Гром Баюси

Дети стояли в абсолютной тишине, ошеломленные заявлением Синсея. Один за другим они кивнули Маленькому Учителю. Наконец их взгляды остановились на Баюси, и Скорпион покачал головой.

“Нет”, - сказал он.

Синсей подошел ближе. “Другого пути нет”, - сказал он.

Руки Баюси сжались, его глаза умоляли: “Я потерял достаточно своих детей, брат”.

Додзи шагнула вперед. “Мы все потеряли детей, брат мой. Ты не одинок в своей боли.”

Баюси повернулся к ней лицом, и мужчина рядом с ней опустил руку на свою катану. Баюси кивнул в его сторону. “Тогда ты отправишь своего мужа, сестра Додзи?” Он резко развернулся, поворачиваясь к Акодо. “И кого же ты пошлешь? Возможно, прекрасную Мацу следует отправить навстречу нашему брату, а?”

Взгляд Акодо ни разу не дрогнул. “Если это спасет Империю... она уйдет без вопросов”

Баюси снова повернулся к Синсею, его тело дрожало от гнева. "Нет. Должен быть другой способ!”

Маленький учитель покачал головой. "Нет. Другого пути нет”.

Баюси молча стоял среди своих братьев и сестер. Их взгляды были прикованы к нему. Некоторые были поражены. Некоторые были сбиты с толку. Двое были полны ненависти.”

Было сказано, что День Грома был последним уроком Синсея Детям Луны, уроком смирения и потери. Отказ Баюси прислать одного из своих - одна из величайших историй Рокугана. Об этом инциденте было написано бесчисленное множество пьес и книг. Спекуляции по поводу отказа Баюси развивались тысячу лет. Но по сей день истинные причины неизвестны. Известно лишь, что на следующее утро, несмотря на его возражения и вопреки его приказам об обратном, Сосуро выехала вместе с Синсеем на встречу с Фу Ленем. Она была единственным Громом, которая уехала без одобрения основателя своего Клана.

Сосуро также был единственной, кто вернулся.

Двери распахнулись, и десятки стражников встали наготове, чтобы защитить императора и его двор. Стоя в дверном проеме, с её кожи сочился серый дым, Сосуро стояла, дрожа, с черной сумкой, перекинутой через плечо.

Ее маска была порвана, но все равно, её лицо было почти не заметно. Ее усталые глаза оглядели двор, а губы прошептали одно-единственное имя: “Баюси”.

Он шагнул вперед неуверенной походкой. Его губы задрожали. Когда он увидел, что она стоит там, окруженная перепуганными охранниками, он подбежал к ней, отбрасывая руки, которые удерживали его.

Увидев его, она упала на колени, и измученная улыбка появилась на ее губах.

“Не прикасайся к ней!” - крикнул Сиба. “Порча!”

Баюси не колебался. Он взял умирающую Гром на руки и притянул ее к себе. Какое-то мгновение они шептались, драматизм момента заглушал их слова. Затем, когда двор подошел ближе, стал слышен их разговор.

“Это не имеет значения, малышка”, - сказал ей Баюси. “Это больше не имеет значения”.

Гром покачала головой. “Я вернулся... Я вернулся, потому что мне нужно было сказать тебе...”

Он шикнул на нее, но она продолжила. “Мне нужно сказать тебе...” - снова прошептала она, ее слова были такими тихими, что их услышал лишь тот мужчина, который держал ее.

Баюси кивнул. “Я понимаю. И я прощаю тебя.”

Сосуро улыбнулась в последний раз, затем свет погас в ее глазах, и ее тело упало глубоко в его объятия, тихое и неподвижное.

В зале воцарилась тишина. Единственным звуком, который доносился, было мягкое, ритмичное дыхание Баюси. Никто не пошевелился.

Затем, наконец, Баюси встал, не сводя глаз с изуродованного тела на полу. Он заговорил, не отводя взгляда.

“Тело должно быть благословлено. Потом сожгите.”

Баюси замолчал, переводя дыхание. Затем он продолжил. “Сумка”, - сказал он. “В пакете находится метод, который они использовали, чтобы связать нашего брата. Она пообещала Синсею, что принесёт её нам”.

Хантей кивнул. “Значит, она добилась успеха”.

“Её нужно охранять”, - сказал Баюси. “Этот долг принадлежит мне”.

Хантей снова кивнул. “Я с этим не спорю”.

Баюси снова повернулся к сумке. Он взял её в руки и повернулся к своим последователям. “Идём, дети мои”, - сказал он. “Нам многое предстоит сделать”.