Коллапс
Взгляд Хида О-Юши привлек третий гоблин, безжизненный и наполовину погребенный в меловой грязи. Она могла только различить желудь и блеск золотой нити на его лоскутных доспехах, и несколько борозд, прорезанных когтями над выцветшей геральдике Клана Льва. Еще один трисекционный алмаз.
Тот же символ, упомянутый в отчете. Она даже не хотела думать о том, что это значит. “Ты это видел? - спросила она.
Хида Шизуко кивнула, когда ее собственный пони качнулся, чтобы обойти труп. “Может быть, геральдика?”
“Гоблины не пользуются геральдикой.” По крайней мере, никогда раньше. Теневые Земли было полной противоположностью порядку; организованная тактика была не в их природе.
Но отчет Огури был недвусмысленным о координации атак гоблинов на Сторожевую Башню Тени Солнца. И хотя наследник семьи Ясуки был склонен к преувеличениям, Сюгендзя Богомола поддержал его слова. История сохранила многочисленные неудачные попытки организовать гоблинов из Теневых Земель. Неужели кто-то, несмотря ни на что, наконец добился успеха?
“Эцудзи вынудил нас.” Сказал ее отец. “Укрепите его позиции, пока мы не сможем найти постоянную замену. Я поговорю с моим кузеном о его... порывистости позже.” Она вспомнила его мрачные черты, когда он встретился с ней взглядом. “Не дай башне пасть.”
Смех. О-Юши проследила за взглядом Шизуко и посмотрела на скачущих позади них пони — две дюжины самураев-краба, чьи голоса сплетались, как паутинки на ветру. За каждым находился подготовленный, но пустой доспех. Бессловесное объявление войны в Империи, но здесь это была тактика выживания. Это удваивало их численность в глазах безмозглых хищников — средство устрашения, которое до сих пор работало.
Они заметили, как и она, растущее количество тел гоблинов и изуродованную землю, по мере движения. Вот почему они шутили, сидя верхом на своих верховых пони, и их смех был подобен слабым булавочным уколам света в темноте. Может быть, ей следует рявкнуть на них, чтобы они замолчали, как сделал бы ее брат Якамо, чтобы они не привлекли излишнего внимания. Но, честно говоря, она была благодарна за их болтовню.
Взгляд О-Юши скользил от одного знакомого лица к другому. То, что Ясуки Ногами был самым громким, ее не удивило. Детство, проведенное в конюшнях и на рынках, наградило его вечно повышенным голосом, и время, проведенное в додзе Хида, мало что смогло сделать, чтобы исправить это. Ехавшая рядом с ним Хирума Кёкай, её соперник детства, ставший собутыльником, был полной противоположностью. Он тихо ухмыльнулся, оглядывая горизонт, инстинкты разведчика запрещали ему даже на мгновение ослабить бдительность. Если их веселость привлечет внимание, он наверняка заметит это.
Не отставал и новичок Кайю Фусао, с детским лицом и копной волос на голове, не сумевший скрыть нервозность за кривой улыбкой. Он покачнулся в седле, сжимая уздечку своей единственной рукой. Его тяжелая седельная сумка, тайник изобретателя, звякнула, когда он подпрыгнул. Мысль о том, что мальчик присоединится к ним на сторожевой башне, заставила ее желудок сжаться, как смятая бумага. Но Шизуко поручилась за него, поэтому она отбросила свои тревоги.
Будь ее воля, она бы отправилась в это путешествие одна. Но было глупо входить в Теневые Земли в одиночку, и она не могла выполнить эту миссию без посторонней помощи. Поэтому она не спорила, когда ее друзья сформировали вокруг нее отряд, автоматически выполняя свои роли. Ей даже не нужно было спрашивать.
Она была рада, что они прошли с ней. Но, увидев их сейчас, она почувствовала, как у нее скрутило живот. Она должна была вернуть их всех домой. Это не должно произойти как в прошлый раз…
Слова Ясуки Ногами вознеслись над неразберихой дебатов. “Чемпионом Запада по сумо в этом году будет не кто иной, как Какутаро-зеки. Попомните мои слова.”
“Возможно, года три назад.” - мягко возразил Кёкай. “Какутаро действительно одержал много побед. Но сейчас он слишком стар, его расцвет давно миновал. Нет, разумная ставка-на Мицутеру-зеки. Его звезда на подъеме.”
Шизуко повернулась в седле. “Это пари, которое я бы приняла. Мицутеру проиграл Чемпиону Востока в прошлом году, и я слышала, что он медленно восстанавливается после травмы плеча.”
“Я предпочту опыт уверенности.” - сказаля Ногами. Он возвысил свой ревущий голос за спиной О-Юши. “И Медвежонок, конечно, согласен.”
О-Юши оглянулась через плечо. Две дюжины пар глаз смотрели назад, глаза, затянутые темными кольцами от плохого сна, глаза, жаждущие увидеть что-нибудь, что напоминало бы им о доме, а не бесконечную выжженную местность, которой они не могли доверять. Все вместе смотрели на иллюзию нормальной жизни и надеялись, что она ее сохранит.
“Еще раз назовешь меня "Медвежонком", и твоя задница упрется в твердую землю!”
Строй разразилась смехом. Ногами ухмыльнулся с красным лицом, в то время как другие хлопали его по спине. Шизуко хихикнула рядом с ней.
“Кроме того,” - добавила она, - “вы оба ошибаетесь. Бандзо победит.”
Ее комментарий вызвал недоверчивые насмешки. Даже Шизуко искоса посмотрела на нее.
Кайю Фусао покачал головой, похожей на пушок одуванчика. “Кто-нибудь из “новичков" когда-нибудь становился Чемпионом Запада? Какой у него опыт, два года? Один?”
О-Юши развернулась. Еще одно тело гоблина, наполовину зарытое в землю. Трисекционный алмаз врезан на его разбитой броне. Такого гоблины никогда не делали. По крайней мере, она так считала.
“Именно в этом его преимущество. Никто не знает его стратегии. Никто не готов к нему. По моему опыту, это самое большое преимущество.”
Голос Хирумы Кёкай перекрыл все остальные. “Госпожа.” Он указал за рваную дыру в багровом тумане, где они едва могли разглядеть осыпающийся скелет Стены Кайу, высохшей и безлюдной, а за ней — башню. Она нахмурилась. Возможно, это была отдаленная часть стены, труднодоступная, и ресурсы распределялись слишком тонко. Но даже в этом случае, как Краб допустил такое запустение в этой секции?
И на что указывал Кёкай? “Что ты видишь?”
“Не вижу, госпожа. Чувствую.” Он постучал себя по носу. “Вы не ощущаете?”
О-Юши наклонила голову, вдыхая красный туман.
Шизуко поморщилась. “Дым.”
Так оно и было. Дым, несомый ветром, шел со стороны башни.
“Возможно, это сигнальный огонь.” - заметил Ногами. “В конце концов, это и есть цель сторожевых башен.”
О-Юши живо помнила Хиду Эцудзи, человека, которого ей давным-давно велели называть “дядей".” За два года командования Сторожевой Башней Железного Молота он ни разу не зажег сигнальные костры. Это было самым большим предметом его гордости. Ни разу.
Это не был дым сигнального огня. То, что их ожидало, уже началось. “Неподалеку есть возвышенность.” - вмешался Кёкай. “Я разведаю, что впереди.”
“Нет,” скомандовала О-Юши. “Мы будем держаться вместе.” Она повысила голос на остальных. “Всем отставать от Кёкая. Давайте посмотрим, с чем мы столкнулись.”
“Это замедлит процесс,” заметил Кёкай, но не стал настаивать. Он знал лучше.
Они выстроились в линию. Шизуко на мгновение встретилась с ней взглядом, потом отвела глаза. Ей не нужно было говорить, чтобы О-Юши была осторожна. Этот взгляд говорил ей о многом. О-Юши тоже не было необходимости объясняться. Шизуко знала, возможно, лучше, чем кто-либо из здесь присутствующих, что она не собиралась оставлять кого-либо самого по себе в Теневых Землях.
Не после прошлого раза. Никогда больше.
Туман поредел, а затем рассеялся на вершине скалистого холма. Река Последнеё Стоянки, словно облачная волнистая змея, обвивала насыпи осыпающейся Стены Кайу. Сторожевая Башня Тени Солнца возвышалась высоко на другом берегу реки, как раз над плацдармом, используемым для нападения Крабов.
Шизуко присвистнула. “Это фокус.” Но это было не так.
Поток бронированных гоблинов разбил лагерь сразу за рухнувшими воротами сторожевой башни. Не меньше тысячи, разделенных на подразделения, различных формаций. Никаких бессмысленных атак, они маневрировали организованно, ожидая сигналов. На личном знамени каждого монстра трепетал трехгранный бриллиант.
Огури не преувеличивал.
Кто-то организовал силы Теневых Земель. Обучал их. Вел их. Но кто?
“Кто бы ни остался, ему понадобится больше помощи, чем мы можем предложить.” - прошептала Шизуко.
О-Юши повернулась к инженеру. “Кайу-сан, ваша оценка?”
Она знала, что это плохо, потому что Фусао тщательно обдумывал свои слова. “Еще одно крупное наступление, и башня падет.” Он перевел дыхание. “Я имею в виду, буквально. Крепость вот-вот рухнет.”
Она проглотила комок.
Он указал на разрушенное строение. “Они пробили навесную стену и врезались в несущие колонны. Я не уверен, какое оружие они использовали, но они точно знали, куда нанести удар. Это создает дополнительную нагрузку на фундамент...вот те трещины, которые вы видите там. И они захватили главные ворота и разрушили стены масугаты. Больше нет точки сдерживания. Даже если крепость устояла, полный разгром неизбежен.”
О-Юши закрыла глаза. Крабу нужны были и клешни, и панцирь, чтобы удержаться на месте. У них не было ни того, ни другого. Как песок сквозь пальцы, все шансы на победу ускользнули.
Фусао сразу же начал болтать о резервных планах: быстротвердеющий раствор, перепрофилирование обломков и перераспределение веса. Он был так молод и ненавидел раздражать начальство. Он хотел сообщить хорошие новости, а не плохие. Он предлагал надуманные решения, говорил о ловушках.
Столетия назад эти стены стояли непокорными и готовыми к любому нападению. Теперь неподвижный камень рушился под тяжестью времени, точно так же, как безжалостные волны размывали каменные утесы Залива Рыбы Землетрясения. Глядя на руины, она почти слышала, как ее брат Сукуне говорил ей в глубине Шиномен: “Краб — это Стена, и в этом проблема. Если мы останемся непреклонными, не желающими меняться, тогда мы рухнем.”
Он был прав. Это была глупая затея. Теперь уже ничего нельзя было выиграть. Только жизни надо спасать. Это то, что он сделал бы, если бы был здесь.
“Довольно. Пролитое саке не вернется в бутылку. Я не буду пытаться удержать башню, которая уже пала.” Ее отец поймет. Ему придется. “Новый план. Эвакуироваться и отступить. Осуществимость?”
“Нельзя использовать лошадей,” сказал Ногами. “Они запаникуют при виде нежити. Вам придется переходить реку вброд пешком и пробираться дальше пешком. Я не вижу, как это можно сделать.”
Глаза Шизуко вспыхнули. “Спасательные туннели, которые использовал Огури, были бы столь же эффективной точкой входа. Мы могли бы полностью обойти атакующих.”
“Если, конечно, они не сдались,” заметил Кёкай.
“Нет,” ответил Фусао. Его уверенность заставила О-Юши улыбнуться. “Я знаю, где найти вход. Это против насыпи.”
“Куда ведут эти туннели? - спросила она.
“Во двор.” ответила Шизуко. “Нас, конечно, не будут ожидать. Но это может пойти нам на пользу.” Она указала на реку. “Лодка Богомола, "Ядовитый прилив", все еще будет в доках. Мы можем взять её чтобы отправиться вниз по реке. Это будет быстрее, особенно с выжившими.”
“И они не смогут последовать за нами.” - кивнула О-Юши. Это может сработать. Она посмотрела на остальных. “Возражения?”
Две дюжины стальных глаз смотрели на неё, решительные и готовые.
Её сердце сжалось. Отступать, покидать стену не было инстинктом ни одного Краба. Но эти самураи доверяли ей. Они верили в нее. Она пообещала грому Осано-во что не подведет их.
Она отправила Ясуки Ногами обратно с эскортом из четырех человек. Если что-то пойдет не так, они, по крайней мере, вернутся с известием о падении башни. Остальные спешились и приступили к ритуалу надевания доспехов. Обычно тяжелая броня предназначалась для борьбы с самураями. В Теневых Землях подвижность и поле зрения были лучше, чем многослойная защита. Оружейники Кайю никогда бы в этом не признались, но против они, с их гигантской силой и потусторонним оружием, броня не могла защитить от того, чтобы быть раздавленным, или проглоченным целиком, или сожженным заживо, или разорванным на куски. Но среди толпы, возле сторожевой башни, были лучники-гоблины, так что доспехи были обязательны.
Вход в туннель был хорошо замаскирован. Как и полагается для спасательных туннелей и канализаций. Но Фусао нашел ее довольно легко, и они с Шизуко силой открыли ее.
Мгновения растянулись в неизмеримое время в кромешной тьме туннелей. Только их фонари и приглушенные звуки битвы наверху говорили о том, что за их носами существует мир. О-Юши затаила дыхание, желая, чтобы грохочущая земля не рухнула его.
Мгновения растянулись в неизмеримое время в кромешной тьме туннеля. Только их фонари и приглушенные звуки битвы наверху говорили о том, что за их носами существует мир. О-Юши затаила дыхание, желая, чтобы грохочущая земля не рухнула. Но остальные не дрогнули, особенно маленький Фусао, поэтому она скрыла свои тревоги своим каменным лицом.
Дверь внезапно появилась. О-Юши врезалась в неё. Она крепко застряла. Придавленная. За нёй лязгали стали, перекрывали человеческие крики. И что-то еще, что-то пронзительное, что-то визжащее и булькающее…
“Фусао!” рявкнула она.
Кайю вскарабкался вперед. Он достал клиновидное железное приспособление с двумя прижатыми друг к другу лопастями и вставил его в щель двери. Выковыряв рычаг, он зацепил его за выступающий сбоку зубец и начал крутить. Дерево застонало, когда лопасти разошлись, пока доски не раскололись и, наконец, не поддались.
Вопящая акулья пасть метнулась через порог.
О-Юши ударила по ней своим боевым молотом. Та смялась. Она перепрыгнула через тело, ее отряд последовал за ней, вливаясь в открытый двор башни.
Солдаты краба и гоблины столкнулись по всему открытому двору. Тела, лежали на солнце. Клинки сверкали багровым и черным, смешиваясь с криками людей и чудовищ.
О-Юши испустила боевой клич, бросаясь на ближайший ужас. Кости хрустнули под ударом её боевого молота. Она пробила путь через коробчатый двор, оказавшись плечом к плечу с незнакомыми лицами, самураями Эцудзи и моряками Богомола. Защитники обрели новую энергию, когда ее отряд вступил в бой. Она потерялась в жестокости, ее единственной мыслью было оттеснить их, очистить двор, выиграть немного времени.…
Гоблины не ожидали подкрепления. Все как один, Крабы заставили существ вернуться в узкий коридор, из которого они вторглись.
Большие фигуры вырисовывались за отступающей толпой. Свежие гоблины бросились отвоевывать коридор, наводняя двор новыми бойцами. Крабы мрачно приготовился к новой волне.
Не будет такого, пока я дышу. О-Юши втянула всю свою силу в живот, затем взревела, размахивая боевым молотом, и ударяя им о каменную стену. Арка рухнула, как грудная клетка гоблина, заполнив щель, как потоки внутренностей, просачивающиеся между трещинами.
Ее мышцы горели, но она выиграла немного времени. Она повернулась к очищенному двору и увидела море грязных лиц, глядящих на нее.
Защитникам Эцудзи пришлось несладко. Их было меньше, чем она надеялась, глаза розовые и угрюмые от недосыпа, они стоически переступали через упавшие тела, отрубая головы мертвецам, чтобы те не встали снова. Матросы Богомолы выглядели особенно потрепанными; открытое презрение сочилось с каждого их шага.
Отряд О-Юши вернулся. Все на месте. Она вздохнула. Хорошо.
“Где командир Эцудзи?” — спросила она. Не время представляться. Они все знали, кто она.
Подошел один из защитников, лейтенант. “Вы только что разминулись с ним, госпожа. Он ведет наступление, чтобы отогнать нападающих.” Он поклонился. “Я его лейтенант, Хида Нагаясу. Командир Эцудзи доверил нам защиту этой башни.” Он выглядел полным надежды. “Вы здесь, чтобы укрепить наши позиции?”
Хирума Кёкай покачал головой. “Бросился на поле боя? Неужели он действительно думает, что сможет справиться с таким количеством сам?”
“Ты никогда не служил с Эцудзи,” — ответила Шизуко “однажды я видел, как он столкнулся с шансами двенадцать к одному и вышел победителем. Он как цунами. Его тактика хорошо служила ему до сих пор.”
“У нас мало времени” — последовало срочное напоминание Кайу.
О-Юши повернулась к лейтенанту Эцудзи. “Мы уходим. Берите все, что вам нужно.” Она взглянула на маленькие сторожевые башни по периметру двора. “Пошлите кого-нибудь дать сигнал Эцудзи вернуться в замок. Мы пробьемся к причалу. Надеюсь, лодка все еще там?”
Лейтенант не сдвинулся с места. “Я только что отдал тебе приказ.”
“При всем моем уважении,” — ответил Нагаясу, — “вы не мой командир.”
Лица повернулись к ней. Он был прав. Они были самураями, поклявшимися служить лично Эцудзи. Она не могла заменить его. У нее не было звания.
Она проговорила сквозь стиснутые зубы: “Хида Эцудзи — двоюродный брат моего отца. Ты поклялся служить моей семье.”
“Но не вам.” ответил он. “Нам приказано удерживать эту башню. Мы умрем прежде, чем отдадим Теневым Землям хотя бы дюйм.”
Его слова звучали размеренно, но тон ничего не скрывал. Он не собирался подчиняться приказам девочки-подростка. Не тогда, когда это означало столкнуться с гневом Господина Эцудзи и его властью лишить их статуса, заклеймить их как трусов.
Она поймала взгляд ближайшего Богомола. “Полагаю, ты чувствуешь то же самое?”
Он ничего не сказал, но взгляд, которым он обменялся с остальными, говорил о том, что им не нравится идея умереть здесь. И это было хорошо, потому что она нуждалась в них, чтобы плыть на Ядовитом Приливе.
Возможно, ей удастся уйти без людей Эцудзи. Но это означало бы бросить их на произвол судьбы. Краб не может себе этого позволить. И если они падут, их тела только увеличат число захватчиков. Она должна была попытаться убедить их. “Большой Медведь призывает тебя обратно,” сказала она.
Глаза его расширились. Среди Крабов и Богомолов поднялся шепот.
Нагаясу повысил голос: “Помни о своих приказах! Подумайте о славе, которую разделит Господин Эцудзи, когда Краб отпразднует то, как он отвоевал эту башню! Он не отступит! Великий Медведь никогда не прикажет своим самураям покинуть свои посты! Доверьтесь плану господина Эцудзи, который привел нас так далеко, и—”
О-Юши ударила Нагаясу кулаком в живот. Он скорчился и лежал неподвижно.
Она обвела взглядом растерянные лица. Они устали. Ранены. Но гордые. Они последовали за своим командиром в пасть самого ада. Для некоторых это, возможно, был их единственный шанс остаться в памяти истории, чтобы их семьи возвысились благодаря служению клану. Каждый из них был достоянием Краба. Каждый с семьей, ожидающей их.
Я никого не оставлю.
“Краб иногда меняет панцирь, особенно когда его ломают.” Она позволила своим словам осесть на них. “Хида Эцудзи привел вас не к победе, а к гибели! Он покинул вас, чтобы искать свою собственную славу, оставил вас обороняться в битве, в которой вы не выиграете. Достойный лидер не тратит жизни на то, чтобы что-то доказать. Если вы падёте здесь, вы ослабите Краба. Вы отдадите свои тела Теневым Землям, чтобы восстать снова, чтобы обнажить мечи против своих сородичей! Что такого замечательного в том, чтобы умереть здесь, когда вы все еще можете делать добро? В повиновении лидеру, который пренебрегает вашими жизнями?”
“Но если вы поклянётесь мне в верности, у тебя будут и другие шансы на победу. Другие шансы, но только если мы выживем!”
Вдалеке что-то треснуло. Словно камень раскалывается, или сотня костей ломается.
Земля во дворе взорвалась. Пыль упала, обнажив массивный валун, несомненно, кусок сломанной стены. Масса бронированных тел отвалилась от снаряда, и еще дюжина выползла из грязи под ним. Ожившие скелеты. Они вытащили проржавевшие клинки.
Времени для речей больше не было. Поступки, а не слова — таков был Путь Хида.
Она ударила кулаком по черепу, бросившегося на нее. Он разбился, как фарфор.Она закричала. “вы можете умереть за Эцудзи или жить ради Краба!”
Их голоса вторили как один: “За Краба!”
Защитники, как один, бросились на волну нежити. Как камень тонко управлял неостановимым течением реки, так и О-Юши управляла подавляющим импульсом своего вращающегося боевого молота, пока не превратилась в постоянно движущуюся молотилку сломанных костей.
В нее врезалось чье-то тело. Она развернулась лицом к самураю Богомолу. Он стряхнул внутренности со своих сельскохозяйственных орудий. “Значит, ты О-Юши. Кудака послала тебя?”
“Меня послал отец,” ответила она. “А ваша лодка может отвезти нас всех вниз по реке?”
“Госпожа, если вы сумеете вытащить нас отсюда и ещё раз выпить бутылку шочу, я отвезу вас хоть на Остров Шелка.”
“Справедливо.” Она повысила голос: “Отступайте к докам!”
Затем она бросилась к ближайшей лестнице, ведущей на стену, отбрасывая в сторону неуклюжие тела. Рядом с ней появилась Шизуко с копьем в руке. “Доки не в этой стороне.”
“Кто-то должен подать сигнал Эцудзи.” Возможно, он сделал неправильный выбор, пытаясь удержать крепость, вместо того чтобы отступить. Но он все еще был членом семьи. Он все еще оставался Хидой. Лучше жить и учиться на своих ошибках, чем умереть за них.
“Возможно, враг нарочно выманил его.”
О-Юши поморщилась. “Тогда это будет быстрое дело.”
Стена состояла из трех ярусов, к каждому из которых тянулись лестницы. Узкие щели в стене позволяли лучникам целиться в нижнюю часть стены, а зубчатые стены открывали вид на Теневые Земли за ними. О-Юши пристегнула молоток к спине и поднялась на второй этаж, Шизуко молча последовала за ней. Ее рука потянулась к рогу из раковины, лежащему в мешке рядом. Сможет ли Эцудзи услышать его?
Со своего места она заметила гоблинов, ползущих по обломкам рухнувшего зала, протискиваясь через отверстие наверху. С другой стороны, трещащие тела роились невероятно без мышц или плоти. Если они доберутся до подножия лестницы, она и Шизуко окажутся в ловушке, и им некуда будет идти, кроме как наверх.…
Шизуко воткнула копье в пол и натянула лук. “Я их задержу,” сказала она. “У тебя будет достаточно времени, чтобы подать сигнал Эцудзи.”
“Ничего хорошего. Ты будешь захвачена.”
“Я могу задержать их у подножия лестницы. Ты же видела, как быстро я стреляю.”
“А если они бросятся на тебя, тебе придется иметь с ними дело в одиночку.”
Она положила руку на плечо О-Юши, встретилась с ней взглядом. “Ёритоко-тян. Пожалуйста.”
О-Юши колебалась. Мало кто когда-либо обращался к ней по этому имени, ее истинному имени, имени, выбранному в честь ее бабушки, а не прозвищу, которое означало пламя. Услышав это, Шизуко превратилась в девочку, которая ударила ее головой во время урока фехтования, в девочку, которая таскала сладости и делилась ими тайком, когда все они должны были спать. Девочку, которая однажды одной стрелой подстрелила трех фазанов. Если она и доверяла кому-то свою жизнь, то только своему доши, своему партнеру по додзе.
“Если что-то пойдет не так,” - ответила она, - “я сама тебя вышвырну.” Шизуко ухмыльнулась и натянула тетиву.
О-Юши лихорадочно соображала, взбираясь по лестнице, стараясь не обращать внимания на звук лука Шизуко под собой и не считать, сколько стрел она выпустила. Вместо этого она вспомнила один из постоянных приказов, вбитых в учеников Хида в додзе: отступить по призыву боевого рога, “Вернуться к стене”.
Третий этаж. Зубчатые стены перед ней. О-Юши бросилась к краю и поцеловала бронзовый мундштук рога.
Ее рука безвольно упала.
Под ней было море ходячих костей. Останки скелетов маршировали плечом к плечу в строгом строю, в то время как гоблины метались между их рядами. Они тянулись через горизонт, поток когтей, черепов и клыков, смешиваясь в хаотическом массиве, от которого у О-Юши кружилась голова, но все же неуклонно маршируя под барабанный бой ее паникующего сердца. Среди них возникали мерцающие фигуры, словно спонтанно возникавшие. Пасти, прикрепленные к обезглавленным торсам, пульсировали мускулами. Чудовищные многоножки с человеческими руками вместо когтей. Огромные пауки с рогатыми головами быков. Рогатый гигант с пылающей лавой, текущей в трещинах каменной кожи. Это была "Энциклопедия они" Куни, только что сошедшая со страницы и обретшая кошмарную жизнь.
Даже на гобеленах, висевших в большом зале ее отца, она никогда не видела столько искривленных существ в одном месте.
Что-то влажное и дрожащее поднялось из их массы. Ее взгляд упал на безголовое, лишенное конечностей тело, его покрытая красными пятнами броня влажно блестела, как раковина таракана. Труп несли на плоском паланкине, колонны которого представляли собой разорванные и вновь соединенные конечности верхового пони. Его отрубленные части были беспорядочно приколоты к броне, безвольно болтаясь, как будто их кости растворились. На том месте, где была голова, вместо нее поднялось запятнанное личное знамя Хиды Эцудзи, глубоко вонзившееся в обрубок шеи, заменяя позвоночник. Нарисованный поверх его личной геральдики символ трисекционного алмаза слабо светился неземным огнем. Командир сторожевой башни, теперь один из знамён Дзигоку.
За этими ужасами возвышалась гора.
Ее зрение затуманилось. Ее глаза отказывались сфокусироваться на левиафане, поднимающемся из толпы, обмякших телах, падающих прочь. Ее затуманенное зрение уловило его ржавую чешуйчатую плоть, три змеевидных языка, извивающихся независимо от его бездонной пасти. Его густая грива была лесом перепончатых кошмаров, каждый позвоночник как ствол дерева, спускающийся по спине и хвосту рептилии. И хотя он был слишком далеко, чтобы разглядеть дальнейшие детали, когда он открыл глаза, и три точки света превратились в сверкающие факелы, ромбовидную форму, которая затмила ее зрение, волосы на шее О-Юши встали дыбом, и все тепло упало на ее онемевших конечностях.
Он увидел ее. Он знал ее.
Его имя сорвалось с ее губ. “Акума.”
А потом она начала падать.
Ее рука ухватилась за перекладину лестницы, выворачивая плечо и прогоняя тучи из глаз. О-Ющи пошатнулась от боли. Каждая клеточка ее существа отвергала то, что она только что видела. Только самые порочные рассказчики шептались о повелителе они, существе, возникшем из гордыни Повелителя Стихий в первые дни Империи. Он был убит много веков назад. Его не существовало.
Никто не знает его стратегии. Никто к нему не готовился.
Это самое большое преимущество.
Ее ноги на бегу коснулись пола. Тысячи мыслей боролись за ее разум. В истории Краба было всего несколько кошмаров, которые можно было назвать “повелители они". Краб никогда не мешал никому из них проникнуть в Империю. Но и Стены Кайу тогда тоже не существовало. Если бы они могли сплотиться, если бы она могла добраться до своего отца…
Крик снизу. Шизуко упала, сцепившись с гоблином, с края.
Лед кристаллизовался в ее крови, когда тело подруги рухнуло на каменные обломки. Красное брызнуло на камень, но О-Юши не могла сказать, ее это кровь или гоблина. Шизуко лежала неподвижно, слишком неподвижно, словно в противовес стуку смертного сердца О-Юши.
Она отпустила. Боль пронзила ее лодыжки, когда она упала, скользя рядом с красным боком Шизуко. Рядом лежали четыре скелета ужасов и шесть мертвых гоблинов. Даже утопая в тревоге после того, что она видела, О-Юши чувствовала гордость за то, сколько врагов убила ее подруга.
Все выглядело не так уж плохо. В конце концов, большая часть крови принадлежала гоблину. Она бросила на подругу ободряющий взгляд. “Не двигайся. Я понесу тебя. Нам нужно—”
Глаза Шизуко, тусклые и широко раскрытые, не двигались.
Казалось, что все тепло, само движение ее бьющегося сердца впиталось в холодную землю. Земля двигалась под ее коленями, коричневые облака все еще плыли по ржавой чаше неба, и все же она чувствовала, что стоит на месте. Ее бездыханная грудь грозила разорваться, когда ее тянуло в двух направлениях: в прошлое, где была жива ее солнечная друг, и в настоящее, где ее не было.
Она оцепенело вытащила свой маленький нож и убедилась, что ее подруга больше не поднимется. Она заставила себя подняться.
И споткнулся. Ее зрение снова затуманилось, слёзы хлынули из глаз и потекла по щекам. Она почувствовала, как ее желудок скрутило, как окровавленное знамя Эцудзи на ветру, извиваясь, как языки марширующего повелителя они.
Я же говорил тебе не задерживать их! Я же говорил! Я…
Она ей доверяла. Верил, что она выживет. Как Шизуко доверяла О-Юши, когда та привела их всех в это темное место. У Шизуко были свои планы. Там были карты, которые она хотела нарисовать. Были мальчики, которые ей нравились. В землях Иучи была еда, которую она хотела попробовать, и саке Асахина, которое она хотела выпить. Через несколько недель они должны были увидеть чемпионат по сумо. Они собирались идти вместе. Теперь ее даже не похоронят. Теперь она принадлежала Теневым Землям. Ее тело, ее будущее и, возможно, даже ее душа. В очередной раз подруга отказалась от собственного будущего и последовала за О-Юши в эти проклятые земли. И еще раз она вернется одна.
Прямо за ними ошеломленно наблюдала Кайу Фусао. Вернувшийся за ней. В поисках слов.
Будет ли он следующим? Скольких других она приведет к их гибели? Ей всегда было нелегко заводить друзей. Те, кто действительно понимал ее, были драгоценны. Скольких еще заберут Теневые Земли? Как долго она будет полностью…
Нет, не будь эгоисткой. Сейчас не время.
Она даже не пыталась скрыть слезы, струившиеся по щекам, когда снова встала. Она решительно посмотрела на Фусао. “У нас нет времени.”
Они помчались к докам. Она проложила туда путь сквозь кости и клинки. Они ничего не сказали. Безжизненное лицо Шизуко и угольно-черные глаза Акума но Они горели в ее сознании. Она не могла позволить себе больше ни минуты. Она должна предупредить отца.
Еще будет время, чтобы сжечь любимые благовония Шизуко. Записать ее имя и вспомнить о ее деяниях. Просить прощения. Оплакать ее потерю. Придет время для мертвых. Но теперь она должна была заботиться о живых. Она должна заботиться об Империи.