ЭВОЛЮЦИЯ ЭФЕСА И СПОСОБОВ УДЕРЖАНИЯ КАВАЛЕРИЙСКИХ МЕЧЕЙ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ (середина XVI - начало XX вв).
ВВЕДЕНИЕ
Внимание к поставленному в заголовке вопросу вызвано тем, что приблизительно с середины XVI в. в Западной Европе начинается специализация длинноклинкового холодного оружия кавалерии. При этом в литературе конструкция эфесов чаще всего рассматривается замкнуто, вне связи с развитием доспеха, тактики и т.д., тем более, как правило, не уделяется должного внимания специфике кавалерийского оружия. Этим объясняется попытка в данной статье соотнести эволюцию эфеса с соответствующими способами удержания и, поверхностно, с приоритетными техниками работы мечом в конном строю. При этом термин «меч» употребляется как общий для любого длинноклинкового кавалерийского оружия (меч с обоюдоострым клинком, однолезвийные (как правило, с фальшлезвиями на обухе) палаш и сабля).
Особенность источников по данной теме в части фехтовальных наставлений заключается в том, что количество специализированных мануалов по конному бою в рамках рассматриваемого периода, до конца XVIII в. крайне невелико, как это не покажется странным в свете развития регулярных армий с середины XVII в.; только с конца XVIII в. наставления по конному фехтованию, как официальные, армейские, как и изданные в частном порядке, вновь занимают заметную нишу в общем корпусе фехтовальной литературы. Таким образом, по периоду середина XVI в. - конец XVIII в. для кавалерийского оружия складывается ситуация наличия вполне оформившихся специализированных типов кавалерийский мечей при общей скудости источников, посвященных владению ими.
Для лучшего понимания процесса, приведшего к появлению специализированных мечей для конного боя, кратко рассмотрим условия использования меча конными комбатантами c начала XV в. (как условная точка отсчета взято примерное время появления фехтовального трактата де Либери, содержащего главу, посвященную конному бою) до серединs XVI в. Данный период характеризуется господством в качестве меча для конного боя полутораручного/одноручного меча с гардой в виде простой крестовины. В некоторых случаях с начала XVI в. крестовина дополняется боковым кольцом (защита кисти с внешней стороны) и иногда защитой большого пальца (не путать со скобой для большого пальца, см. далее), соединяющей крестовину со скобой, защищающей указательный палец (она же нижняя «рука эфеса»). Один из типов эфеса в шаге от начала специализации всаднического оружия наглядно иллюстрирует германский бастард сер. XVI в.
До середины XVI в. мы еще не видим специализированного именно для конного боя меча – один и тот же меч является вполне универсальным оружием и для пешего, и для конного, используясь первым преимущественно двуручным хватом (включая техники полумеча), а вторым – в абсолютном большинстве случаев одной рукой.
Меч чаще всего удерживается за рукоять близко к крестовине, всеми пальцами в обхват (т.н. «молотковый хват»). Меч составляет с предплечьем угол около 120 градусов.
Данный способ хвата дает максимально надежное удержание меча и упор в крестовину, что особенно важно при нанесении уколов одной рукой в цель, оказывающую значительное сопротивление (открытие, защищенное кольчужным полотном, наконец, острие меча просто может упереться в какой-либо бортик/ребро жесткость латного доспеха.) Показанное выше на рисунке положение оружия относительно предплечья, особенно в случае использования латных рукавиц (перчаток) и латной защиты рук в целом, оправданно с точки зрения необходимости восходящих/нисходящих уколов для атак открытий, прикрытых теми или иными защитными элементами (например, восходящий укол в подмышку, прикрытую спереди наплечником). При этом подобный хват в наименьшей степени приспособлен для нанесения уколов в линию (т.е. когда меч и рука в конечном положении укола составляют одну прямую линию),
Данный фактор определяет относительно короткую начальную дистанцию для конного фехтования на мечах в этот период и влияет на важность соединения с мечом противника для развития пьес конного фехтования. Удержание оружия вплотную (как правило) к крестовине и относительно небольшой угол между клинком и предплечьем, делают укол более нестабильным. Соединение (с контролем сильной частью своего клинка над слабостью клинка противника) позволяет стабилизировать укол.
ПЕРИОД I: 1550-1650 гг.
Условия, связанные с латной одоспешенностью целей (трехчетвертные доспехи повсеместно использовались кирасирами как минимум до конца 1630-х годов) и относительно короткой дистанцией боя (точнее, короткой начальной дистанцией боя) остаются актуальными и в данном периоде. Как следствие, в общих чертах сохраняется тот же способ удержания оружия. Однако, как частное проявление общей тенденции возрастания специализации конницы и ее отдельных видов возникает потребность и в большей специализации меча для нужд всадника. Эта потребность, возможно, была обусловлена в том числе и тем, что с середины XVI в. в силу стремительного вытеснения копья пистолетом и постепенного выхода из употребления ударного-дробящего оружия конницы, меч порой становится вторым по важности после пистолета оружием ближнего боя и первым по значимости среди холодного оружия: новый «статус» служит стимулом для развития меча, породив характерный тип всаднического /кавалерийского меча - рейтшверта. По нашему мнению, определяющей чертой рейтшверта является его эфес, а именно такая внешне непримечательная деталь, как скоба для большого пальца. Она впервые появляется на эфесах полутораручных мечей.
Закономерным является вопрос – почему же мы определяем скобу для большого пальца как маркер именно всаднического оружия? Дело в том, что полутораручный меч при пехотном использовании удерживается либо двумя руками за рукоять, либо с хватом левой рукой за середину клинка (т.н. «полумеч», техника «укорачивания» меча). Очевидно, что тот и другой хват достаточно прочен за счет использования двух рук, поэтому какие-либо дополнительные средства, повышающие надежность хвата, не актуальны. Совсем по-иному дело обстоит с использованием того же полутораручного меча массой 1,3 - 1,7 кг на коне – с оружием уже приходится работать в абсолютном большинстве случаев одной рукой (вторая используется для удержания повода). При этом энергия ударов и уколов - и ваших, и вашего конного оппонента – увеличивается за счет энергии движения коня. Таким образом, повышенные нагрузки, которые необходимо выдерживать мечу конника и высокая защищенность целей, требующая массивного и прочного оружия, не позволяет пойти по легкому пути облегчения оружия для всадника. Соответственно, требуется дополнительная точка контроля на эфесе, позволяющая эффективно работать массивным оружием, удерживая его одной рукой – эту точку опоры и дает скоба для большого пальца. С другой стороны, подтверждением конного и одноручного использования мечей с эфесами, снабженными скобой для большого пальца, является тот факт, что фехтовальные трактаты, описывающие пешее использования бастардов, а позднее и рапир, часто (для бастардов, в зависимости от применяемой техники) либо как правило (для рапир) показывают вытягивание большого пальца вдоль плоскости рикассо с внутренней стороны эфеса (у рапир сочетаясь с перехватом указательным пальцем через крестовину). Размещение с этой стороны скобы для большого пальца может только мешать такому хвату. Кроме того, для пешего использования полутораручных мечей двуручным хватом (с левой рукой на рукояти) положение указательного и большого пальцев описывается как достаточно гибкое и подвижное (см. п. 7 списка литературы), и наоборот, наличие скобы предполагает для этих пальцев наименьшую подвижность – они, призваны создавать прочное «кольцо» на рукояти ближе к крестовине, что опять же говорит в пользу одноручного и конного использования рейтшвертов, (как одноручных, так и с полуторными рукоятями).
Скоба для большого пальца (либо позже в XVII в. также и кольцо, аналогичное использовавшимся на восточно-европейских саблях) располагается в этот период так, что она только незначительно заходит за крестовину, «внутрь» эфеса (далее будем именовать такое расположение скобы «смещенным вперед»).
Полагаем, что такая конфигурация вызвана необходимостью сохранения молоткового хвата для кавалерийского оружия, и означает, на наш взгляд, что большой палец при удержании оружия цеплялся за скобу/кольцо средней (проксимальной) фалангой (см. рис.), что давало возможность эффективно направить усилие от большого пальца и от руки в целом как в сторону ладони, так и в сторону навершия.
Скоба для большого пальца встречается как на преимущественно рубящих, так и на колюще-рубящих (в т.ч. на германских саблях, т.н. dusagge), а также на специализированно колющих мечах (исключая эстоки), т.е. является достаточно часто встречающимся элементом эфеса.
Сказанное позволяет предположить три основные функции скобы/кольца для большого пальца в период 1550-1650 гг.:
а) повышение прочности удержания относительно массивного оружия одной рукой при меньших энергозатратах;
б) скоба помогает извлекать оружие из цели, предотвращая смещение руки по рукояти назад за счет стопорящего эффекта от зацепа большим пальцем за скобу;
в) позволяет точнее контролировать поворот клинка в соединении с клинком противника на стремительно сокращающейся и вновь после сшибки увеличивающейся во встречном конном бою дистанции;
г) вероятно, в какой-то степени помогает противостоять обезоруживаниям, описания которых применительно к конному бою часто встречаются в источниках XV-сер. XVI вв.
При этом полагаем, что при господстве прямых, часто акцентированно-колющих, либо, в меньшей степени, слабо-изогнутых клинков, второстепенности рубки и неактуальности порезов в условиях широкого использования латного доспеха и кольчужных элементов, скоба/кольцо для большого пальца не играет существенной роли в части повышении рубяще-режущего потенциала оружия.
Кроме того, результатом использования скобы в обозначенном периоде, по нашему мнению, является возможность сохранить значительную массу оружия при использовании его одной рукой, а в дальнейшем, при вытеснении бастардов в течение второй половины XVI в. в качестве рейтшвертов одноручными мечами, позволяет снабжать эти одноручные кавалерийские мечи пропорционально длинными и/или массивными клинками (при общей массе и/или длине таких одноручных мечей, иногда не уступающей массе бастардов, вплоть до 1,6-1,8 кг).
Доведенным до абсолюта вариантом описанного хвата со смещенной вперед скобой является хват, при котором клинок составляет с предплечьем угол, близкий к 90 градусам – именно на такое удержание были рассчитаны некоторые рейтшверты и германские сабли (dusagge) с короткими рукоятями и грибовидными/пирамидальными навершиями, предполагающие «расклинивание» кисти между навершием и крестовиной, подобно некоторых раннесредневековым мечам. К таким мечам относятся, например, показанные выше меч из WC с корзинчатой гардой (инв. номер А552) и тяжелый колющий рейтшверт из SKD (инв. номер VI 0392), а также германская сабля, продемонстрированная ниже.
С кавалерийскими мечами в период 1550-1640 гг. связана еще одна особенность хвата– непопулярность в кавалерийской практике приема перехвата указательным пальцем через крестовину (т.н. fingering, «итальянский хват»), наоборот, чрезвычайно популярного в пешем фехтовании любым оружием, имеющим скобу (нижнюю «руку эфеса») для защиты указательного пальца. В более поздние периоды кавалерийское оружие чаще всего в принципе не будет предусматривать перехват указательным пальцем, однако примерно до 1640-х годов достаточно часто кавалерийские мечи (в том числе со скобами для большого пальца) технически допускает такой хват. Его демонстрируют в разделах по конному фехтованию некоторые мастера второй половину XVI в. (например, Ловино (1580 г.), Жислиеро (1587 г.)).
Однако в изобразительных источниках, показывающих кавалерийские схватки, и в узкоспециализированых кавалерийских мануалах (например, Kriegs-kunst zu Pferd Вальгаузена (1634 г.)) кавалеристы чаще всего удерживают рукоять всеми пальцами в обхват, даже если эфес допускает перехват указательным пальцем через крестовину.
С другой стороны, показанные выше мечи с грибовидными/пирамидальными навершиями и короткими рукоятями являются примером того, что скоба («рука эфеса»), изначально предназначенная для защиты перекинутого через крестовину указательного пальца, уже не выполняет этой функции, а служит только для крепления скобы для большого пальца (конец скобы крепится к защите большого пальца, нижний конец защиты большого пальца соединяется, в свою очередь, с концом скобы для защиты указательного пальца), Внешнее же боковое кольцо гарды закрыто щитком, делающим перехват указательным пальцем через крестовину физически невозможным.
С другой стороны, даже если это боковое кольцо остается не заполненным щитком, перехват может быть затруднен небольшим пространством между скобой для защиты указательного пальца и рикассо, как на двух показанных ниже эфесах
Таким образом, кажущееся противоречие между различными источниками по поводу использования кавалеристами перехвата указательным пальцем через крестовину разрешается следующим образом. Вероятнее всего, военное применения рейтшвертов не позволяло получить значительным преимуществ от «итальянского хвата»: дистанция боя и одоспешеность противников не благоприятствовала уколам в линию (идущих рука об руку с «итальянским хватом»), кроме того, при повышенной за счет задействования энергии хода коня кинетической энергии уколов, вероятно, возрастает риск травмы среднего пальца, который при значительном сопротивлении цели может быть вдавлен в крестовину. С другой стороны названные авторы (Ловино, Жислиеро и др.), показывавшие перехват указательным пальцем для конника, вероятнее всего, исходили из контекста конной дуэли (дуэли в классическом понимании этого слова) или иного невоенного противостояния (нападение в городе или в дороге, например). Такая ситуация скорее всего предполагает отсутствие доспеха и ведение боя на максимально сокращенном галопе. В подобном контексте указанные выше недостатки «итальянского хвата» уже не будут проявляться в значительной степени. Возможно, именно для таких случаев и предназначены ориентированные прежде всего на укол кавалерийские мечи, которые с одной стороны, явно подразумевают перехват указательным пальцем через крестовину (имеют широкую скобу, защищающую указательный палец, и суженное рикассо), с другой стороны, снабжены скобой для большого пальца, как показанный ниже образец из Королевского арсенала в Лидсе.
ПЕРИОД II: 1650 - 1800 гг.
Данный период охарактеризован значительным сокращением пользователей латного доспеха и уменьшением площади тела, защищаемой им (как правило, только голова и торс). С другой стороны, кирасирами (возможно, в частном порядке и другими линейными кавалеристами) продолжается в качестве защитного средства использование в том или ином виде камзола из бычьей кожи (buff coat) или его аналогов (кирасирские колеты). Также еще в 1771 г. для линейной кавалерии (кирасиры, драгуны) упоминается использование каскетов (черепник, носимый под головным убором) и защитных цепочек для рук от шеи до кистей. Легкая конница не пользуется доспехом, исключая некие неметаллические эрзац-варианты. Поскольку теперь даже у тяжелых кавалеристов гораздо бо’льшая площадь дает открытия для атак, неприкрытые вспомогательными (относительно кирасы) элементами доспеха, возрастает роль а) рубящего удара б) пореза, при не снижающейся важности укола. Последнее подтверждается тем, что в западно-европейских кавалериях продолжают использоваться специализированно колющих мечи с узкими и жесткими клинками шестигранного или ромбовидного сечения (пример подобного меча см. ниже).
Как описанное повлияло на эфес и способы удержания кавалерийских мечей? Снижение защищенности целей металлическим доспехом позволяет использовать менее прочный, однако подходящий для нанесения уколов в линию способ удержания, что влечет смещение хвата максимально назад, ближе к навершию
Как результат, появляется возможность прикрыть кисть вооруженной руки спереди щитком/щитками и с внешней, и с внутренней сторон. Со стороны навершия эфес приспосабливается к смещенному назад хвату уменьшением навершия, обтекаемая форма которого (сферическа, яйцевидная и.т.д.) в сочетании с небольшим размером позволяет поместить навершие в задней части углубления ладони (по этой причине в данный период не встречаются эфесы с резким переходом от рукояти к навершию, как на мечах с грибовидными/пирамидальными навершиями предыдущего периода).
Смещение хвата назад отдаляет хват от центра тяжести оружия, однако в совокупности с уколами в линию такое удержание делает острие более стабильным при прохождении траектории укола (но одновременно менее маневренным для изменения этой траектории), что снижает важность соединения с клинком противника. По нашему мнению, об этом косвенно свидетельствуют пассажи, приравнивающие парирование сильной частью клинка с принятием ударов на развитую (в частности, корзинчатую), гарду (см. например, Лоннерган, 1771 г.))
При этом параллельное повышение роли рубки и порезов заставляет, с учетом смещения хвата к навершию, «вытянуть» дальше в «внутрь» эфеса и скобу для большого пальца, так, чтобы с помощью незначительного изменения положения кисти на рукояти можно было изменить хват, подходящий для уколов, на хват, подходящий для ударов и порезов (с большим пальцем, вставленным в скобу).
Таким образом, особенностью хвата кавалерийских мечей в этот период является его вариативность. Именно вариативность хвата, на наш взгляд, приводит к распространению в западно-европейской кавалерийской практике темляков, что вполне объяснимо, так как менее надежный, чем молотковый, хват и смещения кисти при смене хвата требуют дополнительного страховочного приспособления. Судя по всему, первым из западно-европейских авторов по конному фехтованию о них упоминает Ф. де ля Туше («Traité d'escrime à pied et à cheval», 1670 г.).
Типичным примером нового подхода к конструкции эфеса является эфес валлонских мечей.
Полагаем, что при наличии кольца для большого пальца, рубка и режущие атаки осуществлялись с большим пальцем, зацепленным за скобу, но в отличие от предыдущего периода, большой палец не вставлялся в скобу глубоко, а цеплялся за нее ногтевой фалангой. При таком хвате угол клинка с предплечьем приближается к 180 градусам.
Однако для того, чтобы выровнять оружие с предплечьем в одну линию, необходимо сместить кисть еще чуть назад, и поместить большой палец на боковину рукояти или на спинку рукояти по ее продольной оси.
Полагаем, что оба обозначенных хвата демонстрирует де ля Туше в указанном сочинении.
Исходя из вышесказанного, полагаем, что скоба для большого пальца (при ее наличии) не играет роли при уколах. Косвенно это подтверждается тем, что в этот период (в отличие от 1550-1650 гг.) акцентированно-колющие мечи, за редкими исключениями, не имеют скоб для большого пальца. При этом отмеченная для периода 1550 - 1650 гг. одна из предполагаемых функций скобы при уколе – дополнительный упор при извлечении клинка из цели, в период 1650-1800 гг. вероятно, не была востребована, так как при хвате, максимально смещенном назад для укола, мизинец упирался в навершие и прикрученную к нему заднюю оконечность защиты костяшек, что должно было давать дополнительный упор для кисти при извлечении оружия из цели.
Роль смещенной назад скобы для большого пальца в 1650-1800 гг. связана в первую очередь с рубящей функцией меча. Скоба помогала а) выдерживать плоскость удара при рубке - иными словами совмещать кисть, предплечье и клинок оружия в одной плоскости для эффективной передачи усилия на цель лезвием, и б) предотвращать нежелательный поворот клинка в руке вдоль продольной оси.
С другой стороны, хотя скобу обычно не упоминают в связи с порезами, она представляется немаловажной деталью и при режущих атаках. Так, Э. Лоннерган в своей работе «Учебник фехтовальщика» (1771 г.) в главах о конном фехтовании неоднократно упоминает «пиляющие» (sawing) и «тянущие» (drawing) порезы как атаки, которые часто следует практиковать не только легко защищенным драгунам и еще более легко снаряженным гусарам, но и кирасирам (!): «запомните также, что следует выполнять настолько много пилящих и тянущих порезов, насколько это возможно, если ваше оружие заточено …». И это при том, что кирасиры в это время были вооружены исключительно тяжелым оружием с прямыми клинками. Полагаем, что этот оборот не случаен, и вполне соотносится с похожими ответами (рипостами), показанными у Ф. де ля Туше (1670 г.) столетием ранее.
Возможно, что скоба для большого пальца, помимо прочего, помогала при режущих атаках а) поддерживать наиболее эффективное положение лезвия, точно регулирую поворот клинка вдоль продольной оси (аналогично рубке) б) создавать большим пальцем дополнительное давление сверху-вниз (вдоль вектора, перпендикулярного продольной оси оружия) для усиления режущего воздействия прямого клинка.
Кроме того, при повышении важности рубки вкупе с некоторым распространением эфесов с выраженной поперечной асимметрией (например, полу-корзины, защищающие кисть с внешней стороны), для мечей, предназначенных прежде всего для рубки, скоба могла выполнять функцию, на которую обратил внимание Р. Норлинг в своей статье о дюсаках: за счет приложения давления от большого пальца на рычаге, который создает скоба, уравновешивать больший вес, создаваемый гардой на внешней стороне эфеса, и избегать тем самым, нежелательного поворота рукояти в руке при рубке, т.е. усилие большого пальца на скобе работает в этом случае как противовес для тяжелой полу-корзины с внешней стороны. Данный тезис подтверждается тем, что колющие мечи, однотипные по полу-корзинчатому эфесу с колюще рубящими или рубящими мечами, не имеют скобы для большого пальца (сравните ниже два кавалерийских меча первой половины XVIII в., колюще-рубящий палаш со скобой для большого пальца и колющий меч с аналогичным эфесом, но без скобы.)
Во второй половине XVIII в., в кавалерии постепенно начинает завоевывать все более прочные позиции асимметричная рукоять с асимметричным же навершием. Иногда эфесы с такими рукоятями по-прежнему снабжаются скобой для большого пальца.
К концу XVIII в. скоба/кольцо для большого пальца практически выходит из употребления (о причинах этого см. ниже), а асимметричные рукояти с навершием-колпачком практически полностью вытесняют симметричные рукояти веретенообразных форм со сферическим (или подобной им формы) навершием. При этом в конце XVIII в. в наставлении Шмидта по конному фехтованию «Lehrbuch für die Kavallerie zum vortheilhaften Gebrauch des Säbels» (1797 г.) мы видим, что и палаши тяжелой кавалерии со «старым» типом рукояти и навершия, и сабли, показанные у гусар, с новым типом рукояти берутся одинаково между собой и тождественно как для ударов, так и для уколов – хват смещен назад к навершию, большой палец вытянут вдоль спинки рукояти.
В качестве вполне типичного оружия этого периода, схожего с тем, которое показывает Шмидт, можно привести британские саблю (меч легкой кавалерии) и палаш (меч тяжелой кавалерии), оба образца 1788 г.
ПЕРИОД III: 1800-1914 гг.
Перед тем, как кратко охарактеризовать развитие эфеса (и в первую очередь рукояти) кавалерийских мечей в XIX в., более подробно коснемся вопроса выхода из употребления скобы/кольца для большого пальца. С чем связан отказ от, казалось бы, проверенной временем детали эфеса? Ее наличие означает необходимость смены хвата (соответственно, ежесекундного выбора кавалеристом подходящего для данного момента хвата), что не соотносится с тенденцией на упрощение и унификацию обучения кавалериста. К тому же смена хвата повышает риск потери оружия (темляк выполняет только страховочную функцию, само выпадение оружия из рук даже без его утраты уже чрезвычайно опасно в боевых условиях). В этой связи наличие в некоторых наставлениях по конному фехтованию конца XVIII – начала XIX вв. (ле Марчант, Мюллер) многочисленных вариаций хвата следует считать скорее анахронизмом, не нашедшим своего применения в дальнейшем. С другой стороны, отказ от скобы для большого пальца может быть связан также с уменьшения внимания к порезу как способу поражения – отношение к режущему воздействию в западно-европейской традиции фехтования (в том числе и на коне) в рассматриваемом периоде можно проиллюстрировать высказываниями двух мастеров, Ф. Масиелло (1891 г.) и М. О’Рурк (1872 г.) (перевод автора): «…эффект удара будет неизбежно сведен на нет любым проявлением протягивания в ударе, … которое дает уменьшение силы удара, укорачивает его …. и по возвращении клинок с неизбежностью ударяет коня» (Масиелло, см. список литературы, с. 76); «соблюдая второе [правило «пилящего движения в завершении удара» - прим. перев.], фехтовальщик нейтрализует эффект от скорости меча в момент соударения с целью» (О’Рурк, см. список литературы, с. 90).
Период 1800 – 1914 гг. можно применительно к эфесам кавалерийских мечей обозначить как период господства пистолетной рукояти и хвата с большим пальцем, вытянутым вдоль спинки рукояти.
В отличие от форм, показанных выше для конца XVIII – начала XIX вв. с овальными в сечении рукоятями, западно-европейские кавалерийские мечи (в основном - палаши и сабли) к середине XIX в. часто снабжаются рукоятью к плоской спинкой или частью спинки, образующей площадку для большого пальца (по некоторым экземплярам с приклепанными щечками напрашивается сравнение с рукоятями мессеров конца XV – начала XVI вв., для которых хват с большим пальцем вдоль спинки рукояти также использовался).
На поздних экземплярах площадка для большого пальца могла снабжаться рифлением для лучшего сцепления, как, например, на показанной ниже австрийской кавалерийской сабле, и как вариант, небольшим углублением, также иногда рифленым, подобно турецкой кавалерийской сабле обр. 1908 г.
Отдельно следует отметить специфические для кавалерийских эфесов черты, отражающие попытки решить проблему, заключающуюся в риске соскальзывания руки вперед при уколе.
Существо обозначенной проблемы состоит в следующем. Укол, нанесенный на галопе вперед-влево или вперед-вправо (то есть в направлении, минимально отклоняющимся от вектора движения коня), обладает значительной силой по сравнению с пешим использованием. Это увеличивает поражающую способность всякого холодного оружия, но и в такой же степени повышает требования к прочности хвата, особенно при попадании острия в твердый предмет (кость, офицерский горжет и т.д.). Не имея упора вплотную к кисти, она может соскользнуть вперед, и большой палец с силой уткнется в гарду или соскользнет со спинки в сторону. Кроме того, указательный палец расположен далеко от гарды и не имеет никакого упора для поддержки усилия от большого пальца.
Один из вариантов решения этой проблемы был предложен на итальянской кавалерийской сабле M1871, использовавшейся итальянской кавалерией вплоть до Второй мировой войны включительно.
Указательный палец упирался в гарду снизу. Традиционные крестовина или чашка не позволяли бы при этом вытянуть большой палец вдоль спинки рукояти (для него бы уже не оставалось места), однако гарда этой сабли получила т.н. «Сamera Del Frate» - по существу, приподнятый чуть вверх удлинитель спинки, закрытый спереди выпуклостью на гарде, в которую входил большой палец. Обычно это нововведение оценивают прежде всего с точки зрения смещения хвата к центру тяжести оружия (дающим более «быстрое», маневренное острие), однако, на наш взгляд, с кавалерийской точки зрения меньшая травмоопасность при сохранении хвата с большим пальцем вдоль спинки являлась для кавалериста не менее значимым достоинством в данной конструкции (удачность которой подтверждается в том числе и продолжительностью ее использования – за тот же период британская кавалерия сменила как минимум 3 образца уставных кавалерийских сабель/палашей).
Второй способ эффективного использования указательного пальца для поддержки усилия большого пальца наиболее выраженно реализован в рукояти британского палаша нижних чинов обр. 1908 года, представляющего собой исключительно колющее оружие.
Мы видим, что в отличие от итальянского решения проблемы, в британском варианте сохраняется смещенный назад хват, но к рукояти добавляются а) расширенная площадка под большой палец с рифленым углублением, и б) мощный упор (resistance piece) под указательный палец. Теперь при уколе в линию (как при пассивном (подробнее см. далее) – в положении charge saber, так и при активном) кисть получает надежный упор на рукояти, снижая риск травмы большого пальца или выворачивания оружия из руки. Большой палец позволяет эффективно направлять укол, указательный палец препятствует соскальзыванию большого пальца и кисти в целом вперед или в сторону при попадании в противника. Менее выраженный упор под указательный палец имеют также германский кавалерийский палаш М1889 (см. ниже) и турецкая кавалерийская сабля обр. 1908 г. (см. выше).
Следующей новой деталью эфеса, не слишком распространившейся, но определенно достойной внимания, является выступ под указательный палец, который, по более ранней аналогии с перехватом указательным пальцем через гарду рапир, был призван за счет дополнительного рычага в плоскости клинка улучшить контроль над острием, сделать его более маневренным, что немаловажно, учитывая, что рука, закрытая спереди сплошным щитком или чашкой и сдвинутая назад, довольно далеко отстоит от центра тяжести оружия.
Полагаем, что все описанные усовершенствования рукояти и эфеса в целом, несмотря на ожесточенные в рассматриваемом периоде споры о приоритете укола или удара для кавалерии, говорят (учитывая прямые или слабоизогнутые клинки) в пользу общего вектора развития эфеса кавалерийского меча в 19 в. с акцентом прежде всего на укол. Большой палец вдоль спинки рукояти, возможно, дает преимущества и для рубки относительно легким оружием, однако в контексте кавалерийского оружия, по нашему мнению, позволяет реализовать потенциал укола в первую очередь. Такому дисбалансу в пользу укола могли способствовать как и доктринальные соображения, так и факторы не в пользу рубки, которые трудно назвать объективными и неизбежными, наподобие распространенной практики ношения и использования кавалеристами незаточенного холодного оружия.
Главным же фактором, связывающим укол с эволюцией эфесов в XIX – начале XX, служит, на наш взгляд, популярность в этом периоде техники пассивного укола. Такой укол наносится на вытянутой руке, приобретает кинетическую энергию только от хода коня на прибавленном галопе или карьере, и является, в «коллективном исполнении», эффективной техникой для шока (удара) строем. Пассивный укол определенно упоминается уже прусским генералом от кавалерии фон Варнери в 1767 г.; судя по всему, к XIX в. популярность этой техники при действиях строем (она не имеет смысла в поединке один на один и в рукопашной в целом) только возрастает в связи с тем, что ее применение рассчитано на максимальный эффект от слаженной атаки сомкнутым строем и нивелирует тем самым зависимость исхода кавалерийского боя от индивидуальных фехтовальных навыков. Вероятно, необходимость приспосабливать оружие под эту технику способствовала развитию пистолетной рукояти под хват с большим пальцем вдоль спинки, так как пассивный укол из-за своей значительной силы (т.к. он фактически наносится конем) требует максимально эргономичного эфеса, в том числе для выравнивания оружия и руки от плечевого сустава в линию укола, так как именно такое положение сочетает силу укола и максимальную дистанцию поражения, дающую возможность достать острием противника раньше него.
На наш взгляд, единственным усовершенствованием эфеса, направленным исключительно на усовершенствование техники рубки, является петля под указательный палец: кожаная петля крепится за гардой под рукоятью, хват с ее использованием предполагает продевание первой фаланги указательного пальца в петлю, большой палец, как обычно, вытянут вдоль спинки рукояти остальные пальцы сдвинуты назад и вжимают рукоять в ладонь. Данная петля давала точку приложения тянущего усилия от указательного пальца в плоскости клинка, что позволяло сделать удар более быстрым, наносимым преимущественно от кисти (что в значительной степени нивелирует необходимость открывающего бойца замаха, часто называемого в качестве недостатка рубящего удара по сравнению с уколом). Данное приспособление нашло ограниченное применение на некоторых образцах в том числе и кавалерийских сабель в течение XIX в.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, подводя итог сказанному, можно выделить следующие тенденции в развитии эфесов и хвата западно-европейских кавалерийских мечей с середины XVI в. до начала XX в. включительно.
Универсальный эфес средневекового меча, дополненный скобой/кольцом для большого пальца, дает оружие, рассчитанное на мощные уколы и удары с использованием молоткового хвата с удержанием меча вплотную к крестовине.
Приблизительно с середины XVII в. хват смещается назад к навершию, с этого времени господствует укол в линию. Повышается потребность в более универсальном оружии, так как возрастает роль рубки и порезов, как следствие, эфес и способы хвата приспосабливаются к рубке за счет использования скобы для большого пальца и к уколу за счет небольшого навершия, позволяющего сместить кисть максимально назад в положение, приводящее оружие при уколе в одну линию с предплечьем.
С конца XVIII – начала XIX в. место господствовавшего до этого эфеса с симметричной рукоятью и навершием на кавалерийском оружии распространяется эфес с асимметричной рукоятью и навершием (пистолетная рукоять) что отражает тенденцию на дальнейшую специализацию кавалерийских мечей на укол в линию; соответственно, по сравнению с предыдущим периодом кавалерийское длинноклинковое оружие как правило имеет менее универсальный характер, что подтверждает отказ от скобы/кольца для большого пальца и развитие приспособлений на эфесе, в основном ориентированных на развитие колющей функции оружия.
ЛИТЕРАТУРА
2. Ghisliero, Federico. Regole di molti cavagliereschi essercitii. Parma, 1587.
3. Lonnergan, Andrew. Tne Fencer’s Guide. London, 1771. Режим доступа: https://books.google.de/books?id=4fMIAAAAQAAJ&pg=PR17&lr=&hl=de&source=gbs_selected_pages&cad=2#v=onepage&q&f=true .
4. MS Icon. 393: collection of Paulus Hector Mair.
5. MS Italien 959: Giovanni Antonio Lovino. Modo di cacciare mano all spade, !580. Режим доступа: http://jan.ucc.nau.edu/~wew/fencing/lovino.html .
6. Norling, Roger. The Dussack – A Weapon of War. Режим доступа: https://hroarr.com/article/the-dussack/ .
7. Norling, Roger. The Onion – Basics of European Longsword: Part 10. Режим доступа: https://hroarr.com/article/the-onion-basics-of-european-longsword-part-10/ .
8. Schmidt. Lehrbuch für die Kavallerie zum vortheilhaften Gebrauch des Säbels. Berlin, 1797. Режим доступа: https://gdz.sub.uni-goettingen.de/id/PPN873248422?fbclid=IwAR2VbFJf8Xtl_1gtYC-6pf-z84rJic6X7hH57ggkUja3_KQV8xJcCJY5tlo&tify={%22pages%22:[63],%22panX%22:0.5,%22panY%22:0.445,%22view%22:%22info%22,%22zoom%22:0.61} .
9. Touche, Philibert de la. Les Vrays Principes de l’espee seule. Paris, 1670. https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b8452406x.r=Philibert%20La%20Touche?rk=21459;2 .
10. Wallhausen, Johann Jacobi von. Kriegs-kunst zu Pferd. Frankfurt-am-Main, 1634.
11. Wolke, Lars Ericson. Swedish army in the Great Northern War 1700-21. Warwick, 2018.
12. Констам, Ангус. Русская армия в Семилетней войне. Кавалерия и артиллерия. М., 2004.
Автор — Максим Звягинцев