О политической ситуации в Чили Альенде

В описании политической ситуации в Чили начать, мне кажется, надо с уточнения того, чем на самом деле была чилийская Соцпартия. В своих программных документах Соцпартия Чили именовала себя не иначе как «марксистско-ленинской» (8, стр. 82).

Вот что, например, говорилось в Резолюции 22 съезда Соцпартии Чили в ноябре 1967 года: «Революционное насилие неизбежно и законно. Оно является неизбежным результатом реакционного и вооружённого характера классового государства. (Насилие) представляет собой единственный метод, ведущий к взятию политической и экономической власти и её последующей защите и укреплению. Только уничтожением бюрократического и военного аппарата буржуазного государства возможно консолидировать социалистическую революцию. Мирные и законные формы борьбы (профсоюзная, идеологическая, выборная, и т.д.) сами по себе не ведут к власти. Социалистическая партия считает их инструментами ограниченного действия, встроенными в политический процесс, который ведёт нас к вооружённой борьбе» (1, стр. 59, сноска 17; 1, стр.249; 8, стр.82).

Или возьмём 23 съезд Соцпартии Чили: резолюция съезда призывает к «активному сопротивлению нынешнему экономическому и социальному порядку, затем вооружённому сопротивлению и, наконец, восстанию» (1, стр. 228).

Мне представляется, что на основании программных документов Соцпартии Чили её правильнее считать ещё одной чилийской компартией, причём более радикально ленинистской, нежели партия, носившая в Чили официальное название Коммунистической.

Впрочем, вот что писал сам Альенде о том, почему он не член компартии, и зачем Чили понадобилась идентичная коммунистам по идеологии соцпартия: «Мы проанализировали ситуацию в Чили и были уверены, что в стране есть место для партии, которая, придерживаясь сходных взглядов в части философии и доктрины — марксистского подхода к интерпретации истории — была бы партией, свободной от связей международного характера. Это, однако, не означало, что мы расстались с пролетарским интернационализмом (1, стр. 223). Короче — ещё одна компартия, не являющаяся так очевидно, как первая, марионеткой Кремля. Да к тому же занимающая позиции «слева» от «официальной» в тактических вопросах.

Альенде получил 36,2% голосов на выборах. Правый кандидат, бывший президент Чили Хорхе Алессандри, проведший избирательную кампанию практически без средств, набрал всего на 39 тысяч голосов меньше. Следом с 27,8% голосов шла номинально центристская, а на самом деле находившаяся лишь чуть правее «Народного Единства», коалиция во главе с Христианскими Демократами. В ситуации, когда ни один из кандидатов не набрал абсолютного большинства, выбрать президента из двух кандидатов, набравших наибольшее число голосов, или назначить повторные выборы по конституции должен был парламент. Алессандри заявил, что даже если парламент его выберет, он немедленно сложит с себя полномочия: президент должен иметь мандат большинства населения и правильным решением будет провести повторные выборы между двумя набравшими наибольшее число голосов кандидатами (1, стр. 287). Реакция Альенде? Попробуйте только меня не выбрать, моя коалиция ввергнет в хаос всю страну! (1, стр. 287) Прекрасно понимая, с кем имеет дело, парламент проголосовал за Альенде лишь на условии подписания последним так называемых "семи гарантий". Грубо говоря, от Альенде потребовали клятвенно пообещать соблюдать конституцию и законы страны. Альенде гарантии подписал.

А через четыре месяца после инаугурации у Альенде с французским журналистом Режи Дебрэ состоялась беседа следующего содержания:

Дебрэ: «Было ли это абсолютно необходимо? Нужно ли было договариваться о Законе о демократических гарантях?»

Альенде: «Да, поэтому мы это и делали. … Поставьте себя в тот период, когда создавался этот закон, и Вы увидите, что он был тактической необходимостью.» (выделено мной) (1, стр. 290)

Своё отношение к подписанным обязательствам, как к тактическому приёму, ни к чему его на самом деле не обязывающему, Альенде не замедлил продемонстрировать.

Ноябрь 1970 года, Альенде ещё не закончил первую неделю своего президентства. Его правительство начинает давить на суд, пытаясь остановить процессы против арестованных при предыдущем правительстве боевиков маоистской организации MIR. Не сумев добиться прекращения дел, 4 января 1971 года Альенде издаёт президентский указ о помиловании сорока трёх «партизан» MIR и аналогичной организации «Народный Авангард» (VOP). Это помилование выстрелит — буквально - на всю страну через полгода (1, стр. 307).

Одним из первых поступков Альенде на посту президента было переселение (за госсчёт) на виллу в одном из самых дорогих районов Сантьяго. Вместе с ним на вилле поселились 70 с лишним человек до зубов вооружённой охраны (1, стр. 306) - не государственной (таковой у чилийских президентов в те времена не было вообще), а личной «преторианской гвардии» Альенде, обученной кубинцами в рамках ещё предвыборной программы "подготовки боевого крыла Народного Единства". Объяснение Альенде, только что обещавшего избирателям быть «несгибаемым» в «поддержании морального уровня правительства» - то, что его собственный дом стал «неадекватен с точки зрения безопасности» для президента, собирающегося «национализировать медедобтчиков, банки, латифундии и монополии» (1, стр. 306). Для сравнения: Эдуардо Фреи — предшественник Альенде — весь срок президентства прожил в достаточно скромном собственном доме. «Правый» Хорхе Алессандри (предшественник Фреи) и оба срока своих президентств, да и вообще всю взрослую жизнь, прожил в крохотной квартирке в центре Сантьяго, откуда ходил «на работу» в президентский дворец Ла Монеда пешком (1, стр. 306). Таким образом, для Фреи, национализировавшего 51 процент медедобычи, безопасность была «адекватной», а для Альенде, нацелившегося на оставшиеся 49% - нет.

Свои дальнейшие, ещё более крутые приобретения за госсчёт, включая поместье «Эль Канаверал» для себя и своей любовницы в пригородах Сантьяго, также охранявшееся десятками до зубов вооружённых боевиков, избранник народу объяснять уже и не пытался (1, стр. 306).

Своих "телохранителей" Альенде продемонстрировал изумлённой публике ещё до окончательной победы на выборах. Grupo de Amigos Personales, "отряд личных друзей", представлял из себя организованную вне всяких законов военизированную организацию, подготовкой членов которой занимались кубинские "эксперты". Не выпускавшие из рук автоматы "личные друзья" стали постоянными спутниками президента и других высокопоставленных членов его правительства. Численность этой организации быстро была доведена до нескольких сот человек (1, стр. 381).

Помимо кубинцев, подготовкой "личных друзей" и нескольких других групп боевиков занимались советские, чешские, северокорейские и восточногерманские "специалисты" (1, стр. 381-382). Руководителем группы личной охраны Альенде был кубинский гражданин Хозе Риверо. После военного переворота полиция отловила и выслала из страны около 14 тысяч иностранных граждан, находившихся в Чили нелегально. 973 из них были гражданами Кубы, и это - НЕ считая несколько тысяч кубинцев, находившихся в стране официально, под прикрытием дипломатических и туристических виз (1, стр. 384). Отлов был значительно облегчен списками этих "воинов-интернационалистов", обнаруженными в сейфе замминистра внутренних дел правительства Альенде (1, стр. 573). Группу из 12 советских офицеров и 12 «технических специалистов» в штатском арестовали в день переворота (и выслали потом из страны) в местечке Эль Беллото близ Вальпараисо, где они с 1972 года, работая под прикрытием «установки оборудования для домостроительного комбината» были заняты «обучением революционеров пользованию оружием, боям в городских условиях и партизанской деятельности в городах» (1, стр. 526).

С января 1971 по сентябрь 1973 года кубинская авиакомпания "Кубана де Авиасьон" перевезла около 10 тонн почты из Чили на Кубу. А из Кубы в Чили эта авиакомпания перевезла 71 тонну "почты". Впоследствии захваченные документы и собственно "почта" показали, что кубинские "почтовые перевозки" были частью транспортного моста, перебросившего в Чили полный комплект вооружения для пехотной дивизии в 15 тысяч человек: 9 с лишним тысяч винтовок, около 7 тысяч пистолетов и автоматов, 120 единиц тяжёлого вооружения (миномёты, базуки, противотанковые пушки), патроны и снаряды к этому богатому ассортименту, гранаты, 118 тонн взрывчатки (1, стр. 382-383). Документ, обнаруженный в сейфе президентского дворца «Ла Монеда» после переворота показал, что между руководством Соцпартии и номинально независимой маоистской террористичекой организацией MIR была куда более тесная связь, чем пытались до этого утверждать социалисты. Подписанный командиром личной охраны Альенде кубинцем Хозе Риверо рапорт «товарищу Альенде» сообщал о передаче боевикам MIR двух 57-мм пушек, четырёх пулемётов 30-го калибра, 31 винтовки «Гаранд» и прочей мелочи (1, стр. 384). Помимо поставок оружия из-за рубежа, кое-что производилось и на месте. На национализированном заводе по производству холодильников в ночные смены трудящиеся выпускали «народные танки» - переоборудованные автопогрузчики с навешенной на них бронёй и крупнокалиберным пулемётом (1, 384-385).

В попытке хоть как-то притормозить сползание страны в гражданскую войну парламент 21 октября 1972 года принял закон, запрещавший владение автоматическим оружием всем, кроме армии и карабинеров и делавший незаконными любые попытки организовать, вооружать и обучать частные вооружённые формирования (1, стр. 385). Разумеется, на себя этот закон "Народное единство" распространять не позволило, и "личные друзья" Альенде и прочие вооружённые банды социалистической и коммунистической партии продолжали спокойно дефилировать по улицам чилийских городов с автоматами в руках. Некоторое количество складов с оружием было-таки захвачено военными, но на фоне того, что было обнаружено уже после переворота, это была капля в море.

9 апреля 1971 года. Выступая на Первом национальном съезде левых журналистов, Альенде говорит: "В журналистике не может быть объективности. Левые журналисты должны принять активное участие в борьбе и стать авангардом революционной мысли" (1, стр. 398).

Тот же 1971 год, партия Альенде излагает своё мнение о государстве, президентом которого её лидер только что стал: «Буржуазное государство в Чили не сможет быть опорой для строительства социализма, и его необходимо уничтожить» (3, стр. 59).

Уже к июлю 1971 года, за считанные месяцы президентства Альенде, полицией было зарегистрировано 658 незаконных захватов ферм, 339 незаконных захватов городских бизнесов, 218 незаконных захватов участков земли в городской черте и 154 захвата школ левацкими бандформированиями (4, стр. 198).

А вот как описывет эти захваты ферм очевидец, французская журналистка Сюзанна Лабин, член Соцпартии Франции: «Группа, вооружённая дубинами и ружьями, врывается на ферму; приказывает владельцу и его семье паковать вещи; выталкивает их на дорогу; собирает всех наёмных работников фермы; заявляет им, что отныне ферма принадлежит им, и поднимает над фермой флаг с надписью: «Эта собственность захвачена народом» (4, стр. 198).

Публично дистанциируясь от этого разгула насилия, Альенде и его министр внутренних дел полностью блокировали все попытки полиции пойти дальше простой констатации факта. Альендевский министр, занимавшийся аграрной реформой, Жак Чончол, рассказывал о том, что никаких вооружённых банд, захватывающих фермы, не существует, журналистам, которые только что пробирались к нему на пресс-конференцию через блок-посты... установленные этими несуществующими бандами (1, стр.354).

26 ноября 1970 года, через считанные дни после инаугурации Альенде, наряд полиции, прибывший на место такого незаконного вооружённого захвата фермы, попал под огонь боевиков и командир наряда приказал открыть ответный огонь. Угадайте с трёх раз, что попал под следствие? Правильно, командир полицейского наряда. Приказ о расследовании исходил лично от альендевского министра внутренних дел Хозе Тоа, только что уверявшего чилийский парламент: «Правительство никогда не позволит, где бы то ни было, при каких бы то ни было обстоятельствах, существования вооружённых групп, организованных в противоречии с законом» (1, стр. 308).

8 июня 1971 года группа боевиков MIR - номинально независимого "вооружённого крыла" Соцпартии - расстреляла на глазах его дочери и толпы прохожих бывшего министра внутренних дел (в предыдущем правительстве Фреи). Стрелок - Ривера Калдерон, один из сорока трёх левых террористов, освобождённых указом Альенде о помиловании от 4 января 1971. Ружьё, повешенное Сальвадором Альенде полгода назад на политической сцене страны закономерно выстрелило.

Найти мерзавцев удалось только потому, что дочь убитого опознала их и потому, что в охоту включилась армия. Ривера Калдерон погиб в перестрелке, пытаясь уйти от погони по крышам домов; его брат Артуро, организатор теракта, застрелился, отказавшись сдаться; через три дня третий участник теракта — руководитель «братской» для MIR организации VOP Эриберто Салазар Бейо, обвязавшись взрывчаткой, ворвался в полицейский участок в Сантьяго и подорвал себя, убив двоих полицейских и ранив третьего (1, стр. 310).

Всего через 2 месяца после избрания Альенде уже вовсю рассуждал о новой конституции, в которой будет упразднена независимость судов и жёстко ограничены полномочия парламента.

21 мая 1971 года. Первый доклад Альенде парламенту о состоянии дел в стране ('State of the Union', стандартный ежегодный доклад президента). Альенде: «Наша система юстиции должна быть изменена. Из этого вытекает огромная ответственность обеих палат (парламента): помогать, а не мешать, изменениям в этой системе. От того, займёт ли парламент позицию реализма, в огромной степени зависит, будет ли капиталистическая законность заменена социалистической законностью в согласии с теми социальными и экономическими изменениями, которые мы производим, без насильственного перелома в юрисдикции, который откроет двери произволу и эксцессам, которых мы, как ответственные люди, желаем избежать» (1, стр.314). Ассоциации с диалогом рэкетира-мафиозо с владельцем ресторана: «Хорошее у тебя, мужик, заведение. Жаль будет, если с ним от отсутствия у тебя реализма пожар случится. Мы ведь с тобой — ответственные люди и оба хотим этого избежать, не так ли?...» - возникли не только у меня; чилийский парламент эту речь воспринял аналогично.

Свой проект реформы судебной системы Альенде подписал и передал в парламент 10 ноября 1971 года, в день прибытия в страну лучшего друга латиноамериканских демократий Фиделя Кастро. Однако визит Фиделя даром не прошёл: парламент, вместе с остальными чилийцами наблюдавший преподнесение Фиделем чилийскому президенту "подарка" в виде именного автомата АК-47 с позолоченной гравировкой "Моему другу и товарищу по оружию. Фидель Кастро", мессидж, что называется, понял и проект судебной реформы дружно провалил (1, стр. 314).

Август 1971 года. Член Соцпартии Чили, главный редактор официального органа Соцпартии La Nacion, Оскар Вайсс пишет: «В это время перемен мы, чилийские социалисты, не желаем ограничивать себя подсчётом того, сколько депутатов у Христианских Демократов, а сколько — с нами в наших окопах. Мы видим в выборах всего лишь приблизительный указатель общих трендов, но мы ни в коем случае не считаем их математическим выражением корреляции социальных сил в (нашем) конфликте. Буржуазная демократия по сути своей ограничена, произвольна, искажена, и несправедлива» (1, стр. 59, сноска 17).

1 декабря 1971 года на демонстрацию протеста против политики правительства Альенде вышли женщины. На главной улице Сантьяго на демонстранток напали боевики "бригад" Компартии Чили "Рамон Парра" и Соцпартии Чили "Элмо Каталан", поддержанные боевиками братской MIR. Женщин забросали булыжниками и утыканными бритвенными лезвиями картофелинами. Затем бесстрашные бойцы за революцию перешли в рукопашную, от души орудуя дубьём. По приказу альендевского МВД карабинеры разогнали свалку слезоточивым газом. Около сотни демонстранток попали в больницы с ранениями разной степени тяжести, в том числе и огнестрельными. На следующий день Альенде объявил по всей провинции Сантьяго чрезвычайное положение (с последующим объявлением комендантского часа). Была введена цензура СМИ, запрещены дальнейшие демонстрации, начались аресты без ордера суда. Заодно под шумок были закрыты две оппозиционные радиостанции (1, стр. 315).

В ответ парламент начал процедуру импичмента альендевского министра внутренних дел Хозе Тоа, обвиняя его в отсутствии даже попыток противодействия незаконным вооружённым формированиям типа MIR, “Элмо Каталан», и др. Не дожидаясь очевидного исхода, Альенде произвёл в своём кабинете рокировку: передвинул отличившегося партийного бойца на пост министра обороны. Этот приём в последующие два года своего президентства Альенде повторял многократно, сделав за 36 месяцев своего пребывания у власти 28 таких «рокировок» (1, стр. 315, 316).

8 декабря 1971 года. Правительство Альенде объявляет о полном взятии "под революционный контроль" всей цепочки снабжения продуктами питания. Начинается организация "комитетов бдительности" для борьбы со "спекулянтами" (1. стр. 316).

9 ноября 1971 года Альенде объявляет, что его правительство прекращает выплаты по своим внешним долгам. Шаг неудивительный, учитывая, что одним из пунктов программы «Народного Единства» (т.н. «первых сорока мер») был отказ от обслуживания долговых обязательств по займам МВФ. Страна, начавшая президентство Альенде с рекордным в своей истории резервом твёрдой валюты в 394 миллиона долларов, всего за год скатилась до 163 миллионов (1, стр. 316-317).

1972 год. Пленум Соцпартии, руководство которой после избрания Альенде президентом перешло к его хорошему товарищу Карлосу Альтамирано, постановляет: чилийское "буржуазное государство" должно быть уничтожено. "Для социалистов, каждая маленькая победа поднимает следующую схватку на новый уровень, пока, наконец, мы не достигнем неизбежного момента, в который решится - кому будет принадлежать власть в Чили".

Февраль 1972 года. В заявлении руководства Соцпартии Чили говорится, что "настоящие революционные преобразования" останутся невозможны, пока правительство продолжает соблюдать "буржуазные демократические правила". Вывод: Соцпартия будет поддерживать любые проявления "стихийно возникающего народовластия".

19 февраля 1972 года. Чилийский парламент 100 голосами против 33 принимает серию поправок к конституции, требующих одобрения парламента для национализации любого предприятия. Поправки ретроактивны до 14 октября 1971 года (сразу после национализации медной промышленности). 6 апреля Альенде накладывет президентское вето на поправки и грозит распустить парламент (на что по конституции страны не имеет права) или назначить референдум, если парламент будет продолжать свой «обструкционизм исполнительной власти» (что по конституции в такой ситуации он как раз должен был сделать). Альенде грозился референдумом неоднократно, но ни разу не решился выполнить свою угрозу. Тем более он не стал это делать тогда, когда референдума требовала от него его оппозиция в парламенте (1, стр. 340, стр. 394).

1 августа 1972 года. «Мы приветствуем рабочих, отказывающихся подчиняться юридическому порядку (основанному на) ущербной интерпретации Верховным Судом, парламентом... Воля нашего народа — превыше интерпретаций.» Генсек Соцпартии Чили товарищ Карлос Альтамирано о беззаконных захватах частных предприятий (1, стр. 375).

15 сентября 1972 года. Эрнан дель Канто, "Генеральный Секретарь" правительства Альенде, предупреждает иностранных журналистов, что если их репортажи будут признаны правительством "тенденциозными", их ждёт высылка из страны. Причины озабоченности товарища дель Канто тенденциозностью журналистов? Межамериканская Ассоциация Прессы только что выступила с протестом против государственного давления на СМИ. Международный Институт Прессы только что выступил против «продолжающейся кампании запугивания и актов экономической мести», выразившейся в угрозах журналистам арестами без суда, забрасывании редакции газеты Correo de Valdivia бутылками с зажигательной смесью, избиениях и отстрелах журналистов (1, стр. 398). После падения правительства Альенде всплывут документы о том, что Альенде купил у предыдущего владельца левую газету «Clarin» за 1,5 миллиона долларов, переведённых в счёт покупки с банковских счетов в чехословацких, кубинских и швейцарских банках. А пока — освещать чилийские новости местным сотрудникам «Clarin» и ещё одной левой газеты, «Punto Final», помогают не замеченные правительством Альеде в «тенденциозности» штатные сотрудники кубинского агентства новостей «Prensa Latina» (1, стр. 399).

В октябре 1972 года по стране прокатилась забастовка профсоюза водителей грузовиков. Члены профсоюза, в подавляющем большинстве являвшиеся владельцами одного-двух грузовиков, протестовали против планов правительства национализировать транспорт. Забастовка началась с одного местного отделения профсоюза в провинции Аисен, на самом юге страны. В кратчайший срок к ним присоединились отделения профсоюза по всей стране и ещё 45 профсоюзов: рабочие, крестьяне, пилоты, студенты, хозяева мелких магазинчиков. Ответ "правительства народного единства"? Аресты сотен водителей, руководства профсоюза. Конфискация их собственности. Захват нескольких радиостанций, посмевших освещать забастовку. Объявление "военного положения" в Сантьяго и "чрезвычайного положения" ещё в 12 из 25 оставшихся провинций Чили, поставившие в условия военного положения практически всё население страны. Лично лидер трудового народа Альенде публично, на всю страну угрожал каждому владельцу магазина, который посмеет присоединиться к забастовке, высылкой из страны. Ещё один деятель правительства Альенде, Патрисио Палма, лично командовал полицейскими нарядами, вышибавшими запертые двери частных магазинов. Понадобился почти целый месяц безрезультатных угроз и насилия со стороны «Народного Единства», чтобы Альенде, наконец, согласился встретиться с руководителями забастовки и выслушать их (1, стр. 368). В конце концов Альенде пришлось пойти на беспрецедентный шаг: ввести в правительство военных. Только высшим офицерам чилийских вооружённых сил удалось уговорить забастовщиков вернуться к работе — под гарантии возврата отобранной собственности, отказа от национализации автотранспорта и прекращения преследований участников забастовки. Однако главное требование забастовщиков — общенациональный референдум о будущем экономики страны — было правительством категорически отвергнуто (1, стр. 369, 370).

Декабрь 1972 года. Наш герой - в Москве, констатирует «полную идентичность взглядов» с советским руководством, и гордо именует СССР "старшим братом" Чили. Заодно мир узнаёт о том, что в Чили уже работают около пятисот советских «технических специалистов» (1, стр. 370).

К 1973 году несознательные рабочие, не желавшие класть зубы на полку ради обещаний светлого будущего, привели Альенде к глубокому умозаключению:"у рабочих нет ни революционного сознания, ни морали" (1, стр. 366). Этому перлу мы обязаны чилийским профсоюзам. В 1973 году кандидаты от социалистов и коммунистов, традиционно занимавших ведущие роли в руководстве чилийскими профсоюзами, проиграли 80% профсоюзных выборов. Даже шахтёрские профсоюзы, в которых социалисты и коммунисты доминировали как минимум 30 лет, вышвырнули их из своего руководства. Странным образом это совпало с единственным годом в истории чилийской медной промышленности, когда управляемые "слугами народа" рудники не только не дали прибыли казне, а принесли убытки (1, стр. 367).

10 января 1973 года. Ситуация с продовольствием деградировала до такой степени, что впервые в истории Чили правительство Альенде вводит карточки. При правительстве создаётся новый "Секретариат по распределению". Торговля и даже бартерный обмен "базовыми продуктами" запрещаются, отныне их будут "распределять". Назначается "потребительская корзина" из примерно 30 продуктов питания, среди которых масло, сахар, рис, кофе, мясо. Нормы потребления каждой семьёй этих продуктов отныне будут определать "комитеты по ценам и снабжению": Juntas de Abastecimiento y Precios, сокращённо - JAP. По-русски это сокращение звучит очень правильно: ХАП. Крестьяне отныне тоже будут получать свои продукты через сельские ХАПы, которые сначала отберут у крестьян их продукцию по установленной правительством цене, а потом выдадут им обратно ровно столько, сколько по мнению ХАПов крестьянам полагается (1, стр. 372-373). Излишне говорить, что от несознательного населения в адрес коммунистов и социалистов, поставленных правительством «Народного Единства» рулить ХАПами, немедленно посыпались обвинения в том, что они первым делом занялись ХАПанием всего, что только можно, лично для себя (1, стр. 373).

Однако главным последствием этого начинания правительства «Народного Единства» стала не немедленная реакция населения, а то, что оно привело мало кому в тот момент известного даже в Чили адмирала флота Хозе Мерино к решению действовать. Мерино связался с группой молодых университетских экономистов и предложил им начать планирование гипотетических реформ в будущем гипотетическом правительстве Чили. Заодно Мерино обсудил с генералом Аугусто Пиночетом подготовку безобидного плана подавления гипотетического антиправитльственного мятежа... (1, стр. 374, 564)

30 января 1973 года. Министр образования Чили, выступая по национальному телевидению, излагает план реформы образовательной системы. План включает создание единой унифицированной программы обучения, с обязательным изучением "основ социализма". Цель реформы - воспитать в молодом поколении "социалистический гуманизм". Моделью для плана реформы послужила образовательная система Восточной Германии (1, стр. 395-396).

Обе ключевые фигуры последующего военного переворота — Мерино и Пиночет — утверждали потом, что именно этот проект реформы образования привёл их к окончательному решению: не «если», а «когда» (1, стр. 437, сноска 63).

5 февраля 1973 года. Альенде излагает платформу "Народного единства" на приближающихся парламентских выборах. Намеченные цели: конституционная "реформа", концентрирующая власть в руках президента, замена двухпалатного парламента однопалатным, которым будет легче манипулировать, ликвидация независимости судов. Поскольку социализм в Чили уже неизбежен, предупреждает Альенде, попытки "правых сил" воспрепятствовать революции лишь приведут к вспышке насилия, но ничего не изменят (1, стр. 380).

4 марта 1973 года. На выборах в парламент, самых массовых за всю историю Чили, "Народное единство" получает 43,4% голосов, а оппозиция – 54,7%.

По мере продолжающегося вооружения левых, армия учащает рейды против нелегальных складов оружия. В период апрель-июнь 1973 года каждую неделю проводится в среднем три таких операции (1, стр. 403).

25 апреля 1973 года. Парламент голосует за отмену президентского вето, наложенного на конституционные поправки в феврале 1972 года и даёт Альенде 30 дней на то, чтобы подписать поправки или передать дело в Конституционный Трибунал (полномочия на это действие по чилийской конституции у парламента были). 11 мая Альенде передаёт дело в Конституционный Трибунал, который выносит решение, что решение данного спора — вне его юрисдикции. После чего у Альенде остаются два законных пути — подписать конституционные поправки или вынести их на референдум. Альенде выбирает третий путь — игнорировать закон (1, стр. 394-395).

26 мая 1973 года. Верховный Суд Чили в заявлении, подписанном всеми 14 членами, обвиняет правительство Альенде в открытом и намеренном нарушении законов и конституции страны, приведшем к развалу правовой системы.

28 июня 1973 года. Группа офицеров танкового полка поднимает мятеж. Мятеж подавлен в тот же день, но сторонники Альенде по его призыву занимают заранее подготовленные позиции на национализированных предприятиях в промышленной зоне Сантьяго и окружающих город «бидонвилях» и начинают открытое вооружённое патрулирование. За происходящим внимательно следят Пиночет и его коллеги, отмечая все потенциальные узлы сопротивления планируемому ими перевороту. Среди всего прочего, отмечен и тот факт, что готовых поддержать в решающий момент Альенде сторонников оказалось катастрофически мало - «массы» на улицу по его призыву не вышли. 11 сентября сторонники Альенде повторят свои действия во всех деталях — на свою же голову (1, стр. 404-405).

7 августа 1973 года. Командование ВМФ объявляет о раскрытии военного заговора на флотских базах Талькауано и Вальпараисо. Группа сторонников Соцпартии решила дать Альенде формальный повод объявить военное положение по всей стране и распустить парламент. План заключался в том, чтобы поднять восстание на двух кораблях, перебить старших офицеров, обстрелять военно-морскую базу - а потом представить дело как "подавление революционными матросами фашистского офицерского мятежа против законного правительства" (1, стр. 417-418). К 30 августа выясняется, что ниточки тянутся к лидеру Соцпартии Альтамирано, лидеру "боевого крыла" социалистов - так называемой партии MIR — Мигелю Энрикесу и бывшему замминистра экономики правительства Альенде Оскару Гарретону. Флот обращается в суд с просьбой лишить товарищей депутатской неприкосновенности (1, стр. 418). 9 сентября в речи на стадионе Сантьяго перед огромной толпой своих сторонников Альтамирано признаёт, что встречался с заговорщиками — якобы, чтобы выслушать их обвинения в адрес офицеров (1, стр.418). Далее он заявляет: «Правых можно сокрушить только непобедимой мощью народа, солдат и сержантов, и офицеров, верных существующему правительству... Преобразования можно завершить только если народ возьмёт власть (в свои руки). Чили превратится в ещё один героический Вьетнам, если реакция попытается править этой страной.» Альтамирано отдельно уточнил, что парламент страны и её вооружённые силы - «незаконная власть», и что в случае снятия парламентом депутатской неприкосновенности с замешанных во флотском заговоре депутатов, страну ждёт «революционное насилие» (1, стр. 423-424).

22 августа 1973 года. Чилийский парламент 81 голосом против 47 принимает резолюцию, обвиняющую правительство Альенде в систематических нарушениях законов и конституции страны, приведшем к краху правового и конституционного устройства республики. Резолюция содержит длинный список конкретных нарушений закона и призывает военных восстановить конституционный порядок в стране (1, стр. 413).

30 августа 1973 года. В ходе армейского рейда против тренировочной базы боевиков MIR обнаружено производство самодельных гранат и взрывчатка, в количестве сравнимом или превышающем её наличие на близлежащей базе ВВС (1, стр. 416).

11 сентября 1973 года. Правительство Альенде свергнуто, сам Альенде покончил жизнь самоубийством - несмотря на долгие уговоры сдаться и гарантии беспрепятственного выезда из страны.

Громогласный проповедник «революционного насилия» Карлос Альтамирано, ещё несколько дней назад клеймивший «правых трусов», бегущих из страны вместо того, чтобы «как мужчины, отвечать за свои поступки», после звонка от Альенде с сообщением о начавшемся перевороте моментально исчезает в неизвестном направлении — чтобы много позже всплыть уже в эмиграции (1, стр. 462, 575). Идеолог чилийской компартии Володя Тейтельбойм, два с половиной месяца назад клявшийся, что никуда ни при каких обстоятельствах не побежит и будет защищать дело революции до конца, тоже «всплывает» в качестве гостя иностранного посольства, не будучи замеченным в защите чего-либо, кроме собственной шкуры (1, стр. 465, 576).

Все призывы к "трудящимся" о вооружённом сопротивлении окончились пшиком. Сами военные готовились к как минимум трёхдневным боям и потерям около 5 тысяч человек; Альенде грозил, что начнётся гражданская война и она унесёт миллион жизней. Но когда дошло до дела, из нескольких десятков тысяч человек, на которых рассчитывали социалисты и коммунисты, реально воевать за светлое социалистическое будущее по всей стране захотели не более трёх-четырёх тысяч, из них в Сантьяго — полторы-две тысячи (1, стр. 514-516). Армия захватила тысячи единиц стрелкового оружия, десятки базук, противотанковых пушек, крупнокалиберных пулемётов, тонны взрывчатки (1, стр. 572-573).

Интересно, что из многочисленных оценок количества погибших в ходе переворота и стычек последующих нескольких дней самой точной, хорошо коррелирующей с последующими подсчётами комиссии Реттига и более поздней международной комиссии, оказалась оценка, данная через несколько месяцев после переворота самим Пиночетом: около 1600 человек, включая примерно 200 погибших со стороны мятежников (1, стр. 515).

Есть свидетельства очевидцев — журналистов, присутствовавших в Чили в момент переворота — о том, что значительная часть населения страны встретила переворот, как освобождение. Учитывая, что блок Альенде получил на выборах 1970 года 36% голосов и никогда на имел в стране поддержки абсолютного большинства, удивительного в этом мало. С другой стороны, как минимум процентов 20 начеления страны продолжали оставаться сторонниками Альенде до конца, и переворот, по существу, лишь обнаружил для всего мира уже шедшую в стране гражданскую войну, которую ещё предстояло выиграть (1, стр. 557-558).

Два бывших президента Чили - непосредственный предшественник Альенде Эдуардо Фреи Монталва и президент от левого блока в 1947-1952гг. Габриэль Гонзалес Видела, выступили с публичной благодарностью военным (1, стр. 532, 557).

Один из первых декретов хунты - разрыв дипотношений с Кубой и Северной Кореей. Сотрудникам кубинского посольства, из которого в день переворота по чилийским войскам был открыт пулемётный огонь, даётся 24 часа на сборы и вылет из страны (1, стр. 502-503, 561).

12 сентября 1973 года с единогласным заявлением в поддержку военных выступает Верховный Суд Чили (одним из первых заявлений военной хунты было обещание уважать независимость судов) (1, стр. 560). В тот же день обнародованы имена 15 военных, из которых хунта сформировала кабинет министров. По своим политичесим взглядам все эти люди — или центристы, или несколько слева от центра, более-менее соответствуя месту, занимаемому на чилийской политической шкале Христианско-Демократической партией (1, стр. 562-563).

К 18 сентября 1973 года возобновилось пассажирское авиасообщение, был открыт транзит через пограничные пункты, и возобновили вещание все радиостанции, кроме принадлежавших коммунистам и социалистам (1, стр. 558).

21 сентября объявляются вне закона коммунистическая и социалистическая партии и четыре маленькие псевдо-партии, служившие социалистам в качестве "вооружённого крыла" (одни и те же люди зачастую состояли и в одной из этих партий, и в собственно соцпартии) (1, стр.567)

25 сентября запрещается деятельность Центральной конфедерации трудящихся - крупнейшего профобъединения Чили, находившегося под контролем коммунистов. Причём запрещается лишь само это объединение, входящие в него профсоюзы - продолжают свою деятельность. Среди принятых поправок к трудовому законодательству - запрет на забастовки, охватывающие целые отрасли промышленности. (1, стр. 567)

В первые же месяцы после переворота были опубликованы обнаруженные в бумагах Альенде документы о подготовке "Народным Единством" своего государственного переворота - так называемый "план Зета". По этому плану предполагалось использовать празднование чилийского дня независимости - 18 сентября, когда все основные фигуры правительства и вооружённых сил традиционно собирались на праздничное заседание, для того, чтобы одним ударом уничтожить всю верхушку вооружённых сил. Затем планировалось уничтожить или посадить в тюрьмы около 600 оппозиционных политиков и журналистов и установить в стране "режим народной демократии" по восточноевропейскому образцу. Некоторые СМИ начали утверждать, что "план Зета" стал причиной военного переворота. Пиночет немедленно дал интервью, в котором уточнил: военная контрразведка до переворота ничего достоверного об этом плане не знала, хотя смутные, не поддающиеся проверке указания на него до неё дошли. Причиной переворота Пиночет назвал те вещи, которые были известны всем: обнаруженный и предотвращённый заговор на флоте и лавинообразное сползание страны к гражданской войне, которое любому чилийцу летом-осенью 1973 года было очевидно без всяких документальных подтверждений (1, стр. 574).

В последующие годы много было написано об ужасах, творившихся на стадионе в Сантьяго (в качестве достаточно рядового примера можно почитать хотя бы враки тов. Тарасова). На самом деле на стадионе единовременно находилось не более 3,5-4 тысяч человек, к которым имели постоянный доступ представители Красного Креста (1, стр. 574). Двое арестованных чилийскими военными, но отпущенных менее чем через три недели американских граждан, сначала на пресс-конференции в Майами, а потом на слушаниях в Сенате США, рассказали об ужасных массовых казнях, производимых пиночетовским режимом. Рассказы обошли весь мир; их по сей день можно найти в текстах, посвящённых ужасам пиночетовской хунты. Более позднее признание обоих, что на самом деле они ничего из рассказанного не видели, а лишь слышали стрельбу и заключили, что это стреляют расстрельные команды — почему-то осталось практически незамеченным (1, стр. 575).

Другая фантастическая история, обошедшая весь мир и до сих пор регулярно повторяемая (зачастую без ссылки на оригинал) — статья Джона Барнса в журнале Newsweek под характерным названием «Бойня в Сантьяго». Оттуда мир узнал о сожжениях озверелой солдатнёй книг на улицах Сантьяго, о 2796 трупах, поступивших в морг Сантьяго в результате переворота, и о вывозе трупов из госпиталей вертолётами хунты прямо в море. Из всего репортажа действительности соответствовало только число 2796, с одним малозначительным уточнением: это было количество трупов, поступивших в морг Сантьяго за период с 1 января по 25 сентября 1973 года... (1, стр. 579-581)

Через 4 месяца после переворота мир облетела ещё одна история — на этот раз отчёт делегации «женской организации», только что вернувшейся из Сантьяго с известием о 80 тысячах убитых и 150 тысячах оставшихся без работы в результате переворота. «Женская организация», послужившая источником информации - «Women's International Democratic Federation», созданная СССР в 1945 году для распространения подобной пропаганды (1, стр. 581).

Цитируя Киссинджера: «За считанные недели после свержения Альенде его некомпетентность, коррумпированность, и нарушения демократических принципов — широко известные при его жизни — исчезли из публичного обсуждения» (1, стр. 583).

С 25 сентября 1973 года Красный Крест получил доступ ко местам заключения в Чили и с тех пор на протяжении всего срока правления хунты представители Красного Креста посещали каждое из этих мест как минимум раз в две недели (1, стр. 699). Исполнительный секретарь Межамериканской комиссии по правам человека, один из первых представителей правозащитных организаций, приехавших в Чили после переворота, заявил, что сообщения в международной прессе о нарушения прав человека в Чили серьёзно преувеличены - но это заявление потонуло в потоке сенсационных «репортажей ужасов» (1, стр. 698).

11 сентября 1974 года, в первую годовщину переворота, хунта объявила, что, за исключением узкого круга лиц, заключённые оппозиционеры по желанию могут сменить тюрьму на эмиграцию. К 1977 году политзаключённых в Чили остались единицы (1, ср.671).

В 1975 году Институт Гэллапа провёл опрос общественного мнения в Чили. 64% респондентов заявили, что их положение после падения Альенде улучшилось, 13% - что ухудшилось. 73% считали, что положение продолжает улучшаться, 11% - что оно становится хуже. Опрос 1976 года дал 76% в поддержку Пиночета — и 20% оппозиции. В 1977 году результат был аналогичным, 65% поддержки, 12% требующих немедленного возвращения выборов — и 71% заявивших, что рыночные реформы хунты полезны для страны (1, стр. 687).

К концу правления хунты, в 1988 году, представители и врачи Красного Креста совершали инспеционные визиты в чилийские тюрьмы безо всяких предварительных уведомлений, "явочным порядком", безо всяких ограничений места и времени, и имели возможность беспрепятственно беседовать с любым заключённым.

По итогам всего срока пребывания Пиночета у власти его переворот и последующее правление принесли наименьшее количество жертв среди латиноамериканских переворотов и революций второй половины 20 века. По результатам расследования комиссии, назначенной после ухода Пиночета от власти демократически избранным правительством Чили (комиссии, в которую входили и бывшие члены правительства Альенде) удалось установить, что общее число убитых и пропавших без вести во время 15-летнего правления военной хунты составляет менее 3 тысяч человек - причём в это число вошли все те, кто погиб в эти годы, воюя с хунтой с оружием в руках.

В течение первых нескольких недель после переворота был восстановлен обычный процесс въезда-выезда в страну. Оппозиционно настроенные чилийцы начали уезжать - а навстречу им возвращались те, кто был вынужден бежать от правительства Альенде. В первый год после переворота число вернувшихся чилийцев было примерно равно числу уехавших (около 20 тысяч) (1, стр. 575).

За исключением покончившего жизнь самоубийством Альенде, ни один член его правительства не погиб во время переворота. 14 сентября 1973 года всем схваченным членам правительства "народного единства" было предложено покинуть страну. Все отказались и потребовали суда. Суда пришлось ждать в заключении, но по крайней мере, в отличие от многих других правых (и всех левых!) переворотов к заключённым имел доступ Красный Крест и они свободно переписывались со своими родными. В конечном счёте всех раньше или позже выслали из страны под давлением «мировой общественности», в немалой степени — США (1, стр. 576-578).

В первый же год своего правления военная хунта практически полностью уничтожила многомиллионный подпольный наркотрафик из Чили в США. Как и практически везде в Латинской Америке, доходы от контрабанды кокаина делили между собой мафиози и чилийские ультралевые. И тем, и другим пришлось искать новые источники финансирования (1, стр. 592).

Немедленно после переворота американские университеты прервали все контакты с университетами Чили, а многие благотворительные фонды США, финансирующие научную деятельность, прекратили выдачу грантов заявителям из Чили (1, стр. 571).

Меньше чем через год после переворота просоветская диктатура соседнего Перу сконцентрировала две трети своих вооружённых сил на границе с Чили, готовясь отхватить обратно земли, отошедшие к Чили после войны 1879-1883гг. (1, стр. 673). Оснащаемые СССР перуанцы подтянули к границе 150 танков Т-54 и Т-55, которым чилийцы могли противопоставить лишь имевшиеся у них ещё военной постройки "Шерманы". Аж 76 штук (1, стр. 673-675).

Что делали США в момент, пока Советский Союз и страны "восточного блока" слали в Перу 50000 автоматов, несколько батарей зенитных ракет, 30 боевых вертолётов, 200 105-мм миномётов (Югославия), 122-мм пушки (Чехословакия), и советников по пользованию всем этим великолепием (1, стр. 675-676)? Наверное, помогали своему "агенту" Пиночету? Ага, сейчас... США объявили эмбарго на поставки любой военной продукции в Чили (1, стр.673) и предоставили Перу 20-миллионный кредит на закупку американского оружия и ещё 900 тысяч на обучение кадров (1, стр. 676). В то самое время, когда перуанский диктатор занимался национализацией западных бизнесов — в первую очередь американских (1, стр. 673).

После чего обнадёженные таким поворотом событий перуанцы совместно с боливийской диктатурой начали через Организацию американских государств требовать от Чили кусок чилийской территории - "апатамушта бедная Боливия ДОЛЖНА иметь выход к океану!" И это при том, что чилийцы на свои деньги построили железную дорогу от боливийской границы до ближайшего океанского порта и специальным договором предоставили Боливии право свободного транзита грузов через чилийскую территорию под боливийской вооружённой охраной! Какую позицию заняли США в этом территориальном споре? Правильно, США ото всей дури давили на чилийское правительство, чтобы чилийцы отдали Боливии требуемую территорию (1, стр. 676-679).

Правда, Пиночет оказался упрямым "агентом ЦРУ": он послал американцев в совместный с перуанцами и боливийцами пеший эротический тур и ничего не отдал. Тем временем в Перу свергли военного диктатора и "территориальный вопрос" смягчился, как ошпаренный...

В схожем стиле развивался и конфликт с Аргентиной по поводу участка границы на южной оконечности континента, длившийся с середины 19 века. Обе стороны несколько раз соглашались пригласить арбитров-посредников (сначала это была королева Великобритании, позже - римский папа), и каждый раз чилийская сторона принимала предложенные посредниками условия, а Аргентина их отвергала. Пока, наконец, отчаявшись запугать чилийцев, аргентинское правительство не приняло предложенные папой условия и стороны не подписали договор об урегулировании пограничного вопроса (1, стр. 682-686).

Кстати, результатом американского эмбарго на поставку любых военных материалов в Чили стал ещё один интересный момент: чилийские вооружённые силы, оснащённые практически на 100% старым американским оружием, остались без боеприпасов и запчастей. В считанные годы чилийская промышленность наладила производство этих боеприпасов и запчастей - и, обеспечив ими свои вооружённые силы, начала их экспортировать всем, готовым платить (1, стр. 34, сноска 60). К 1987 году Чили экспортировала оружия и боеприпасов на 400 миллионов долларов в год. Американский госдепартамент слал в Чили возмущённые ноты протеста, требуя прекратить это безобразие, а его гнусные агенты - члены чилийской хунты - посмеиваясь, спускали американские протесты в унитаз...(1, стр. 943)

Один аспект пиночетовского переворота, о котором в России написано особенно много — финансирование оппозиционных Альенде сил ЦРУ. 6,5 миллионов долларов за три года — много это или мало? И на что в действительности были потрачены эти деньги? На фоне того, что за те же три года правительство Альенде (в условиях якобы «финансовой блокады») умудрилось набрать новых займов на 600 миллионов долларов; на фоне того, что за эти же три года правительство Альенде смогло удвоить численность чилийской армии, заплатив за это из нескольких десятков миллионов долларов безвозвратной американской военной помощи — 6,5 миллионов на «дестабилизацию» выглядят как-то не очень впечатляюще. Если же при этом ещё учесть, что: львиная доля этих денег пошла христианским демократам и оппозиционной прессе (которая, будучи лишена режимом Альенде доходов от рекламы, иначе просто не выжила бы); единственные деньги, которые хоть как-то можно квалифицировать, как «выделенные на дестабилизацию», были потрачены на поддержку бастующих водителей грузовиков — в умопомрачительном количестве 25000 долларов; на всю действительно правую оппозицию — в лице партии Patria Y Libertad, традиционно и без малейших оснований именуемой российскими источниками «фашистской», было выделено за три года аж 7000 долларов (1, стр. 999); и, наконец, что никакой связи с заговорщиками, в конце концов свергнувшими Альенде у ЦРУ не было вообще и никаких денег от ЦРУ эти заговорщики не получили — серьёзность рассуждений про «кампанию дестабилизации» находится, мягко говоря, под большим вопросом. И почему-то никто не вспоминает про миллионы долларов (только в 1987-1988гг — как минимум 5 миллионов) потраченных США на «про-демократические» силы в Чили — то есть, на дестабилизацию режима Пиночета (1, стр. 1002). В одном только 1988 году чилийская оппозиция получила из-за рубежа около 15 миллионов долларов (1, стр. 1003) — но это, ясное дело, были деньги на «правильную» дестабилизацию...

Ещё одно изобретение советской пропаганды, запущенное в оброт во времена, когда под руководством Кремля и Гаваны «прогрессивные интеллектуалы» всего мира были заняты формированием образа «фашистского режима» Чили — антисемитизм чилийских военных в целом и Пиночета с его коллегами по хунте — в частности. Логику советских и кубинских товарищей можно понять: животный антисемитизм — одна из черт, неразрывно связнных с нацизмом в памяти человечества, и, создавая большую дезу о «чилийском фашизме», они совершенно логично включили в неё, как один из элементов, дезу поменьше, про пиночетовский антисемитизм. Вот что, однако, писал в популярном еврейском издании Jewish World Review автор, вовсе не замеченный в симпатиях к Пиночету и его диктатуре: «...значительная часть (чилийских) евреев приветствовала приход Пиночета. Более того, когда в 170 Альенде был избран президентом, 8000 из 30000 проживавших в Чили евреев бежали из страны... когда через три года Пиночет захватил власть, многие из бежавших вернулись... В отличие от своих аргентинских соседей, авторитарный режим Чили с самого начала отверг антисемитизм. Пиночет заигрывал с еврейской общиной. Он регулярно посещал синагоги на Йом Киппур и назначил нескольких евреев на высокие правительственные посты. Один из них, Серджио Мельник, ортодоксальный еврей, был ключевой фигурой в экономической команде Пиночета. Также в отличие от Аргентины, военные которой придерживались антисемитской идеологии, чилийская армия приветствовала евреев в своих рядах. Несколько еврейских офицеров сделали блестящие карьеры в чилийской армии, как, например, генерал Хозе Бердичесвский, активный сторонник Пиночета. … Разумеется. Пиночет поддерживал прекрасные отношения с Израилем, у которого Чили покупала оружие.» (11) Такой вот странный антисемит вырисовывается.

На этом, пожалуй, стоит закончить эту подборку. Желающие узнать о Чили того периода больше — могут почитать литературу из нижеследующего списка. Особенно рекомендую стоящую в списке на первом месте книгу Джеймса Велана «Из пепла. Жизнь, смерть и трансформация демократии в Чили, 1833-1988».

P.S. Что же касается исходного повода для дискуссии и этого текста — статьи Ю.Л. Латыниной — то увы: её претензия к результатам работы «комиссий по расследованию» вполне справедлива. Попробуйте найти в отчёте комиссии Реттига сведённые в единую статистику данные о том, кто был чьей жертвой. Такой таблицы в нём попросту нет. Дотошным предлагается перечитывать всю тысячу с лишним страниц доклада и сортировать описанные в нём случаи самостоятельно. А весь остальной мир повторяет финальную сумму: 2279 погибших. И все они — и боевики маоистской MIR и «бригад» компартии Чили, убитые в перестрелках; и убитые ими в тех же перестрелках солдаты и полицейские; и левые, которых «исчезли» чилийские спецслужбы; и солдаты, полицейские, и служащие правительственных организаций, расстрелянные левыми в терактах на улицах чилийских городов; и, наконец, просто обычные обыватели, оказавшиеся в неправильном месте в неправильное время и попавшие под раздачу, кто от правительственных сил, а кто от террористов — ВСЕ эти люди благодаря креативности «объективных» членов комиссии Реттига стали «жертвами режима Пиночета». Но... высказывать недовольство такой филькиной грамотой, выдаваемой за «независимый доклад», как выясняется, в России сегодня «вредно». Не больше не меньше — вредно для будущего демократических преобразований в стране. Как там у Оруэлла-то? Ах, да: незнание — сила…

Оригинал статьи: https://alex-shishkin.livejournal.com/1660.html

https://alex-shishkin.livejournal.com/1990.html

1. Out of the ashes. Life, death and transfiguration of democracy in Chile, 1833-1988, James R. Whelan, 1988. http://ia600300.us.archive.org/3/items/OutOfAshes/Whelan--OutOfAshes_text.pdf

3. Chile's Marxist Experiment, Robert Moss, 1973.Chile, the crime of resistance, Suzanne Labin, 1982.

4. Poverty in Latin America. The Impact of Depressionhttp://www-wds.worldbank.org/external/default/WDSContentServer/IW3P/IB/2002/08/27/000178830_98101903343289/Rendered/PDF/multi0page.pdf6

11. Pinochet – good for Jews, tragedy for human rights http://www.jewishworldreview.com/0798/pinochet1.asp