Немного о демократии, доктрине сдерживания и политЭКЮ

Это ответ на пост Битарха и Анкап-тян с разбором моей критики Доктрины сдерживания.

О представительной демократии

Для начала я все-таки поясню за современную демократию. Ошибочно считать, что демократия современного типа появилась для легитимизации власти или, тем более, для решения каких-либо вопросов с учетом мнения большинства. Последнее отметается обычным историческим анализом, который показывает, что всеобщее избирательное право появились совсем недавно — во второй половине двадцатого века, а до этого всегда существовал либо значительный имущественный и интеллектуальный ценз, либо существовали значительные группы населения, которым было отказано в праве голосования. При этом структурно демократическая система между периодом до и после введения всеобщего избирательного права никак не менялась. Т.е. реальная представительная демократия никогда не предполагала апеллирования к мнению большинства. Это очень новое веяние, которое у нас на глазах приводит к постепенному развалу данной системы.

Что касается легитимизации власти, тут можно обратиться к трем известным типам легитимизации по Максу Веберу:

1. Традиционный (Свойственный преимущественно для монархий);
2. Харизматический (Свойственный дли революционных лидеров и вождей нации);
3. Процедурный (Способ легитимизации путем выполнения четко прописанной в законе и устоявшейся процедуре).

Существенным для нас в этой классификации является тот факт, что последний — процедурный тип легитимизации никак не разделяет авторитарные и демократические типы государственного устройства. Невозможно сказать, что Дэн Сяопин являлся менее или более легитимным правителем, чем Владимир Путин, не смотря на то, что один из них был избран заседанием КПК, а другой победил в ходе всенародных Выборов Президента РФ. И тот и другой тип избрания и легитимизации является процедурным и его форма, по сути, не играет никакой роли в устойчивости данной системы.

Отличие демократии от автократии лежит совсем в другой плоскости. При автократической системе (неважно, монархии или республике) существует только одна политическая элита, а любая оппозиция не имеет никаких шансов законного прихода к власти и формирования новой элиты. Это делает систему неустойчивой к политическим кризисам: если случается раскол элиты на два лагеря, то только один из них может придти к власти, а второй навсегда оказывается изгнан из политики, а это в свою очередь приводит к ожесточенному противостоянию, казням, репрессиям и прочим неприятным событиям, главной целью которой является физическое уничтожение политических конкурентов. Другим вариантом политического кризиса в автократии является восстание снизу, когда оппозиции удается мобилизовать общество на революционные действия и свергнуть текущую властную элиту. Т.к. система автократическая и победитель в ней получает все, это также приводит к казням, репрессия и физическому уничтожению политических соперников. Именно из-за описанной выше встроенной в систему неустойчивости все автократические государства неоднократно переживали подобные кровопролитные события, случающиеся с вполне предсказуемой регулярностью.

Демократия европейского типа стала выходом из этой системы, который был достигнут за счет легитимизации ротации власти между элитами. Оппозиция перестала быть маргинальной частью общества и получила реальную возможность меняться местом с текущей властной элитой по четко прописанной процедуре. И именно для реализации данной процедуры и предназначен современный механизм голосования. Таким образом, демократия отличается от автократии тем, что в ней существует не одна, а минимум две элиты, которые периодически сменяют друг друга во властных институтах по ясно прописанной процедуре, что серьезно снижает вероятность полного уничтожения одной части элиты другой частью элиты и узурпации власти. Как итог — демократические страны показывают гораздо большую устойчивость к политическим кризисам, массовые репрессии и революции в них практически не случаются.

Голосование здесь вообще не играет никакой функциональной роли, являясь аналогом жребия (максимум, коллективное недовольство действиями текущей партии власти может дать сигнал оппозиции, что ее можно без труда сменить, выбрав альтернативную повестку — в итоге все равно получается маятник, когда две элитные группировки периодически сменяют друг друга, наиболее наглядный пример — это Демократическая и Республиканская партии в США), гораздо большее значение имеет разделение властей и невозможность сохранения поста дольше определенного срока.

Ниже я изобразил условные отличия автократической и демократической системы, а также указал как система контрактных юрисдикций должна стать следующим этапом продвижения в сторону разделения властей и ротации элиты:

Почему важно понимать описанное выше:

1. Демократия, является гораздо более близкой системой к анкапу, чем автократия, т.к. вынужденно использует более распределенную и менее репрессивную систему власти.
2. Действия, приводящие к увеличению авторитарных тенденций и исчезновению реальных демократических систем, увеличивают вероятность политических кризисов с массовым насилием и репрессиями.

Надеюсь, я достаточно аргументированно объяснил, почему

А вот уничтожение демократии только на руку либертарианцам, так как она легитимизирует территориальную монополию государства.

уничтожение демократии не идет на руку либертарианцам.

Отдельно я все-таки еще хочу заметить, что дефиниция демократия/автократия и демократичность — это не одно и тоже. Демократия, как я расписал выше, это просто система, где в обществе происходит ротация между несколькими группами элит. Подобная система может существовать на уровне государственного управления и никак не затрагивать местное самоуправление, которого в таком обществе может просто не быть. Демокартичность — это больше про местное самоуправление и распределенность власти по низовым уровням, где обычные граждане, а не только политики, имеют доступ к тем или иным вопросам, затрагивающим их жизнь. Такую демократичность либертарианцы, разумеется, тоже должны поддерживать, т.к. она напрямую связана с их идеями и возможностью реализации полностью независимых юрисдикций.

Так что, АнКапы, пусть и вынужденно, но выступают за демократию.

О политЭКЮ

Вэд не учитывает разницы между корпоративными (КорпЭКЮ) и идеологическими (ПолитЭКЮ) провайдерами юрисдикций.

Разделение контрактных юрисдикций по мотивам вступающих в них людей на политЭКЮ и корпЭКЮ, конечно, интересно, но я его нигде не делаю. И достаточно просто понять почему, если рассмотреть различные варианты их появления.

Политически навязанное сверху разделение на контрактные юрисдикции мы сразу отбрасываем, как слишком идеалистическое и не соответствующее обсуждаемой теме. Остается разделение снизу, варианты с образованием конфедерации и фейл стейт.

Вариант с конфедерацией также является больше политическим и идеалистическим и предполагает, что некое государство либо допустит на свою территорию автономный анклав, имеющий собственное правительство и будет сосуществовать с ним в рамках конфедерации на одной территории, либо какая-то надправительственная конфедерация вроде ЕС начнет принимать страны с условием неотъемлемого права сецессии для желающих этого регионов, а также позволит им произвольно выбирать федеральные центры для своей юрисдикции в рамках всей конфедерации. Наиболее сомнительным здесь является желание того или иного региона или этнической или религиозной группы, длительное время добивавшейся права на сецессию, тут же войти в состав какого-то нового наднационального образования. Гораздо вероятнее, что они будут требовать именно полной автономии.

Фейл стейт скорее всего просто приведет к образованию нескольких новых авторитарных государств еще более жестко охраняющих свой суверенитет, либо к попаданию страны под внешний контроль. Здесь интересным для нас является попадание разваливающейся страны под контроль одной или нескольких ЭКЮ, но ЭКЮ для этого уже должны существовать. А существовать они могут только в том случае, если имеют независимый от этого события экономический смысл. Кстати, как и в рамках конфедерации из сценария выше. Но об этом чуть далее.

Чтобы обособление внутри государства какой-то группы, считающей что ее внутренние интересы имеют более высокий приоритет над приоритетом государства, привело не к образованию автономии или просто сепаратистскому движению, а именно к объединению в рамках контрактной юрисдикции, стремящейся объединить все подобные движения в разных странах, эта контрактная юрисдикция, во-первых, должна существовать до того, как начнется активное движение в сторону сепарации, во-вторых, иметь организационную структуру и экономический смысл, которые дают преимущества от присоединения к этой юрисдикции.

Первый пункт указывает на то, что эта ЭКЮ должна иметь экономическую самостоятельность, а значит являться структурой (компанией, фондом, партией или движением), обладающей самоокупаемостью. (Да она может быть образована самой группой, желающей отделиться, но это все равно должно произойти раньше, чем начнет происходить непосредственно отделение). Второй пункт указывает на то, что эта структура должна быть не только экономически автономной, но и иметь достаточно сложную организацию, чтобы быть способной предложить вступающим в нее людям, группам и автономиям полезные инструменты, снижающие их издержки и повышающие их эффективность, самостоятельность и политический вес, в противном случае они просто не станут в нее вступать. Такими инструментами могут быть: признанная на международном уровне юридическая система, собственная валюта, собственные средства безопасности, политические представители и т.д.

Все это, если не признаки полноценного государства, то как минимум, признаки корпорации. Поэтому я и не вижу смысла в делении на политические и корпоративные ЭКЮ, т.к. в основе любой ЭКЮ в любом случае будет лежать корпорация, занимающаяся снижением издержек своих пользователей и проработкой юридических и политических моментов.

На самом деле, самым близким аналогом таких ЭКЮ являются современные оффшорные зоны, активно предлагающие покупать их гражданство через различные фонды (в том числе дистанционно), которое может идти как в комплекте с налоговым резидентством, так и без оного. Сегодня такое гражданство является предметом элитного потребления и служит способом оптимизации расходов и рисков для состоятельных людей. Но как мы знаем, все элитное с ростом технологий и экономическим развитием рано или поздно становится достоянием всех. Так что наши ЭКЮ не за горами. И без всякой Доктрины Сдерживания.

Продолжая о Доктрине Сдерживания

Все описанные выше случаи требуют большой политической работы, проработки законодательства об оффшорных зонах, международных норм и создания коммерческих предложений для полной или частичной индивидуальной или групповой сецессии, а также обеспечения международного арбитража. Но они совершенно не требуют каких-либо активных военных действий или партизанской войны, напротив, их целью является их прекращение и урегулирования этнических, религиозных, экономических и других локальных конфликтов путем создания особых зон и новых международных юрисдикций. Миротворческую военную силу здесь вполне могут предоставить существующие военные альянсы, ООН, а также частные армии, предоставляемые теми или иными заинтересованными лицами и организациями. Индивидуальное оружие или независимые и никому не подконтрольные военизированные организации, на которые делается упор в оригинальной статье о Доктрине Сдерживания этому никак не помогут. Поможет только медленное и неуклонное изменение статуса кво между исторически сложившимися политическими властями и собираемыми снизу вверх общественными организациями и корпорациями.

доверие к государству постоянно снижается даже в таких развитых странах, как США, и находится сейчас на минимальном уровне, при этом поляризация взглядов — на максимальном. Это отличная почва для легитимизации ПолитЭКЮ в глазах большинства населения. Конечно, нужна мощная рекламная компания.

Снижается доверие к конкретному государству, а не государству как институту. Как я и указал, большинство людей не анархисты и никогда ими не станет. И даже те, кто готов согласиться с анархисткой позицией, в своем большинстве считают разумной альтернативой демократию простого большинства — не потому что, что есть какая то пропаганда или реальные преимущества у такой системы, а потому что она первой приходит в голову — в любом маленьком коллективе одна из этих двух систем возникает естественным образом: либо решение принимает кто-то один, либо решение принимается прямым волеизъявлением большинства. Чтобы понять, что обе эти системы непереносимы на большее по масштабу общество, требуется интеллектуальное усилие, которое мало кто совершает.

Мощная рекламная компания вне всякого сомнения необходима, но она должна не выкрикивать пропагандистские лозунги об эксплуатации или злом государстве, а рекламировать конкретные решения и продукты, являющиеся полезными субститутами государственных услуг и при этом не сводить все обратно к демократии. Но для этого эти субституты должны уже существовать. Я не зря приводил пример биткоина: рекламная компания криптовалют — это лучший пример того, как должна рекламироваться замена государству. Но нужны и все остальные институты, помимо денег, и именно этим следует заниматься. Оффшорные зоны, систейдинг в нейтральных водах, чартерные города, свободные экономические зоны и частичная сецессия в рамках одного государства — первые на очереди в изучении их перспектив, применительно к созданию системы альтернативной существующей.

Тем не менее, государство безошибочно нащупало, как максимально затруднить широкое внедрение биткоина, и при желании легко объявляет нелегальным его применение для покупки легальных товаров. Законопослушным гражданам приходится оставаться в фиате для повседневных покупок. Точно так же государство может затруднить деятельность экстерриториальных юрисдикций в тех областях, где люди вынуждены совершать действия открыто и в офлайне. Но эта оборонительная тактика не способна принести государству победу как в случае с биткоином, так и в случае с ЭКЮ.

Тем не менее, криптовалюты как работали, так и работают, также как и торренты и другие пиратские сайты и deepweb, а их капитализация держится все также высоко и составляет более двухсот миллиардов долларов. Более того, массовость нам и не требуется: затруднение, которое ставит перед использованием подобных инструментов государство, создает интеллектуальный ценз, отбирая в ваши ряды наиболее способных и технически подкованных граждан. Что идет в полном противотренде с демократией большинства, в ловушку которой попали старые демократические страны, и отрицательной селекции среди бюрократов в госкомпаниях и авторитарных структурах «глубинного государства». Государство собственными руками создает новую элиту, которая станет основой нашего нового общества — все, что нам требуется — это создание правильной идеологической основы для ее объединения и формирования ее политического сознания, а также создание и проработка инструментов и юридической основы для государственных субститутов, о чем я писал выше.

Даже если рассмотреть маловероятный в силу общемирового тренда на гуманизацию «жёсткий сценарий» (кровавая мясорубка, понимание бессмысленности войны, появление терпимости к людям других взглядов, отказ от территориальной монополии и создание конкурирующих ЭКЮ), в конце получится панархия с мирно уживающимся людьми различных взглядов, но никак не «ещё одним гестапо». В истории есть отличный пример такого перехода — появление терпимости к иноверцам и мирное с ними сосуществование на одной территории после Реформации и последовавших за ней религиозных войн.

Ну и последнее, о чем я хотел упомянуть — экстерриториальность и конкуренция сами по себе не являются признаком «контрактной юрисдикции». Достаточно легко можно найти группы, являющиеся экстерриториальными и конкурирующими друг с другом, но не имеющие ничего общего с тем, чего мы хотели бы достичь. В первую очередь это этнические диаспоры, имеющие характерные черты организованной преступности. Они экстерриториальны, но вовсе не добровольны — просто любой представитель определенной национальности, попавшийся им на глаза автоматически включается в состав их группы. Например (абстрактный пример), чеченец приезжая из Чечни в Москву, тут же попадает в оборот местной чеченской диаспоры, ставящей его перед выбором «либо плати и подчиняйся нашим правилам, либо пожалеешь». Примерно также происходит с нищими, попрошайками, проститутками или уличными музыкантами, только уже не по этническому, а по иному признаку. Важно понимать, что экстерриториальные этнические или религиозные сообщества будут иметь тенденцию к образованию именно таких мафиозных анклавов, и нам просто необходимо иметь институциональную организацию с собственной силовой машиной и международным признанием, чтобы место мафии занимали добровольные и правовые юрисдикции. Описанная доктрина сдерживания здесь снова оказывается контрпродуктивной.