Как Троицкого на похороны не пригласили

Я соединился прямым проводом с Кремлем. На свой запрос я получил ответ: «Похороны в субботу, все равно не поспеете, советуем продолжать лечение». Выбора, следовательно, не было. На самом деле похороны состоялись только в воскресенье, и я вполне мог бы поспеть в Москву. Как это ни кажется невероятным, но меня обманули насчет дня похорон. Заговорщики по-своему правильно рассчитывали, что мне не придет в голову проверять их, а позже можно будет всегда придумать объяснение. Напоминаю, что о первом заболевании Ленина мне сообщили только на третий день. Это был метод. Цель состояла в том, чтоб «выиграть темп».

Леон Троицкий «Моя жизнь»

Накануне обострения болезни и смерти Ленина в Москве проходила XIII партконференция РКПб (16-18 января 1924г.), с отчётным докладом ЦК о партстроительстве и завершающей речью на ней выступал т. Сталин. Партконференция РКПб, имевшая значение партийного съезда, приняла единогласно резолюцию по докладу Сталина, в которой осуждалась фракционность оппозиции, прежде всего Троцкого. Сам уклон Троцкого был признан мелкобуржуазным, были публично опубликованы решения X съезда в части исключения из партии фракционеров, как рядовых, так и членов ЦК. Фактически это было последнее предупреждение Троцкому и остальной оппозиции — дальше с ними либеральничать не будут.

Накануне этой партконференция «лев революции» внезапно слёг с неизвестной науке болезнью. Лёвушка как бы намекает на спецлабораторию ядов ОГПУ:

Во второй половине января 1924 года я выехал на Кавказ в Сухум, чтобы попытаться избавиться от преследовавшей меня таинственной инфекции, характер которой врачи не разгадали до сих пор.

Чудесные совпадения. Сторонника Льва Троцкого и его подчинённого в наркомате по военным и морским делам, начальника политуправления РККА Антонова-Овсеенко, который вопреки решениям X съезда, вопреки решениям ЦК, рассылал оппозиционные манифесты, пользуясь аппаратом политуправления, закрытые документы, не подлежащие открытой публикации, в военные партийные ячейки, создавая уже в армии фракции противостоящие ЦК и партии, снимают с должности накануне партконференции. 27 декабря 1923 года он посылает письмо в адрес Политбюро ЦК и президиума ЦКК РКПб, в котором описывает, как военные коммунисты не позволят «огульно» шельмовать Троцкого и резюмирует:

Знаю, что этот мой предостерегающий голос на тех, кто застыл в сознании своей непогрешимости историей отобранных вождей, не произведет ни малейшего впечатления.

Но знайте — этот голос симптоматичен. Он выражает возмущение тех, кто всей своей жизнью доказал свою беззаветную преданность интересам партии в целом, интересам коммунистической революции. Эти партийные молчальники возвышают свой голос только тогда, когда сознают явную опасность для всей партии. Они никогда не будут «молчалинами», царедворцами партийных иерархов. И их голос когда-нибудь призовет к порядку зарвавшихся «вождей» так, что они его услышат, даже несмотря на свою крайнюю фракционную глухоту.

Как минимум члены этих органов, к которому этот троцкист обращался, поняли его письмо, как завуалированную угрозу в свой адрес, фактически это было предупреждение о возможности военного переворота.

В конце сентября 1923 г. на пленуме ЦК принимается решение расширить коллегиальный орган РВС Республики, в результате расширения этого коллегиального органа Троцкий теряет там большинство. Также были заменены ключевые командующие военных округов. Был введен исполнительный узкий орган РВС, в него вошли Троцкий как председатель, тт Каменев С, Склянский, Лебедев, Пятаков, Лашевич, Сталин и Муралов.

Проекты резолюций к XIII партконференции РКПб были приняты на пленуме ЦК, который проходил параллельно 13-15 января. Там же были приняты решения о создании комиссии, которая должна была проверить боеготовность РККА. Результаты работы этой комиссии будут подведены уже после рассматриваемых событий, но чтобы понятно было, председатель этой комиссии обвинит Троцкого в развале армии и флота.

На фоне всех этих событий наш Лёвушка изволил «заболеть» и уехать в Сухуми на «отдых».

Тем временем Лёвушка продолжает обличать «заговорщиков»:

Согласно широко распространенной версии, я потерял власть по той причине, что не присутствовал на похоронах Ленина. Вряд ли можно принимать это объяснение всерьез. Но самый факт моего отсутствия на траурном чествовании произвел на многих друзей тяжелое впечатление. В письме старшего сына, которому в то время шел 18-й год, звучала нота юношеского отчаяния: надо было во что бы то ни стало приехать! Таковы были и мои собственные намерения, несмотря на тяжелое болезненное состояние. Шифрованная телеграмма о смерти Ленина застала нас с женой на вокзале в Тифлисе. Я сейчас же послал в Кремль по прямому проводу шифрованную записку: «Считаю нужным вернуться в Москву. Когда похороны?»

Ответ прибыл из Москвы примерно через час: «Похороны состоятся в субботу, не успеете прибыть вовремя. Политбюро считает, что Вам, по состоянию здоровья, необходимо ехать в Сухум. Сталин».

Требовать отложения похорон ради меня одного я считал невозможным. Только в Сухуме, лежа под одеялами на веранде санаториума, я узнал, что похороны были перенесены на воскресенье. Обстоятельства, связанные с первоначальным назначением и позднейшим изменением дня похорон так запутаны, что нет возможности осветить их в немногих строках. Сталин маневрировал, обманывал не только меня, но, видимо, и своих участников по триумвирату.

Троцкий, 13 октября 1939 года, Койоакан (Мексика)

К несчастью для троцкистов, не только Троцкий документировал и архивировал все свои документы, но это и делал аппарат ЦК, в открытом доступе теперь опубликованы все эти документы:

— во-первых, о дате похорон Троцкий узнал из первой же телеграммы;

— во-вторых, естественно Троцкий в ответной телеграмме вопросов о дате похорон не задаёт;

И не считает он нужным, как пишет в своих воспоминаниях, возвращаться в Москву. Он запрашивает целесообразность его немедленного возвращения у ЦК, отмечая, что физическое состояние не позволяет ему участвовать в публичных выступлениях, т.е. на похоронах.

— в-третьих, во второй, ответной телеграмме Сталин ему не сообщает, что он не успеет вернуться в Москву на похороны, не сообщает что ему необходимо ехать в Сухуми к месту отдыха и лечения, окончательное решение о возвращении в Москву остаётся за ним;

Сталин издевательски пишет: не по причине болезни, а по «техническим» причинам, причины эти мы показали выше.

Пишет, что мы сожалеем, что вы не можете прибыть на похороны, т.е. его Троцкого «не могу участвовать в публичных выступлениях» поняли именно так. Раз он не может присутствовать на похоронах, Политбюро не считает необходимым прерывать его «лечение». Но окончательное решение за ним.

Сколько раз соврал Иудушка Троицкий?

LEFT WING
17.04.2020