЬНУЮ КАВАЛЕРИЙСКУЮ АТАКУ, ПРОВЕДЕННУЮ В РАЗОМКНУТОМ СТРОЮ…» (п. 4 пар. 224).

Успешными могли быть даже фронтальные атаки в конном строю на неокопавшуюся пехоту, обороняющуюся винтовочно-пулеметным и/или артиллерийским огнем.

«Не столько вражеские пулеметы как таковые сдерживали кавалеристов на завершающих стадиях, сколько тот факт, что пересеченная местность препятствовала маневрированию для избегания их огня и для атаки пулеметов во фланг.» (Майор Престон, см. гл. 2, п. 9). Аналогично – под Агагиа (п. 2 гл. 2).

Единственными случаями невозможности шока, как указывает Бэдси, еще с 1880-х (а отнюдь не с ПМВ!) являлись далеко не пулеметы и даже не артиллерия, а две группы обстоятельств:

1) полностью непроходимая для кавалерии местность (например, изрытый и перепаханный снарядами чернозем в весеннюю распутицу);

2) широкие полосы колючей проволоки, в которых заблаговременно наступающей стороной не были проделами проходы (в том числе заброшенные проволочные заграждения, успевшие зарости травой).

ЛИТЕРАТУРА

1. Badsey, Stephen. Doctrine and Reform in the British Cavalry 1880–1918. 2016.

2. Blaksley, J.H. One of the last true cavalry charges: The Charge of The Dorset Yeomanry at Agagia, Western Desert, 26 February 1916. Режим доступа: https://www.westernfrontassociation.com/world-war-i-articles/one-of-the-last-true-cavalry-charges-the-charge-of-the-dorset-yeomanry-at-agagia-western-desert-26-february-1916/

3. Сavalry training, HMSO, 1912.

4. Dupon, Marcel. Chasseur of 1914: Experience of the Twilight of French Light Cavalry by a Young OfficerDuring the Early Battles of the Great War in Europe. 2006. (Переиздание; первое издание 1916 г. под заголовком «In the Field»)

5. См. п. 1-4 в списке литературы ч. 3.

Автор, перевод всех фрагментов с англ. языка – Максим Звягинцев, группа Классическая выездка – Ренессанс, Барокко.