Дети Империи, Часть 2
Когда они с Дайру вошли в додзе на имперском полигоне и сняли свои снежные плащи, Дайсецу едва мог поверить, что он вообще здесь. Несколько раз он пытался заставить Даиру прислушаться к голосу разума, но молодой Скорпион лишь покачал головой.
«Тебе бросили вызов, Дайсецу-сама,» - ответил он. «На этот вызов нужно ответить.» Его твердая и непоколебимая уверенность только заставила Дайсецу еще больше удивиться абсурдности всего этого.
Глазам Дайсецу потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть от яркого послеполуденного света Госпожи Солнца к пещерному мраку додзе. Когда они наконец это сделали, он резко остановился. Сотори был здесь, стоя в стороне от другой группы людей, собравшихся возле одного из спарринг-кругов, отмеченных на полу. Дайсэцу узнал бронированную громаду почетного караула Сэппун и гербы нескольких придворных Отомо и Мия. Изумрудный чемпион, Доджи Сацуме, стоял с ними, его лицо было обычным изучающим и суровым. Но именно фигура, вокруг которой они все собрались, сразу привлекла его внимание—здесь был его отец, Император.
Облегчение наполнило его. Кто-то узнал о случившемся и сообщил отцу. Наконец-то эта чепуха будет закончена. Их отец положит конец глупости между сыновьями, без сомнения, упрекнув их за то, что они так себя ведут; неловко, но не более неловко, чем вся эта непристойная демонстрация.
«Дайсецу-сан,» — сказал Император, — «шаг вперед.»
Дайсецу повиновался, затем поклонился, подавив вздох. Итак, все начинается. Надеюсь, отец не будет слишком суров.
«Насколько я понимаю, вы с Сотори-сан должны вступить в дуэль из-за оскорбления. Насколько я понимаю, Баюши Дайру-сан должен стать вашим чемпионом.»
Дайсецу взглянул на Сотори, затем кивнул. «Приношу свои извинения, Ваше Величество, за то, что потратил ваше время таким образом.»
«Не твое дело извиняться,» — вмешался император, — «если только небеса не повелят этого.»
Дайсецу уставился на императора. Разве что небеса...?
Неужели он позволит этой глупости продолжаться?
«Обычно, Ваше Величество,» — сказал Доджи Сацуме, — «самураи используют сталь, чтобы решить такой вопрос. Но никто из них еще не прошел свой гэмпуку, поэтому они не имеют права владеть катаной. Деревянного боккена должно хватить.»
Дайсецу нескрываемо разинул рот. Отец ... ты же не серьезно!
Несмотря на это, Сотори и Дайру были очень серьезны, когда каждый из них взял боккен и вошел в спарринг-круг. Сам Сацуме выступил в роли судьи, назвав предполагаемое нарушение — оскорбление, непростительное по своей сути — и умоляя небеса вершить правосудие, направляя руки одного из бойцов к праведной победе ударом в туловище своего противника. Это было, возможно, так же безобидно, как и дуэль, но сам факт того, что она произошла, ошеломил Дайсецу. Он чувствовал, что находится на бегущей лошади, теперь она уже давно встала на дыбы и бросила его в постоянный сон, который цеплялся, как паутина, одновременно реальный и нереальный.
Когда Изумрудный чемпион вышел из круга, Дайсецу посмотрел на своего отца. Нет. Конечно, он остановит это. Он хочет только преподать нам всем урок за то, что мы притворяемся самураями. Он не позволит Сотори ударить Дайру ... позволить ему быть униженным, даже раненым, только потому, что мой брат — упрямый дурак.
Но торжественное внимание Императора, как и его свиты, было приковано к Дайру и Сотори. Все смотрели на то, что должно было произойти, как будто это было что-то важное, а не просто мелкая ссора между братьями.
Поскольку он смотрел на Императора, Дайсэцу почти не заметил этого. Дайру и Сотори были неподвижны, они держали боккены наготове...затем раздались боевые кличи, неясное движение...резкий вопль боли. Сотори, спотыкаясь, прошел мимо Дайру, держась за его бок. Дайру, тоже в движении, повернулся, остановился и повернулся лицом к Сотори. Он ждал, что юный Хантей поклонился, признавая свое поражение, а затем принесет извинения —
— и Сотори действительно повернулся и посмотрел на Дайру, но не поклонился. Вместо этого он зарычал и замахнулся боккеном в голову Скорпиона. Дайру едва успел пригнуться, крепкий деревянный тренировочный меч просвистел мимо его уха.
Дайру немедленно отступил и поднял свой боккен. Сотори приближался, рыча и размахивая снова и снова, достаточно сильно, чтобы любой из его диких ударов, несомненно, нанес Дайру серьезную травму. Из свиты императора послышались вздохи и восклицания, но Дайсецу уже пришел в движение, его шок и ужас от нападения брата следовали за желанием его собственного тела действовать. В несколько шагов он добрался до Сотори и, схватив его за руку, потянул за нее, пытаясь удержать от нового взмаха.
«Сотори...нет!»
Но Сотори был сильнее и наполнен яростью. Он вырвался, повернулся и поднял боккен.
Дайсецу хотел увернуться, но его равновесие и инерция подвели. Он просто спотыкался, а потом боккен обрушивался на его обнаженную голову.—
Что-то массивное появилось перед ним. Дайсэцу увидел замысловатую шнуровку лакированных доспехов и понял, что это один из почетного караула. Он услышал, как Сотори закричал: «Нет!» — но охранник просто стоял на своем, бесстрастная стена решимости и брони.
Застывший момент, когда Сотори просто стоял, противостоя непреклонному Сеппуну. Дайсетсу поймал отсрочку, чтобы взглянуть на Дайру. Скорпион стоял рядом, защищаясь, с ошеломленным выражением лица, но без видимых повреждений.
Император прервал внезапное молчание. «Сотори-сан, хватит!»
Глаза Сотории метались от одного зрителя к другому... другому. Наконец он отшвырнул боккена и выбежал прочь из додзе, одинокая фигура, быстро затерявшаяся в сиянии Леди Солнца за дверью.
Наконец Император сказал: «Я думаю, мы здесь закончили» — и ушел, не сказав больше ни слова, его свита последовала за ним. Сацуме казался таким же бесстрастным, как и всегда, но Дайсецу видел, как другие слуги обменялись взглядами. Конечно, никто из них и словом не обмолвится о том ужасном событии, которое здесь произошло... и никто из них не забудет об этом.
Все еще сжимая боккен, Дайру встал рядом с Дайсецу. “Вы в порядке, Хантей-сама?» Дайсецу посмотрел на своего друга и устало кивнул. «Да. Я в порядке.» Он начал было отворачиваться, но остановился. «Спасибо тебе, Дайру-сан, за то, что ты стал моим чемпионом.»
«Для меня это большая честь, Дайсецу-сама.»
Конечно, она твоя. И именно поэтому сегодня все пошло совсем не так.
Сегодня
«Конечно,» — сказал Джодан, — «я могу только догадываться о том, что произошло между Сотории, Дайсецу и твоим сыном до того, как они прибыли в додзе, основываясь на том, что описал каждый из моих сыновей. Даже тогда, когда они соглашаются с существенными фактами дела, их интерпретации их совершенно различны.»
Шодзё издал редкий смешок. Как всегда, Джодан нашел это ... отталкивающим. Чемпион клана Скорпиона, без сомнения, приберег свой смех именно для этого эффекта — еще одно социальное оружие в грозном арсенале лорда Баюши. Конечно, на этот раз все было не так.
«Это тебя забавляет, Шедзё-сан?»
«В каком-то смысле,» — сказал Шодзё. «Это говорит о том, что существует только один мир, в котором мы живем. Но на самом деле существует столько же миров, сколько и людей, и каждый из них верен себе. И тогда появляется еще одна — объективная истина.»
Джодан поднял бровь. «Значит, никто не может видеть мир таким, какой он есть на самом деле?»
«Если бы такой человек существовал, Ваше Величество, он был бы...исключительным.» - Шодзё взглянул на сад. «Возможно, это и есть просветление — способность видеть истину во всем. Чтобы увидеть, что вещи на самом деле, а не то, что мы верим или хотим, чтобы они были.»
Джодан почувствовал себя неловко, услышав слова Шодзё. Что есть истина? Можем ли мы вообще знать? Я сталкиваюсь с этими вопросами каждый день. Однако он постарался говорить как можно беззаботнее. «Прибереги свои набеги на философию на потом, мой друг. Ты еще не готов побрить голову и удалиться в монастырь.»
Снова раздался смех Шодзё, но на этот раз тихий и короткий. «Я подозреваю, что такая тихая жизнь не будет моей судьбой.» Он оглянулся на сад и снова пожал плечами. «Во всяком случае, философия — это именно философия. Возможно, объективная истина вещей на самом деле не имеет значения. То, что мы делаем, — это наши собственные, личные истины о мире, поскольку они являются теми, с которыми мы должны жить.» Он пристально посмотрел на Джодана из-под маски. «Это... и истины нашего начальства, которые, конечно, более верны. А это значит, что ваши истины о мире самые правильные из всех, Ваше Величество.»
Джодан снова посмотрел на камень для Го. «Было время, когда я в это верил,» — сказал он. “Когда я был молод и идеалистичен, я верил, что не только понимаю мир, но и понимаю его лучше, чем кто-либо другой. Такая вера необходима, если человек собирается возглавить империю.» Он посмотрел обратно на Шодзё. «Я уже не так уверен в этом. Считается, что возраст приносит мудрость. Может быть, но... это также вызывает сомнения. Если, как вы говорите, мои истины самые правильные, и даже я начинаю сомневаться в них... тогда разве это не правильно для меня, чтобы сойти с трона? Чтобы иметь кого-то на нем, кто искренне верит, что его истины верны?»
«Я не сомневаюсь, что Сотори верит именно в это. Тем не менее, вы решили не возвышать его на своем месте.»
Джодан вздохнул. «Когда я говорил об этом с Изумрудным Чемпионом, я сказал, что в Сотори есть тьма.» Под Изумрудным Чемпионом он подразумевал Акодо Тотури ... но это заставило его вспомнить предшественника Тотури, Доджи Сацуме. Сацуме всегда удавалось давать советы, которые каким-то образом умудрялись включать идеализм Бушидо, будучи при этом весьма прагматичными. Что бы он сказал на все это?
Я скучаю по тебе, Сацуме, мой старый друг.
Голос Шодзё вернул его в настоящее. «Все люди были рождены от Союза слез Леди Солнца и крови Лорда Луны, Ваше Величество. Последний является воплощением тьмы и греха, и он существует во всех нас.»
Джодан махнул рукой. «Это совсем другое дело. Сотори...» — он сделал паузу, подыскивая слова для продолжения. В конце концов он остановился на том, что было в его сердце...на одной из немногих истин, в которых он был уверен. «Он беспокоит меня, Шодзё-сан. С самого раннего детства я замечал его склонность к своеволию, даже жестокости, но дети часто бывают такими и, повзрослев, оставляют после себя такие неприятные черты.»
Говоря это, Джодан вспомнил слова Акодо Тотури, когда впервые рассказал новому Изумрудному Чемпиону о своем намерении отречься от престола и своём наследнике.
«Он молод,» — сказал Тотури, — «а молодые предаются страсти, часто за вместо более обдуманных и вдумчивых слов и поступков. Обучение мудрости и отдаление в сторону страсти, это большая часть взросления.»
Похоже, что с Сотори дело обстояло иначе. Какими бы ни были Его истины, они казались такими же темными, как и он сам.
«Это наконец стало ясно в додзе,» — наконец сказал Джодан, — когда он дрался на дуэли с твоим сыном. Ни одна из вещей, которые должны были сдерживать эту тьму — будь то часть его, которая рождена от Лорда Луны, или что—то еще-не сделала этого. Ни Бушидо, ни даже его собственное чувство чести.»
Джодан больше не видел ни Шодзё, ни доски для игры в Го, ни ее камней, ни даже садов. Он видел только Сотори, после того как был побежден Дайру.
Это было так ясно. На его лице...в его глазах. Яркость его гнева и разочарования, как будто он смотрел в открытую кузницу. Это была ... ненависть. Ненависть, которая разжигала, а затем развязывала насилие. Если бы его не остановили, он убил бы Дайру. Убил его.
«Он не достоин править этой империей,» — наконец сказал Джодан. «Если он попытается это сделать, то не принесет Рокугану ничего, кроме гибели.»
Шодзё кивнул, но сказал: «он не примет своего отстранения от престолонаследия легко или хорошо.» — Джодан попытался избавиться от навязчивого образа Сотори в додзе. Но лицо его сына, искаженное почти первобытной яростью, не выходило у него из головы. И когда Дайсецу схватил его за руку, чтобы вмешаться и спасти Дайру, эта ярость только усилилась.
Он бы тоже убил Дайсецу. Джодан медленно покачал головой. «Нет, Шодзё-сан ... не примет.»
Шесть месяцев назад
Хантей Сотори отмахнулся от Буси Скорпиона и вошел в гостевой дом Скорпиона, его почетный караул Сэппуна остался снаружи. Скорпион обернулся, и его глаза следили за Сотори со смешанным чувством удивления, шока, почтения и неуверенности. Он не сомневался, что этому человеку были даны строгие инструкции не пускать никого, у кого явно не было законных дел с его кланом. Но Сотори был наследным принцем Рокугана. Его приглашали в любое место, и его дело всегда был законным.
Сотори прошел по вестибюлю в зал для аудиенций. Слуги суетились вокруг, раскладывая подушки и расставляя чайный сервиз, готовя комнату к приему...кого-то. Когда он ворвался в комнату, все они подняли головы, как испуганные птицы, а затем бросились на край комнаты, падая и прижимаясь лбами к полу. Сбросив белоснежный плащ и мокрые сандалии, Сотори указал на одного из них.
«Я ищу своего уважаемого брата. Мне сказали, что он здесь. Отведи меня к нему.»
Слуга, мужчина средних лет, просто смотрел в пол. Сотори стиснул зубы, готовый наброситься на него, но ему пришло в голову, что этот человек может просто не знать, о ком он говорит. В конце концов, он был всего лишь слугой.
“Он находится с Баюши Дайру-сан, - сказал Сотори. - Конечно, ты знаешь, кто это.”
А теперь, если он будет продолжать смотреть на меня с тупой наглостью, то, клянусь почтенными предками, я прикажу его выпороть.
Однако, слуга поклонился и направился к двери. Сотори последовал за ним. Слуга провел его по нескольким коридорам и через несколько комнат, все они были оформлены в сдержанном и каком-то зловещем стиле Скорпиона. Наконец они добрались до двери, где слуга остановился, очевидно, чтобы попросить разрешения войти. - Прочь с дороги, дурак! - рявкнул Сотори и, протиснувшись мимо него, распахнул дверь и вошел в комнату.
Свитки ... стеллажи и стеллажи из них. Библиотека. Сотори продолжал свой путь, слуга теперь спешил за ним, проходя между стеллажами и сквозь пыльный запах старой бумаги, останавливаясь при виде Дайсецу и Дайру, стоявших на коленях у стола, заваленного еще большим количеством свитков. Они обернулись, когда он вошел—
Их взгляды полны пренебрежения. Даже надменности
Сотори заставил себя не обращать на это внимания. «Я думал, брат, что сегодня ты будешь заниматься каллиграфией.»
Дайсецу пренебрежительно пожал плечами. «Я так и сделал, брат. Я закончил, и теперь я здесь.»
Но ... я хотел, чтобы мы тренировались вместе. Мне нужно, чтобы ты помог мне с Энсо, кругом просветления, который ты рисуешь намного лучше, чем я….
Сотори тоже отогнал эту мысль. Это больше не имело значения, потому что теперь Дайсецу был, занят… Он посмотрел на груду свитков на столе. «И что ты здесь делаешь?» Дайсецу бесстрастно положил руки на колени, но в остальном проигнорировал брата.
Ты просто хочешь, чтобы я ушел, не так ли?
«Хантей-сама, ваш уважаемый брат и я участвуем в состязании умов. Каждый из нас задает вопрос другому, основываясь на великой литературе Империи. Тот, кто ответит наиболее правильно, будет победителем.»
Несмотря на ответ, Сотори был заинтригован. «Но почему? Какой в этом смысл?»
«Дело в том, чтобы...» — и замолчал, глядя на Дайсецу так, что это означало:,
Он ведь не очень умный, правда?
Дайсецу вздохнул. «Суть в том, чтобы просто бросить вызов друг другу и самим себе одновременно.»
Это действительно звучало интересно. Он кивнул. «Хорошо. Я тоже приму участие.»
Дайсецу ничего не сказал и просто уставился на свитки перед собой. Возможно, он снова вздохнул.
Что-то внутри Сотори начало сминаться. Ты не хочешь, чтобы я участвовал, правда? Почему?
Дайру наконец нарушил молчание. «Очень хорошо, Хантей-сама,» — сказал он с покорной усталостью.
«Конкурс довольно прост. Мы—»
«Нет,» — сказал Дайсецу.
Соторий посмотрел на брата, который теперь поднял взгляд с нетерпеливым презрением, застывшим в его глазах.
«Нет,» — повторил Дайсецу. «мы можем провести еще одно состязание, в другое время. Это состязание между Дайру-сан и мной, и оно почти закончено.»
Что - то смялось еще больше. Он действительно был отвергнут.
Снова.
Это потому что я когда-нибудь стану Императором? Вот почему ты обижаешься на меня и не хочешь иметь со мной ничего общего? Но это...несправедливо. Даже Императору нужны друзья!
Сотори подошел ближе к столу, даже не осознавая этого. Ему было бы так легко присоединиться к ним в их борьбе. Он мог бы сесть, выбрать книгу и ... …
Но они этого не хотели. Они просто хотели, чтобы он ушел.
«Ты можешь провести еще одно состязание сейчас.» — сказал он, надеясь, что это не прозвучало как мольба.
«Просто начни все сначала.»
Пожалуйста.
Но Дайсецу покачал головой. “Нет.”
Гнев начал сочиться из этого смятого чего-то, горячие, темные щупальца чего-то, что напрягло его мышцы, заставило его сердце биться, его дыхание скрежетало в груди.
Почему ты никогда не позволишь мне быть частью чего-то...?
Слова резко вырвались из горла Сотори, вырвались из его рта. «Как ты смеешь отказывать мне! Я требую—»
«Мне все равно, что ты требуешь!» — Прорычал дайсецу, вскакивая на ноги. «Ты ведешь себя грубо, брат! Ты гость в этом месте! Это не твое место, чтобы требовать что-либо!»
Соторий перестал пытаться сдержать свой болезненный гнев. «Ты смеешь называть меня грубым? Это ты, брат, отказываешься позволить мне присоединиться к твоей глупой маленькой игре! А что касается того, что я всего лишь гость, разве ты забыл, что я наследник престола? Любое место в Рокугане почтет за честь принять меня.» — Он посмотрел на Дайру. «Разве это не верно, Дайру-сан?»
Пожалуйста, Дайру ... ты понимаешь...не так ли?
Молодой Скорпион поднял глаза от стола. «Конечно, Хантей-сама. Ваше присутствие здесь это... это действительно большая честь.» Как только он закончил говорить, Дайру снова отвел глаза, но не так быстро, чтобы Сотори не заметил в них нетерпения, желания, чтобы он просто ушел.
Дайсецу обменялся взглядом с Дайру, который сказал все, что нужно было сказать. Затем он снова повернулся к Сотори, на его лице теперь было только раздраженное презрение.
«Дайру-Сан говорит только то, что, по его мнению, ты хочешь услышать. Ты никого не чтишь своим присутствием, Сотори. Ты несносный дурак, полагающий, что только потому, что твои чресла когда-нибудь заполнят трон, все должны танцевать под твоими невыносимыми требованиями.» Он покачал головой.
«Нет, брат. Не в этот раз. Тебе не рады здесь... так что теперь уйди и оставь нас в покое.»
Слова опустились, как удар, и ярость стала наполнять рану. Все вокруг него, казалось, застыло в мертвой тишине.
Хорошо. Если так должно быть…
«Ты зашел слишком далеко, брат,» — наконец сказал он. «Ты оскорбил меня. И оскорбляя меня, ты оскорбляешь сами Божественные Небеса. Итак, я ... я вызываю тебя на дуэль, чтобы Небеса могли вынести должное суждение о тебе, в свою очередь.»
Дайсецу фыркнул. «Не будь смешным, брат. Я не собираюсь драться с тобой на дуэли.»
Значит, ты откажешь мне даже в этом? Возможность исправить эту ошибку? Ты действительно так сильно ненавидишь меня, брат?
“Итак, ты признаешь, что обидел меня.» - сказал Соторий. — «Или ты просто трус, не желающий подкреплять свои слова сталью, как того требуют Искренность и Честь?”
Дайсецу ... ухмыльнулся. Казалось, он даже готов был рассмеяться. Он повернулся, как будто хотел поделиться своим смехом с Дайру.
Но Дайру заговорил первым ровным голосом: «Я согласен, что вы почетный гость, Хантей Сотори-сама, но ваше поведение было... Это было неуместно. Я должен возразить против этого от имени моего клана, чьим гостеприимством вы сейчас пользуетесь. Поэтому я ... я принимаю ваш вызов от имени Хантея Дайсэцу-сама, и я буду его чемпионом в этом вопросе.”
Дайсецу взглянул на Скорпиона. - Дайру-Сан, нет...в этом нет необходимости!”
“Да, Хантей-сама, - ответил Дайру, - это так. Был брошен почетный вызов. На него нужно ответить. Поскольку мы оба подвергли сомнению нашу честь, я отвечу за нас обоих.”
Сотори сглотнул и моргнул. Дайру до боли ясно дал понять свою преданность. Но плач по этому поводу, будь то от разочарования, несчастья или какой-то смеси того и другого, был бы воплощением унижения. Поэтому он сосредоточился на своем гневе, используя его как своего рода броню против этого... предательства. Потому что так оно и было. Это было предательство.
“Хорошо. Если ты хочешь, чтобы Небеса судили и тебя, Дайру-Сан, - сказал он, - да будет так. ”
Сотори испытал мимолетное удовлетворение от того, что выражение лица его брата наконец сменилось с озадаченного презрения на беспокойство и сомнение. Он задавался вопросом, Может ли Дайсецу теперь отступить, передумать и пригласить Сотори принять участие в их состязании.
Для этого уже слишком поздно.
«Очень хорошо,» — сказал Сотори. «Я встречусь с вами в додзе в Императорской Тренировочной Площадке в течение одного часа.»
Прежде чем кто-либо из них успел сказать что-то еще, он небрежно поклонился, повернулся к ним спиной и вышел.
Пожилой мужчина со знаком клана Шосуро на кимоно перехватил его на выходе. Сотори узнал в нем главного слугу Баюши Качико...он подумал, что его зовут Такеру. Когда Шосуро поклонился, он сказал: “Тысяча извинений, Хантей-сама. Мне только что сообщили, что вы здесь.—”
Сотори просто отмахнулся от него и продолжил путь в Запретный город,сопровождаемые Сеппунами. Наконец он добрался до отдаленного, но знакомого места в императорских садах, где часто сидел один. Он отмахнулся от Сеппуна, оставив их стоять на почтительном расстоянии.
Он не хотел, чтобы они или кто-то еще видели, как он наконец заплачет.
