Колониальные Осадки
Процесс колонизации это естественный процесс, с которым на разном этапе развития сталкивались расширяющиеся государства. Однако, само слово «колония» имеет сильную ассоциацию с какой-нибудь африканской территорией, находящейся под владычеством Британии. Действительно, для обывателя колония это что-то репрессивное и враждебное, где есть граждане одного сорта, а есть другого, а жадная метрополия выкачивает из этой территории все соки. В определенный момент истории практически весь обитаемый мир был разделен на части между могущественными державыми, в подавляющем большинстве европейскими.
Очевидно, что владычество метрополии, которое зачастую длилось не один век, не могло не сказаться на развитии колонии, особенно после обретения ею независимости. В обществе преобладает точка зрения, что колониальные империи повинны чуть ли не во всех грехах и бедах, с которыми столкнулись уже независимые бывшие колонии. Ведь, что Великобритания, что Франция, что другие империи, просто выкачивали ресурсы из африканских/индийских колоний, не говоря уже о торговле рабами, которая процветала несколько веков. Находятся и иные позиции, согласно которым, колониальные администрации занимались не только выкачиванием ресурсов, но и созданием работоспособного общества, основанного на европейских принципах. Среди экономистов, разумеется, тоже встречаются разные позиции, хотя они и не всегда настолько радикальные, как озвученные мною выше.
Попытаться дать ответ на вопрос был ли колониализм таким уж плохим явлением или все-таки здесь все не так однозначно, можно лишь обратившись к экономическим исследованиям, коих по этой теме великое множество. Давайте начнем наше погружение в мир экономики и экономической истории, дабы докопаться до истины.
Последствия Колониализма
Прежде чем мы преступим к изучению позиций различных экономических «лагерей», для начала нам надо понять, а насколько сильно колониальные политики, использовавшиеся в прошлом, оказывают влияние на уже независимые государства. Для этого мы обратимся к двум, уже ставшим классическим работам, которые разбирают влияние колониальных институтов в Индии и Африке.
Индия «History, Institutions, and Economic Performance: The Legacy of Colonial Land Tenure Systems in India» (2005)
Первая работа, написанная американскими профессорами экономики Абхиджитом Банерджи и Лакшми Ивер под заголовком «History, Institutions, and Economic Performance: The Legacy of Colonial Land Tenure Systems in India», которая, как понятно из названия, исследует связь между существовавшей во время британского владычества системы земельного налогообложения и непосредственно развитием Индии в пост-колониальный период.
К слову тут стоит сказать, что историки и экономисты до сих пор спорят можно ли назвать колонизацию Индию удачной. Британцы, которые сначала посредством Ост-Индской компании просто открыто грабили Индию, так или иначе находившейся под властью затухающей Империи Моголов, с конца XVIII века принимают попытки непосредственно колонизировать территорию Индостана. К 1860 году у них это получается, и Британская Корона получает просто огромные территории, на которых сейчас располагаются современные Индия, Пакистан и Бангладеш. Тем не менее, попытки построить в Индии систему управления, основанную на принципах утилитаризма и привычную англичанам, практически полностью провалились. Британцы покинули Индию так ничего и не добившись.
Но вернемся к системе земельного налогообложения. Интерес экономистов представлен тем, что эта система была разной в зависимости от области Индии. Более того, даже в одной индийской провинции встречались районы с разной системой сбора земельного налога. По факту таких систем было три: Заминдари-это когда средства сначала собираются по сути местным феодалом, а уже потом определенная часть отчисляется британской администрации. Раятвари-прямой сбор налога британцами с землевладельцев без посредничества феодала. И наконец махалвари-сбор налога не с индивидуалов, а с деревни целиком, в данном случае деньги сначала изымались деревенской общиной, а потом передавались британцам. В зависимости от структуры общины эта система были либо ближе к раятвари (чаще всего), либо ближе к заминдари. В общей сложности в Индии на момент полного британского стабильного владычества 52 района платили отчисления сначала феодалу, с 56 районов налог выплачивался напрямую британцам, в 58 районах порядок выплаты определяла деревенская община: в 12 районах порядок был ближе к системе заминдари, в 46 ближе к индивидуально системе. На приведенной ниже карте вы можете увидеть провинции Индии, разделенные по принципу налогообложения, который там доминировал:
Как вы уже, наверное, догадались подобное разнообразие систем представляет собой интереснейший кейс. Ведь мы можем посмотреть на то, как эти территории развивались под разными системами сбора налогов. Надо сказать, что земельный налог был основным налогом Британской Империи. В 1841 году 60% (!) доходной части бюджета Империи составляли доходы с земельного налога, поэтому британцы делали все возможное, чтобы собирать эти деньги максимально эффективно. Тогда почему было несколько систем?
На самом деле тут все просто. Система сбора налогов посредством феодала была просто проще в имплементации. Поэтому в начале своей колонизации, когда британцы все-таки старались экономить и силы и деньги, делегирование полномочий сбора налогов уже устоявшемуся феодалу было проще: де-факто не надо было контролировать территорию, достаточно контролировать феодала. На территориях, где была установлена такая система, земля принадлежала феодалу, который был волен устанавливать размер подати с крестьян какой пожелает, а уже потом передавать уговоренную заранее часть британцам. Индивидуальная же система сбора налогов появлялась в областях, которые были колонизированы позже и не без участия некоторых чиновников колониальных администраций, которые всячески агитировали за подобную систему перед Британским Парламентом, настаивая на том, что когда крестьянин имеет землю в собственности, то у него больше мотивация работать на ней, а следовательно больше и доход с нее. При индивидуальной системе размер налога устанавливался напрямую с крестьянами и определялся условиями в каком-то смысле контракта.
В итоге мы получаем интересную картину: крестьяне, проживавшие на территориях феодала, платили в среднем меньше, чем крестьяне, налоги с которых собирались напрямую англичанами. Однако, у первых могли спокойно отобрать землю из-за неуплаты побора феодалу, следовательно, никакой мотивации инвестировать в нее у крестьян не было. Более того, неравенство между крестьянами и правящей верхушкой феодалов было огромное. Крестьяне же, платившие напрямую британцам, с охотой инвестировали в землю, а британцы не менее охотно вкладывались в эти территории, строя инфраструктуру.
Как мы видими, у нас получается совершенно две разные системы. И если во время британского владычества различие этих систем было в какой-то степени законсерированно, то после ухода британцев, которые к слову забрали с собой и свою систему налогооблажения, ситуация начинает в корне меняться.
Что мы видим? До обретения независимости и даже несколько лет после, области, которые ранее управлялись феодалами были практически во всем идентичны областям, где землей владели крестьяне. Они примерно одинаково использовали удобрения, да и урожай риса и пшеницы был примерно на одном уровне, различалась только область орошаемых земель. После же приблизительно 15 лет независимости начинают происходить удивительные вещи: районы, где земля изначально была в собственности крестьян, используют удобрения на 43% чаще, урожай пшеницы больше на 17%, а риса на 23% по сравнению с районами, где территория принадлежала феодалу. Но может результаты такие, потому что земли феодалов были изначально в менее выгодном географическом положении? А вот и нет, даже наоборот, такие районы были более плодородные. Даже если мы сравним два района, находящиеся по соседству, но в которых существовали разные системы налогообложения, то район, где налог взимался напрямую с крестьян, будет иметь больший урожай. Хорошо, скажете вы, может это из-за того, что британцы охотнее вкладывались в строительство инфраструктуры, в районах, где они взимали налоги напрямую? Опять нет, экономисты не обнаружили влияние этой инфраструктуры на урожайность. Так что вообще происходит?
Дело в том, что районы, где власть принадлежала феодалу имели очень глубокие замороженные социальные конфликты. Именно в этих районах вспыхнет ультралевое Маоистское восстание в 1967 году, именно в этих районах программы по развитию будут выполняться крайне медленно и не в полном объеме, ведь многие бывшие феодалы станут гос чиновниками. Сказалась также и низкая мотивация крестьян, которая не увеличилась после отмены феодальной системы налогообложения. Районы, где земля была изначально в собственности крестьян, охотнее использовали возможности гос программ по развитию сельского хозяйства и были не подвержены социальным потрясениям.
Эта работа нам интереса не сколько в плане изучения экономической истории Индии, столько в том, что она показывает, как сильно колониальные институты могут влиять на общество, даже когда эти самые институты уплыли вместе с англичанами в Лондон.
Африка «The Long-Term Effects of Africa’s Slave Trades» (2008)
Африка является континентом, который вне всякого сомнения наиболее сильно перенес на себе воздействие колониализма и работорговли, которые за частую шли рука об руку. И если история непосредственно полноценного колониального управления Африкой насчитывает не более века, то история работорговли представляет собой практически 5 веков, с 1400 по 1900 годы. Чтобы вы понимали масштабы, за это время из Африки в Индию, Северную и Южную Америку и Ближний Восток было переправлено более 20 миллионов человек в качестве рабов. Неудивительно, что экономисты написали множество работ, исследуя влияние работорговли на экономическое развитие африканских государств, некоторые из этих исследований стали настоящей классикой, как например работа канадского экономиста Натана Нанна под названием «The Long-Term Effects of Africa’s Slave Trades». Нанну удалось не только найти связь между текущим состоянием экономик африканских государств и работорговлей, но и также дать попытки объяснения почему институт рабства прошлого до сих оказывает такое влияние, даже когда он сам уже не существует. Тем самым эта работа стала фактически обобщающей всей плеяды экономических исследований на тему африканской работорговли.
Торговля рабами из Африки велась по основным четырем направлениям. Через Атлантический океан в Северную и Южную Америку, по этому маршруту было переправлено почти что 12 миллионов рабов, оставшиеся рабы доставлялись через субэкваториальную Африку на север континента, через Красное море на Ближний Восток и через Индийский Океан в Индию и различные островные плантации. Как я уже писал выше, масштаб торговли был огромен, чтобы вы понимали на 1850 год население Африки было вдвое меньше, чем оно могло бы быть в отсутствии рабства. Рабов добывали либо путем прямых набегов, либо путем торговли с самими африканцами, которые очень часто устраивали набеги на соседние деревни в целях пополнения количества рабов. Популярна была такая практика у европейцев: разрушение слабого или только зарождающегося африканского государства, на месте которого создавалось некое квазигосудаственное образование, во главе которого ставили влиятельных местных военачальников, которые и поставляли рабов европейцам.
Натан проанализировал просто огромные базы данных по работорговле с территорий, на которых располагаются все современные африканские государства. Первичный анализ показал довольно существенную корреляцию между масштабом работорговли и текущим ВВП на душу современных африканских государств.
Тем не менее, корреляция не означает причинность. Вполне логично было бы предположить, что не работорговля так негативно повлияла на экономическое развитие этих стран, а скорее всего сам вывоз рабов осуществлялся из наименее развитых регионов Африки. Тем не менее, Нанн нашел, что данное предположение пускай и логично, но оно не имеет никакого отношения к действительности. Торговля рабами процветала в самых развитых регионах Африки. В качестве примера можно сказать, что объемы торговли существенно возросли именно тогда, когда португальцы обнаружили королевство Конго, которые было очень даже развитым: имело собственную валюту, торговые связи и централизованное правительство. Путем дальнейших статистических тестов было еще раз подтверждено, что именно работорговля оказала сильное негативное влияние на экономическое развитие африканских стран. Причем чем больше рабов вывозили, тем сильнее был негативный эффект. Для наглядности посмотрите на приложенный ниже график:
Через какие каналы уже несуществующий институт работорговли влияет на экономику стран Африки? Как мы уже писали выше, зачастую источником рабов были нападения одних африканских поселений на другие. Во-первых, это создавало некий порочный круг: для того, чтобы обезопасить себя от нападения соседа, деревне нужно хорошее оружие => хорошее оружие есть у европейцев => европейцы продадут его в обмен на рабов => деревня отправляется в набег на соседнее поселение и так по кругу. Далее Нанн показал, что работорговля приводила к сильной этнической фрагментации (хотя это заявление спорно), что мешало объединению африканских поселений в единые государства. Довольно наглядно это выглядит на графике:
Ну и вдобавок европейцы, как я уже писал выше, способствовали разрушению уже существующих или только зарождающихся африканских государств.
Однако, почему все негативное влияние работорговли в полной мере проявило себе именно после упразднения колоний? Дело в том, что как и в случае с Индией, колониальная администрация замораживала существующие проблемы и конфликты, так как фактически она там всем и управляла, а не местные. Но как только эти колонизаторы покидали территорию, все проблемы прошлого давали о себе знать.
Основной вывод
Из двух работ, разобранных выше, наиболее интересная для нас находка это то, что институты прошлого имеют существенное влияние на настоящее, даже если этих институтов уже и нет. Далее мы с вами выяснили, что колониализму свойственно замораживать существующие социально-экономические проблемы, которые начинают проявляться лишь с уходом колонизаторов. Давайте же теперь более подробно изучим исследования экономистов, которые пытаются дать ответ на вопрос «Колониализм это всегда плохо или тут все не так однозначно?»
Аджемоглу, Робинсон и Хелдринг
Аджемоглу, конечно довольно своеобразный экономист, однако, его совместные работы с Робинсоном по крайней мере стоят внимания, хоть и относиться к ним нужно с довольно большой долей скепсиса. В начале нулевых годов эти два экономиста опубликовали несколько любопытных исследований, которые пытались найти факторы, влияющие на институциональный путь развития колонии (ну у Аджемоглу по-другому не бывает), а также объяснить причину низкого уровня экономического развития большинства бывших колоний. Эти две работы мы и разберем ниже.
«The Colonial Origins of Comparative Development: An Empirical Investigation» (2001)
В данном исследовании Аджемоглу и Робинсон пытаются выяснить, какой(ие) фактор(ы) определяют институциональный путь развития колонии: инклюзивный или экстрактивный. Так как согласно Аджемоглу институты определяют дальнейшее экономическое развитие, данный тезис принят в этом исследовании за аксиому. Гипотеза, которую экономисты пытаются проверить зиждется на трех китах:
1) Есть разные типы колоний, с одной стороны у нас есть репрессивные образования по типу Конго, где государство насаждает экстрактивные институты и занимается лишь выкачиванием ресурсов. С другой стороны есть колонии по типу Канады, США, Новой-Зеландии и Австралии, которые поддерживаются европейскими инклюзивными институтами.
2) Выбор колонизационной стратегии определялся жизнеспособностью первых поселений. Те места, где среда была неблагоприятна, а уровень смертности был высок, способствовали возникновению экстрактивных институтов. Если же смертность была низкая, то с большей вероятностью колония будет построена по европейскому образцу.
3) Влияния институтов, которые зародились в колониях, сохранило свое влияние и сегодня.
В качестве первичной демонстрации правдоподобности своей гипотезы они приводят вот такой вот график, на котором видна корреляция между уровнем смертности среди колонистов и размером подушевого ВВП:
Дальнейшие статистические тесты показали, что смертность сама по себе не имеет влияния на экономическое развитие напрямую. Изначальная смертность служит лишь в качестве определителя институционального вектора развития, более того, даже с учетом таких переменных, как климат, религия, ресурсы, плодородность почвы и этнолингвистическая фрагментация, уровень смертности на начальном этапе построения колонии является определяющим фактором вектора развития.
Вот например корреляция уровня смертности на начальном этапе развития колонии и качеством современных институтов, которые измерены на основе индекса защиты частной собственности:
Это, конечно, крайне любопытный вывод, пусть и вызывающий много вопросов. Тем не менее европейцы действительно крайне пристально следили за смертностью в своих колониях. Например европейские пилигримы выбирали именно Америку, потому что несмотря на все трудности жизни там, смертность на этой территории была ниже, чем в Африке.
«Reversal of Fortune: Geography and Institutions in the Making of the Modern World Income Distribution» (2002)
В данной работе Аджемоглу и Робинсон пытаются не только развить свою первую работу, но и также объяснить довольно любопытное наблюдение: если мы посмотрим на уровень урбанизации в 1500 году и уровень ВВП на душу населения в 1995, то мы заметим негативную корреляцию.
Более явно эта негативная корреляция видна, когда вместо уровня урбанизации мы используем плотность населения:
Аджемоглу тут использует предположение, связанно с тем, что в 16 веке высокий уровень урбанизации и плотность населения могли иметь лишь богатые и развитые государства. Империя Ацтеков, Империя Инков, а также Империя Моголов были богаче некоторых европейских государств, и уж во много раз богаче первых колоний в Северной Америке, Канаде и Австралии, однако на определенном этапе истории происходит существенный разворот в экономической картине мира. Те государственные образования, которые сейчас находят на территории бывших богатых империй Южной Америки и Индии сейчас, мягко говоря, не богаче тех же США, Канады или Австралии. Почему же так произошло и на каком моменте?
Экономисты дают такой ответ: произошел колониализм. Дело в том, что европейский колониализм привел к развитию инклюзивных институтов, в частности института частной собственности, в преимущественно бедных и малонаселенных областях. Иными словами, когда европейцы строили колонии для непосредственно себя, будь то США или Австралия, то они это делали по образу и подобию тех европейских стран откуда они прибыли. В богатых же областях европейцы не были заинтересованны в развитии европейских институтов, наоборот, они хотели непосредственно иметь возможность дешево добывать местные ресурсы, что вело к установлению экстрактивных институтов. Ведь это давало возможность просто заставлять местное население работать фактически за еду. Это очень очевидный вывод, тем не мене Аджемоглу старается подтвердить его статистическими тестами.
Переломный момент произошел во время индустриализации, когда построенные на инклюзивных институтах общества смогли в полной мере воспользоватьсся плодами технической революции, в отличи от стран, где долго преобладали в прошлом или преобладали на момент индустриализации экстрактивные институты. Довольно наглядно это видно на графиках, приложенных ниже.
Совмещая две работы Аджемоглу и Робинсона, то мы можем выделить два основных фактора, которые влияли на путь развития колонии:
1) Экономическая прибыль от альтернативной политики. Грубо говоря, если европейцы видели, что экстрактивные институты будут более выгодны, то они их и использовали. Зачастую это происходило уже в развитых и богатых обществах с уже существующими системами налогообложения и прочих повинностей, которые европейцы использовали себе на пользу.
2) Могли ли европейцы основать свои поселения или нет. Тут все просто, если европейцы могли массово селиться на определенной территории (вспоминаем гипотезу об влиянии уровня смертности), то они требовали установления в поселениях институтов либо аналогичных институтов их родной страны, либо еще более инклюзивных. Когда же массовое переселение было затруднительным, то европейцы предпочитали иметь небольшой войсковой контингент и администрацию, которая бы следила за местными.
В итоге, как утверждает Аджемоглу, именно европейский колониализм повинен в текущем экономическом неравенстве между странами Европы, Северной Америки, Австралии/Новой Зеландии и странами Южной Америки, Африки и Азии.
“Colonialism and Economic Development in Africa” (2012)
В данной работе Хелдринг и Робинсом пытаются измерить влияние европейского колониализма на развитие Африки, именно колониализма, а не рабства, что довольно интересно. Тем не менее, это крайне трудная задача, с чем соглашаются и сами экономисты. Ведь точно ответить на вопрос «а что бы было, если бы не было в Африке колониализма?» нереально, особенно учитывая то, что некоторые исследователи еще на начальном этапе склонны придерживаться определенной позиции (привет Аджемоглу). Но Хелдринг и Робинсон, мечту свою лелея, сделали попытки оценить влияние европейского колониализма на Африку.
Для начала они выделили три типа колоний. Африканские государства, которые были покорены европейцами (таких было не мало), вообще полагать, что до европейцев в Африке не было централизованных государств, это совершать грубую ошибку. Бенин, Ботсвана, Гана, Эфиопия, Лесото, Конго, Гана и Руанда-все это было централизованными государствами. Второй тип колоний, это образования, где преимущественно находились белые поселения, да и в целом процент европейского населения был велик: Кения, Намибия, Южная Африка и Зимбабве, как пример. Третья группа это все остальные территории, где и европейцев было мало и толком государства не было: Сомали и Южный Судан.
Если же мы посмотрим на ВВП колоний, то увидим, что в целом период до независимости сопровождался очень слабым ростом, за исключением лишь нескольких колоний. После же обретения независимости, большинство бывших колоний испытали в лучшем случае экономическую стагнацию, а в худшем и падение экономики. Говорит ли нам это, что европейское покровительство было хорошо для развития Африки? Нет, не говорит. Если мы посмотрим в чем выражалось европейское покровительство, то мы придем к выводу, к которому приходили уже многие экономисты выше, европейцы либо создавали новые конфликты, либо замораживали старые, но не решали их.
Например в колониях, которые раньше были государствами, владычество англичан останавливало какое-либо политическое развитие, оставляя управление колонией в руки местных элит, подчинявшиеся администрации. В случае же, например, с Руандой колониализм привел к появлению внутренней расовой нетерпимости между Тутси и Хуту, который в конце 20 века вылился в ужасный геноцид. В Уганде англичанам все-таки удалось решить продолжительный племенной конфликт, но построенные ими институты не были рассчитаны, на развитие местного населения. В итоге в 1962 году, когда Уганда стала независимой, страна погрузилась в политическую нестабильность, а диктатуры сменялись одна за другой. Но ведь европейцы ускорили развитие, не так ли? Да, в какой-то степени это правда, в той же Руанде до европейцев не было никакой денежной системы, а в Гане не было железных дорог, но это не значит, что они бы там не появились без колониализма. Да и в случае с Ганой железные дороги строились не сколько для экономического развития, столько для подавления восстаний, так как проходили они через самые нестабильные районы. Европейцы и школы строили в этих колониях, но вот школы эти предназначались непосредственно для детей местной элиты. Грамотность в Черной Африке в 1880 году была на уровне в 3.5%. После почти что 60 лет колониального правления грамотными было лишь 9.2% населения. На момент обретения независимости грамотность в колониях не дотягивала и до 20%.
В колониях, которые были заселены преимущественно европейцами ситуация было получше, но опять же. Тут надо понимать, что европейцы заняли практически все плодородные земли, а в большинстве случаев просто отобрали у местных. Более того, в таких колониях была фактически создана двойная экономика: белая и черная. Так как экономические взаимоотношения между черным и белым населением были практически минимизированные.
Гораздо сложнее оценить ситуацию в колониях по типу Сомали и Южного Судана. Тем не менее экономисты склонны полагать, что и без колониального владычества эти территории развились бы как минимум не хуже.
Хелдринг и Робинсон, очень осторожно подводят нас к выводу, что европейский колониализм в целом имел негативное влияние на Африку. Хотя и признают, что быть категоричным в этом вопросе нельзя.
Вывод
Если бы мы остановились здесь, то у читателя бы возникло ощущение, что ответ на вопрос «колониализм это хорошо или плохо» довольно однозначный-плохо, хотя и размер этого самого «плохо» сложно измерить. Аджемоглу считает, что колониализм повинен в текущем экономическом отставании большинства бывших колоний, а также в мировом неравенстве. Хелдринг менее радикален, но и он полагает, что без колониализма Африка была бы более экономически развита сегодня. Тем не менее, академическая среда не однородный организм. Так что пора и нам ознакомиться с исследованиями, которые приходят к довольно необычным выводам.
Все не так однозначно
«Colonialism, Property Rights and the Modern World Income Distribution » (2010)
Гипотеза Аджемоглу и Робинсона о возникновении мирового неравенства, как следствии существования экстрактивных институтов в колониях, которые до потери независимости были богатыми и развитыми государствами, не могла не вызвать много вопросов в академическом сообществе. В итоге в 2010 году Джонатан Крикхаус и Мэттью Фэилс выпустили исследование, которое полностью базируется на опровержении гипотезы Аджемоглу.
Дело в том, как утверждают экономисты, не совсем правильно смотреть на корреляцию и проводит тесты, беря в общую выборку абсолютно все колонии. Не секрет, что Соединенные Штаты, Канада, Австралия и Новая Зеландия были не совсем «классическими» колониями, и наличие их в общей выборке могло довольно сильно исказить результаты. Более того, не совсем корректно брать в расчет и Сингапур с Гонконгом, согласно Мэддисону экономика городов в среднем растет быстрее, чем экономика государств, поэтому Сингапур с Гонконгом правильнее сравнивать с крупными городами, а не с полноценными государствами.
Приняв во внимания все эти нюансы, Крикхаус и Фэилс провели абсолютно те же тесты, что и Аджемоглу: сравнили связь между «качеством» современных институтов (базируясь на показателе защищенности частной собственности) и уровнем урбанизации/плотности населения в 1500 году. Напомним, что у Аджемоглу данная корреляция была негативная, а вот если убрать четыре развитые британские колонии и города-госудасртва, то корреляция будет равна…нулю.
Во-первых, это показывает, что Аджемоглу был пойман в очередной раз за руку на попытке натянуть свои гипотезы на действительность. Во-вторых, это ставит под сомнение объяснение современного неравенства через экстрактивные институты в колониях в прошлом. Хотя исследователи и признаются, что гипотеза Аджемоглу о причинах возникновениях экстрактивных институтов, как следствии богатства колонии и уровня смертности среди колонистов, имеет право на существование.
«Raising revenue in the British empire, 1870–1940: how ‘extractive’ were colonial taxes?» (2010)
«Экстрактивные институты», для Аджемоглу подобное словосочетания уже стало своеобразной мантрой, да и практически в любом исследовании колониализма этот термин является чуть ли не центральным. Эвут Франкема, являющийся, пожалуй, самым топовым экономистом по вопросам развивающихся стран, в особенности стран Африки, задается вопросом: а насколько колониальные институты вообще были экстрактивными?
В качестве базы данных для своего исследования Франкема берет налоговую систему Британской Империи в момент своего наибольшего могущества: с 1870 по 1940 годы. Почему именно Британскую? Потому что это была самая большая колониальная империя и по населения и по территории, которая когда-либо существовала. Почему именно налоги у нас будут измерять «экстрактивность» институтов? Потому что сбор налогов это фактически основная функция государства, благодаря которой государство имеет возможность существовать.
То есть, если колониальная администрация насаждала экстрактивные институты, то мы справедливо должны будем ожидать, что налоговая система в колониях Британии будет более жесткая, чем в метрополии. Даже, беря в расчет то, что один из основных принципов колониального правления британцев была самодостаточность колоний, иными словами, чтобы колониях могла существовать на собранные ею налоги, то при предположении об «экстрактивных институтах» колониальная администрация вполне могла брать сверх нормы самодостаточности. Так? Нет.
В начале Франкема измеряет уровень валового государственного дохода на душу населения на 1911 год в зависимости от колонии, и вот какая картина получается:
Как мы видим доход с африканских или азиатских колоний в пересчете на душу населения был более чем скромный, в несколько раз меньше чем доход с самой метрополии, Канады, Австралии и Новой Зеландии. Уже наводит на определенные мысли, не так ли? Далее Франкема пытается понять, а насколько тяжелым было само налоговое бремя? Для этого он использует такой показатель, как количество дней, которое требовалось неквалифицированному городскому рабочему, чтобы заработать сумму, равную размеру подушевых налоговых выплат с колонии опять на 1911 год. И тут уж совсем интересный результат получается:
Налоговое бремя жителя метрополии было выше, чем налоговое бремя в большинстве африканских странах. Условному неквалифицированному лондонскому рабочему требовалось работать почти что 30 дней, чтобы заработать сумму равную размеру подушевых налоговых выплат, в то время как аналогичному рабочему из Кении для этого требовалось работать всего 7 дней. Значение понятно от региона различаются, однако, смысл во всем этом один: налоговое бремя колоний нельзя назвать экстрактивным, потому что оно было не выше налогового бремени метрополии. Это, конечно, сам по себе интересный результат, но главное, что это ставит под сомнение само определение экстрактивных институтов.
Далее еще интересней:
Из графика выше следует, что чем быстрее экономически развивалась колония, тем выше там были налоги. Для особо ретивых это не значит, что для экономического роста нужны высокие налоги, скорее это показывает, что с африканских колоний Британская Империя имела, мягко говоря, не так уж и много в финансовом плане.
Ну и под конец Франкема делает очередной выпад в сторону Аджемоглу, ставя под сомнение его гипотезу согласно которой, уровень смертности среди колонистов определяла инклюзивность институтов: чем этот показатель был ниже, тем более инклюзивными были институты. Смотрим на график:
Чем ниже была смертность среди колонистов, чем выше было налоговое бремя. И вот тут встает вопрос, высокое налоговое бремя это инклюзивно или не очень?
Вообще суть работы Франкеме не показать, как в африканских колониях было все хорошо, речь не об этом. А скорее поставить под сомнение термин «экстрактивность», ведь налоги в тех же африканских колониях были далеко не высокими.
«The European origins of economic development» (2016)
Не менее именитые, чем Франкема, экономисты Уильям Истерли и Росс Левин в данном исследовании пытаются измерить влияние европейцев на экономическое развитие своих бывших колоний. Их гипотеза состоит в том, что чем выше была доля европейцев в населении колонии, тем существеннее было ее экономическое развитие, более того, даже в колониях с малой долей европейского населения любые негативные эффекты от экстрактивных институтов были сведены на нет развитием, которое принесли европейцы. Эта гипотеза отчасти напоминает выводы Аджемоглу, но противоречит Хелдрингу.
Действительно, исходя из этого графика следует, что тем выше доля европейцев в колонии, тем больше там текущий медианных доход. Однако, вы наверняка заметили, что уж количество колоний с крайне малой долей европейцев уж слишком велико, что может искажать результаты. Однако, даже за исключением таким мощных экономик как США, Канада, Австралия и Новая Зеландия, экономисты пришли к выводу, что если процент европейцев в колонии был меньше чем 12.5, то позитивная связь между текущим уровнем дохода и европейскими поселениями только усиливается. В среднем, 40% текущего экономического развития бывших колоний это «вина» европейцев.
Но тот же Аджемоглу говорил, что чем меньше было европейцев, тем более экстрактивные были институты. Но давайте посмотрим на колонии, где доля европейцев была маленькая:
Истерли и Левин выяснили, что как только доля европейских поселенцев становилась выше 5 процентов, то ЛЮБЫЕ негативные эффекты от экстрактивных институтов нивелировались вещами, которые европейцы приносили с собой. Довольно смелое заявление, которое противоречит выводу Хелдринга о том, что в той же Африки даже преимущественно белые колонии негативно влияли на экономическое развитие развитие.
Итог
Мы с вами успели изучить экономические работы, которые по сути задавали моду в академической экономике последние 15-20 лет. Однако, точно ответа на вопрос «колониализм это хорошо или плохо?» мы так и не получили. Гипотезы сменяются, одни получают подтверждения, другие наоборот опровергаются, но чем совершенней и полнее становятся базы данных и чем сильнее улучшаются методы анализа этих данных, тем нам все ближе удается подобраться к истине, хотя в вопросе колоний эта истина крайне расплывчата. Все-таки для нахождения истины надо было бы создать параллельное измерение, где та же Африка развивалась бы без колониализма. Тем не менее, одно мы знаем точно, европейцы и построенные ими институты оказали колоссальное влияние на развитие огромного количества стран, где-то это влияние вылилось в экономическое чудо, а где-то привело к стагнации и многочисленным конфликтам.