Боги ненавидят орков.
Святая жестокость.
Орки верят, что боги ненавидят этот мир и больше всего они ненавидят орков.
Поэтому что боги с орками, что орки с богами – все они разговаривают на языке насилия.
Боль для орков – предзнаменование. Стреляет в ноге – к трусости, ноющая боль между лопатками предупреждает о предательстве от близкого.
Боги говорят с помощью крови и потому орочьи гаруспики (прорицатели, гадающие по внутренностям) перемещаются по полю боя, читая будущее в ало-бордовых тонах.
Они ползут по земле на четвереньках, как собаки, поводя носом и широко раздувая ноздри.
Боги говорят через шрамы. Изучите края шрама. Они чисты? Они цветные или нет? Выступают вперед? Следуют ли они вдоль изгибов плоти или же она отторгает их?
Орки не доверяют тем, у кого нет шрамов так же, как люди не доверяют тому, кто скрывает свое настоящее имя.
Орочьи гаруспики не жрецы. Они не поклоняются, не читают проповедей толпе, не возглавляют сложные церемонии, призванные защитить людей от их гнева.
Скорее, гаруспик — это орк, который ненавидит себя так сильно и на таком божественном уровне самоуничижения, что в этом он сумел отсечь себя от вселенной и реальности.
Людские святые молятся о единстве со вселенной, орочьи гаруспики своей ненавистью к себе же стремятся отправить себя в тотальное забвение.
А поскольку гаруспики больше не часть этой вселенной, то боги их больше не видят.
Когда гаруспик умирает, он просто перестает существовать. Его вечная награда это Великое Ничто. Полное забвение. И это радует их.
Все остальные умершие отправляются в ад. Людской рай – ложь для орков. Небеса обетованные — это ложь, которую люди рассказывают себе, потому что они слабы и покорны.
Гаруспики покрыты ранами, которые никогда не затягиваются.
Вы всегда можете определить, насколько силен тот или иной гаруспик по его внешнему виду и насколько серьезно он ранен.
Некоторые даже кажутся нежитью, настолько они исковерканы, бледны и истощены.
Во время их трансов их раны растягиваются вы подобии улыбок и изрекают пророчества.
С их изодранных губ срываются слова безумия, бормотание и пророчества – обрывки фраз спящих богов.
Любовь требует жертв.
Поскольку страдания и боль это единственное, что может ублажить богов, орки верят, что только жестокость мира удерживает богов от того, чтобы уничтожить весь мир.
День, когда боги перестанут смеяться над нашими неудачами, будет днем, когда они очистят весь мир в пламени.
Через войну и жестокость орки на самом деле каждый день спасают мир – щедро принося свои жизни на алтарь безумных творцов.
Осознание этого не огорчает орков, так же как пастуха не огорчает необходимость проредить свое стадо, чтобы самому остаться в живых.
Только в данном случае орки это и есть и стадо, и пастухи.
Орки считают, что даже «добрые боги» желают страданий, иначе с чего бы им наказывать своих последователей за то, что они сами создали? Зачем обуздывать своих последователей и карать за нарушение запретов? Почему нужно запрещать алкоголь, соитие и грубые пения с побоищами, если это заложено самой природой?
В своем социуме орки добры и любящи. Они любят своих детей, доверяют своим друзьям, готовы умереть за своих возлюбленных так же, как и люди, эльфы, дварфы и т.д.
Однако, орки должны держать это в тайне за закрытыми пологами своих походных шатров, где их не увидят боги. Боги живут на небесах и потому все, что находится под небом, будет подвергнуто их суду. Даже слова любви нельзя произносить громко, иначе они станут очередной забавой для божеств.
Орки верят, что каждый раз, когда муж и жена целуются под небом, где-то страшная болезнь поражает ребенка.
А каждый раз, когда вождь демонстрирует милосердие и снисхождение, невинного человека рвут на части волки.
Поэтому многие люди считают, что орки грубые и дикие, лишенные сострадания и вообще чувств.
Что оркам неведома любовь.
Это полуправда, поскольку орки знают, как боги ждут светлого момента смертного, чтобы его осквернить.
Поэтому слово «любовь» и его производные орки считают ересью, а взамен они используют дисфемизм, т.е. огрубляет слово, используя его более пошлые варианты, дабы богам было не очень интересно совать нос в их дела.
И если уж дело доходит до пылких признаний, делать это советуют в своем шатре и глубоко за полдень, когда боги, предположительно, спят и наслаждаются сиестой.
Смерть и налоги.
С некоторыми богами можно сторговаться. Они готовы являть чудеса в обмен на небольшую и симпатичную горку черепов.
«Если мой клан переживет эту битву, я клянусь, о Великий, что я принесу в жертву десятерых из их рядов в жертву на вершине Алой горы. Исполни мою просьбу, и я выполню мою клятву», - говорит вождь перед боем.
И иногда орочий клан действительно переживает битву, что создает долг не между вождем и божеством, но между божеством и племенем.
После битвы, каждый орк должен своему вождю 1 убийство.
Так, у каждого орка есть божественный долг кровью. Его можно сторговать.
К примеру, если Бларгун убил 2 людей во время боя, а Угрглак не одного, то Бларгун может отдать свое убийство в счет оплаты долга Урглаком.
Но теперь Урглак должен Бларгуну и долг предстоит отдать, однако уже не убийством, а чем-то материальным, к примеру, большой свиньей или новым крутым топором.
Важно понимать, что орки продают именно долг, а не убийство. У них негативная валюта.
Большинство орочьих кланов не особо велики, поэтому легко запомнить кто кому что должен, однако учет можно вести и с помощью специальных камней.
Зачастую даже орочьи племена торгуют между собой долгами.
Они могут отдать прекрасную зеленую долину и 300 мертвых детей. Запас стального оружия и 200 эльфов, коих нужно убить путем обезглавливания при полной луне.
По этим сделкам ведется строгий учет на земле и на небе, где боги смотрят на этот «бартер» и смеются до слез.
Орочьи «банкиры» складируют эти кровавые долги.
Только называются они не банкирами, а череполомами, потому что обычно эти долги выплачиваются свежими черепами, которые потом сокрушаются под орочьими ногами.