За что вы нас так ненавидите?
«Обыкновенный фашизм» это, пожалуй, главный фильм гениального советского режиссёра Михаила Ромма. Фильм, рассказывавший о становлении фашизма, пытавшийся понять психологию обычного человека, захваченного пагубной идеологией, внезапно стал также одним из крупнейших примеров критики советской власти и Сталина в частности. Гигантский труд, вложенный в создание картины Роммом и его коллегами, окупился сполна. «Обыкновенный фашизм» стал новым словом в документалистике, за время проката его посмотрело более 20 миллионов человек — потрясающая цифра для документального кино.
Разумеется, «Обыкновенный фашизм» это фильм про фашистов, но не заметить параллели между двумя тоталитарными режимами практически невозможно. Но почему эту картину снял именно Ромм? Такой вопрос может возникнуть, если посмотреть на его биографию. Две лениниады — «Ленин в октябре» и «Ленин в 1918 году» (их могло быть больше, не умри Борис Щукин, исполнитель роли Ленина), пять сталинских премий, почётная должность руководителя актёрско-режиссёрской мастерской ВГИКа. У Михаила Ильича учился Андрей Тарковский, Никита Михалков, Василий Шукшин и многие другие известные режиссёры и сценаристы. Любимец власти, публики и студентов в конце концов остался человеком честным и оказался не в силах молчать.
После провала «Убийство на улице Данте» в 1956 году, Ромм потихоньку начинает отходить от игрового кино, снимая в 1961 году последний подобный фильм «Девять дней одного года». В 1963 году Майя Туровская и Юрий Ханютин предлагают Ромму сценарий документального фильма про фашизм, им интересно изучить психологию обычных немцев, понять, что именно произошло в 20х и 30х годах, что привело мир к катастрофе? Худсовет к идее отнёсся скептически и посоветовал Михаилу Ильичу продолжать заниматься игровым кино, а документалистику оставить студии кинохроники. Впрочем, Ромму идея понравилась и он согласился. Фильм планировалось собрать из документальной хроники и фотографий, а также из отрывков из старых немецких фильмов — «Кабинет доктора Калигари», «Носферату» и «Доктор Мабузе» должны были заполнить те недостающие элементы истории немецкого общества, создать образ потайных желаний и страхов. Ведь именно в этих фильмах начинает ощущаться эта жуткая, гнетущая атмосфера, предвещающая зарождение фашизма.
Этот хаос бескоординатного мира отразился в фасетах экрана. «Маленький человек» Ганса Фаллады сделался добычей агрессивной идеологии национал-социализма: он голосовал за «сильную руку», а получил тоталитарный режим, новую войну и новое поражение.
Майя Туровская
Однако, идее использования немецкого кинематографа было не суждено сбыться, после тщетных попыток соединить документальное и художественное, Ромм решил пойти другим путём. В дальнейшем, в ходе работы над фильмом, ему ещё удастся найти способ сочетать несочетаемое, но это будет уже что-то совершенно другое.
Соотношение искусства и жизни было одной из столбовых тем сценария. Но, просмотревши десятка полтора картин, я понял, что это решительно невозможно.
…поначалу я старательно брал на заметку то отдельный кадр, то даже и целый актерский кусок. Но ежедневное сопоставление хроники с игровыми картинами начало постепенно проделывать разрушительную работу. В конце концов, меня стало просто корчить от этих картин. Мимика, грим, декорации — все разоблачало фальшивое и старомодное искусство. Драматическое казалось смешным. Я не мог относиться к этому серьезно.
Михаил Ромм
После отказа от использования немецких фильмов, возникла очередная проблема — Гитлер воспринимал людей только как массу, и никогда — по отдельности. В хрониках нельзя было найти фотографий или сюжетов про обычных людей, про их настоящую жизнь. Главный герой фильма, немецкий обыватель, ускользнул от взгляда объектива машины Гитлеровской пропаганды.
Сложное содержание должно было возникнуть в результате прямого столкновения парадного, лакированного фасада империи с подлинной действительностью. Но ее не было. Совсем не было! Не было ни скромных, ни богатых квартир, не было уличных сцен, кафе, газетных киосков, витрин, не было заводских цехов и рабочих кварталов, не было служащих и функционеров, не было школьников, студентов, домохозяев, рынков, торговцев, не было даже трамваев и пешеходов. Все это при Гитлере никого не интересовало. Мы просмотрели 2 миллиона метров материала — 2 миллиона! — и ничего не нашли.
Михаил Ромм
Работа над картиной начала шататься, материал приходилось искать даже в самых неприметных документах и фильмах. Однажды режиссёру попался документальный фильм «Необходимость моторизации», за первыми двумя, совершенно неприметными частями, рассказывающими про автосалоны, скрывалась бесценная третья часть, в которой был снят Гитлер на строительстве автострады.
Команда Ромма посетила Освенцим и Майданек. Там, помимо кадров самих лагерей, в последний день съёмок им удалось найти множество фотокарточек заключённых, сделанных лагерным фотографом. Режиссёра настолько поразил взгляд людей на этих фотографиях, что он попросил переснять часть снимков, которые впоследствии вошли в фильм и стали одной из самых сильных его частей.
Идею построения фильма на контрастах в каком-то плане подсказали сами немецкие солдаты, к их личным делам были приложены фотографии детей, жён и…жертв казней. Всё это они носили в нагрудных карманах одной стопкой, возможно, считая ценность этих фотографий равнозначной.
Пока часть команды занималась поиском материалов для фильма в Польше, вторая часть команды занималась скрытой съёмкой обычных людей в Москве. Снимки детей и их рисунков, студентов в ожидании экзамена и просто обычных советских людей соединились в шокирующем, но эффектном тандеме.
В зале темнеет, на экране надпись «Обыкновенный фашизм», глухой звук барабанов и перечень хранилищ и музеев. Зритель ждет мрачного, тревожного или страшного зрелища, но вместо этого первый же кадр вызывает неожиданную улыбку: «Веселый кот». Идут детские рисунки, дети. Затем — студенты. И ничего торжественного, величественного нет: студенты сняты скрытой камерой, они просты до предела, иногда забавны. За студентами кавалеры, ждущие своих девушек. Это вызывает смех. За кавалерами — любящие пары, женщины поправляют мужчинам галстуки. И опять смех. Затем фраза о матерях, о детях и наиболее смешные рисунки: «Моя мама самая красивая». Громкий смех в зале. Он еще звучит, когда на экране проходят два кадра: берлинский малыш и московский малыш. И тут же — выстрел. Мать с ребенком, эсэсовец стреляет ей в спину. В зале наступает мертвая тишина, так тихо, что не слышно дыхания людей. И сразу вслед за призраком прошлого — девочка смотрит. Это снова современность. Она старается вглядеться. Перед ней — труп другой девочки с матерью. Это снова прыжок в прошлое, в 1941 или 1942 год. Пять-шесть кадров: трупы, колючая проволока. Музей Освенцима. Снова современность. Но уже от прошлого не оторвешься — оно за стеклом витрин музея, оно поросло травой, но оно рядом. Медленные панорамы, глухой колокол... И внезапный рев восторга, толпа — и фюрер. Он простер руки вперед, он мнит себя великим, титаном, повелителем мира, он в расцвете своей чудовищной власти.
Михаил Ромм
Детская тема стала сквозной во всём фильме, Ромм пытался провести некий моральный отсчёт — от чистоты ребёнка до фашистского нечеловека, сталкивая противоположности для достижения максимального эффекта.
Хотя «Обыкновенный фашизм», фашизм повседневности, бесспорно, обличал преступления и зверства последователей конкретной идеологии, советские зрители видели в нём аллюзии на сталинизм. Особенно это заметно в части фильма про искусство. «Художнику надо время от времени грозить пальцем» — утверждал Гитлер, тема верховенства государства над искусство была особенно злободневной. Главный идеолог СССР Михаил Суслов, посмотрев картину, спросил Ромма «За что вы нас так ненавидите?». При всём при этом, «Обыкновенный фашизм» не пускается в обличительные речи полные пафоса. Спокойный закадровый голос самого режиссёра превращает фильм во что-то вроде импровизированного рассуждения, далёкого от монотонного лекционного формата. В процессе работы над фильмом, Михаил Ильич как бы сам избавлялся от всех тех заблуждений, которые впитал на протяжении своей долгой жизни.
Картина-размышление, картина-раздумье — этот жанр был нами принят единогласно — впрочем, даже голосования не понадобилось. Как не было споров относительно ее интонации. С самого начала мы пришли к мысли, что это не должна быть картина, полная ужасов. Зритель уже достаточно видел на экране крови, мучений и трупов, он знает результаты деятельности фашизма. Важно было показать, как гитлеровский рейх пришел к этим результатам, показать механику, с помощью которой Гитлер добивался своих целей. Это не должна была быть картина, мрачная по колориту, в ней надо было найти место сарказму, иронии, юмору, учитывая законы зрительского восприятия.
Майя Туровская, Юрий Ханютин
«Обыкновенный фашизм» оказался успешен, но быстро исчез из проката по понятным причинам. Картина получила приз «Золотой голубь» и приз кинокритиков на VIII международном кинофестивале документальных фильмов в Лейпциге в 1965 году, а в 66 — специальный приз жюри режиссёру по разделу хроникально-документальных фильмов на Всесоюзном кинофестивале. После фильма планировалось выпустить книгу, но тот же Суслов не дал этому случиться. Книга всё же была выпущена, но значительно позже — через 40 лет в издательстве «Сеанс».
Книга наша была готова, смакетирована, но время работало против нас: в последний момент она была снята с производства распоряжением «сверху». Об аналогиях (естественно, нежелательных) уже не стеснялись говорить вслух. Фраза, переданная нам: фильм посмотрели и забыли, а книгу можно открыть и начать думать.
Майя Туровская
После завершения работы над «Обыкновенным фашизмом», Михаил Ромм решает продолжить работу в этом же направлении, охватить своим новым «Мир сегодня» весь 20 век. Но фильм не был закончен, режиссёр умер, успев доделать всего одну треть. Впоследствии, картина была завершена учениками Ромма — Климовым и Хуциевым уже под названием «И всё-таки я верю…», но, цитируя фразу из фильма, мы не сможем ничем заменить неповторимый Роммовский комментарий.
Использованные материалы
«Обыкновенный фашизм» (Шедевры советского кино) - 2006, Сеанс [Книга-альбом]
Олег Ковалов: Обыкновенный фашизм. 40 лет спустя. [Статья]
Олег Нестеров: обыкновенный фашизм и необыкновенная любовь [Интервью]
Наум Клейман: «Эта вечность скоро кончится» [Интервью]