В погоне за тенями

Глава 7

Прошло несколько дней с тех пор, как Скворолап в последний раз видел дух Грача, который бродил среди спящих путешественников. Устав от бесконечных бессонных ночных, он в конце концов всё же поддался сну. И хотя, когда бодрствовал, он по-прежнему мог видеть и слышать духа, во сне его уже ничто не тревожило.

Тем временем путешественники оставались в своём временном лагере в овраге. Они не могли двинуться дальше, пока Грач не придёт в сознание, но всех уже смертельно тошнило от унылого пейзажа, скудной добычи и тревоги о том, что могло происходить в их племенах, пока они застряли здесь.

Однажды, вскоре после полудня, Скворолап возвращался с охотничьего патруля вместе с Искрой и Вечерницей. Он поймал дрозда; у остальных тоже была добыча, но её всё равно не хватило бы, чтобы насытить всех.

Спускаясь по скале и входя в овраг, Скворолап увидел, что Непоседа и Тенесвет снова склонились над неподвижным телом Грача. Они по капле выжимали воду из комка мха ему в пасть, пытаясь заставить проглотить. Скворолап напрягся: не случилось ли худшее?

Услышав шаги патруля, Непоседа поднял голову.

— Хорошие новости! — бодро объявил он.

«Слава Звёздному племени! — с облегчением подумал Скворолап. — Они нам точно нужны».

— Он приходит в себя? — промычала Искра с полным ртом мышей.

Непоседа покачал головой:

— Пульс ровный, дыхание стало сильнее. Ему гораздо лучше. Но сознание до сих пор не вернулось.

— А значит, нам придётся ждать здесь, — добавил Тенесвет.

Искра разочарованно фыркнула и пошла складывать свою добычу на скудную кучу свежей дичи. Скворолап последовал за ней; тревога за Грача на время отступила, и мысли вновь вернулись к пророчеству.

«Обманщик, который может пойти по тёмному пути…»

Он снова задумался, не тот ли это кот, о котором говорилось в пророчестве Рыжинки, — тот, кто стоит лапами в двух мирах. Это мог быть и сам Грач, ведь он сражался против Уголька в Сумрачном Лесу.

Каждый волосок на шкуре Скворолапа зудел от желания узнать больше. Он смог бы это сделать, если бы поговорил с духом Грача. А для этого нужно было не спать и ждать, появится ли он снова.

Несколько мгновений Скворолап не мог решиться. В предыдущие ночи, когда он видел светящийся силуэт, страх сковывал его, и он не решался заговорить. С чего бы сейчас всё изменилось?

Затем Скворолап глубоко вздохнул, набираясь смелости.

«Ты родился в благородном племени, — сказал он себе. — Ты будущий воин. Ты не какая-то трусливая мышка. Принимай вызов!»

Прежде чем он успел передумать, он подошёл к Непоседе.

— Можно мне сегодня ночью присмотреть за Грачом? — спросил он. — Я хочу искупить свою вину за то, что в прошлый раз уснул.

Целитель с сомнением посмотрел на него.

— Не уверен, что могу тебе доверять... — мяукнул он.

— Пожалуйста! — Скворолап с мольбой посмотрел в глаза Непоседе, словно его взгляд мог убедить целителя.

Похоже, это сработало. Спустя мгновение Непоседа медленно кивнул.

— Хорошо, — объявил он. — Сегодня ночью ты будешь дежурить. Но если почувствуешь, что засыпаешь, разбуди кого-нибудь из нас, ясно?

Скворолап кивнул.

— Я не усну, — уверенно произнёс он. — Но если вдруг… я позову.

В небе ещё виднелись последние лучи заката, но в овраге уже царили глубокие тени. Когда остальные устроились в своих гнёздах, Скворолап начал расхаживать взад-вперёд рядом с Грачом. Уши насторожены, чувства напряжены — он ловил малейшее движение. Движение помогало не уснуть и удерживать мысли в порядке.

Поначалу Скворолап считал, что пророчество Рыжинки относится к Непоседе. Но он ошибался. Теперь он твёрдо решил не спешить с выводами. Он будет терпелив и сначала узнает всё, что сможет.

Тьма сгущалась, и один за другим в небе появлялись воины Звёздного племени. Скворолап уже начал думать, что ничего не произойдёт, что ночь может пройти, а он не узнает ничего нового.

Терпение, как оказалось, давалось нелегко, когда он так отчаянно хотел услышать, что скажет Грач.

Отойдя от неподвижного тела, Скворолап вдруг заметил лёгкое мерцание в нескольких хвостах впереди. Он пригляделся и заметил, что камни в овраге начинают постепенно светлеть, а его собственная тень удлиняется, словно во время заката. На мгновение он замер, а затем резко обернулся и увидел, как мерцающий дух поднимается над телом Грача.

Скворолап стремительно юркнул за ближайший валун и осторожно выглянул из-за него. Он всё ещё не оставлял мысли заговорить, но сначала хотел послушать.

Как и в предыдущие ночи, дух медленно блуждал среди спящих соплеменников, подходя к каждому по очереди. Остановившись рядом с храпящим Тенесветом, он задумчиво уставился на него.

— Может, это ты? — тихо произнёс он. — Ты тот кот, о котором предупреждал меня Камнесказ?

Дух поднял голову, словно всматриваясь во что-то, недоступное Скворолапу.

— Возможно, всё это связано с пророчеством Рыжинки о коте с лапой в каждом из миров, — добавил он.

Скворолап затаил дыхание, гадая, обвинит ли дух Тенесвета. Но, закончив говорить, Грач отвернулся и подошёл к Непоседе.

— Это относится и к тебе, — произнёс он. — Все целители постоянно общаются со Звёздным племенем, и они получают видения от предков. У всех целителей лапы сразу в двух мирах.

Дух ещё мгновение смотрел на Непоседу, затем обошёл гнездо целителя и остановился рядом с Искрой. Та спала, свернувшись клубком. Её светлая шерсть словно светилась серебристым светом, отражая сияние духа.

— И ты тоже… — пробормотал он. — Ты когда-то тренировалась в Сумрачном Лесу, шпионя для Грозового племени, когда сумрачные воины угрожали всем племенам.

Дух беспокойно мотнул головой, хлестнул хвостом и, казалось, всё сильнее терял самообладание.

— Великое Звёздное племя! — воскликнул он. — Да это пророчество может относиться к любому из нас!

— Включая тебя, — заметил Скворолап.

И слишком поздно он понял, что произнёс это вслух. Дух Грача резко обернулся и вздрогнул, заметив Скворолапа, выглядывающего из-за валуна.

Их взгляды встретились. Оба — и живой кот, и дух — были настолько ошеломлены, что не могли произнести ни слова.

Мгновения тянулись мучительно долго; Скворолапу казалось, что он стоит так уже целую вечность, глядя на мерцающий силуэт в тёмном овраге.

Наконец Скворолап разинул пасть, решив не упускать этой возможности, хотя понятия не имел, что собирается сказать. Но прежде чем он успел выдавить хоть слово, он заметил, что дух угасает.

«Он не возвращается в тело Грача! — Паника пронзила Скворолапа от ушей до кончика хвоста. — Я… я убил его?»

Когда дух Грача превратился в едва заметный сгусток мерцающего тумана, он, словно свернувшись в клубок, стремительно умчался вниз по оврагу, к месту, где лежало его тело. Скворолап остался стоять неподвижно в холодным свете звёзд, не в силах понять, вернулся ли дух в тело.

Паника сменилась горечью — от мысли о гибели такого достойного воина… и от того, что он так и не узнает правду о пророчестве.

Вдруг его вывел из оцепенения кашель. Тело Грача чуть дёрнулось, а затем раздался слабый стон.

Скворолап, спотыкаясь от спешки, бросился через овраг к телу Грача. Глаза глашатая племени Ветра были открыты, и он пытался приподняться, но сил не хватало.

— Я… я позову на помощь! — заикаясь, пролепетал Скворолап.

«Вероятно, он проснулся из-за меня!» — мелькнула мысль, пока он мчался к гнёздам целителей.

Скворолап вцепился в плечо Непоседы и и затряс его.

— Проснись! Проснись! — завыл он.

Непоседа вскочил, недовольно глядя на него.

— Что, во имя Звёздного племени...

— Грач очнулся! — выдохнул Скворолап.

— Что?

Непоседа тут же вскочил на лапы, по пути ткнув Тенесвета в бок. Он бросился через овраг к Грачу, Скворолап и сонный Тенесвет поспешили следом.

Когда Скворолап добежал до Грача, он увидел, что тот всё ещё лежал на земле, а его взгляд блуждал по сторонам. Было трудно понять, осознаёт ли он, где находится, и помнит ли хоть что-нибудь из того, что видел и говорил в облике духа.

«Помнит ли он, что видел меня? — подумал Скворолап. И покачал головой. — Не знаю».

Однако Скворолап был уверен в одном: Грач что-то скрывает. Он подозревает всех участников похода — пусть и не скажет этого вслух. Скворолап разделял его подозрения, но первым в его списке был сам Грач.

«Я должен во всём этом разобраться, — поклялся Скворолап, — прежде чем моё племя пострадает».