«Если бы ты брал интервью у самого себя, какой бы вопрос задал?» Интервью с Андреем Новожиловым (Trna, Olhava, The last before falling)

Начало

А.: Здравствуй, Андрей. Благодарю, что согласился побеседовать с «кулуарчиками». Начнём с нашего уже, практически, излюбленного вопроса - расскажи, как ты пришёл в музыку?

Андрей: Мой путь в музыку был очень короткий и незамысловатый — мы гуляли с отцом по рынку, где какой-то человек продавал гитару за копейки. И я начал играть, как все парни у нас во дворе. Правда, всех отпустило очень быстро - к сожалению или счастью. Потому было некоторое количество групп, в которых я играл, но первое, что я создал - это, конечно, Trna. Мне было уже 26 тогда, к слову.

Музыка

А.: Расскажи, пожалуйста, что тебя подталкивало на сочинения как музыки, так и текстов?

Андрей: Что касается музыки - обычно это боль или радость, которые я смог или не смог перенести в композиции. Музыка - это воспоминания, каждый может сам догадываться, какие они. То, чем занимаюсь я в плане творчества - это то, чем я не смог бы не заниматься. Olhava появилась из риффов, которые не подходили стилистически под концепцию «Трны», а тексты написаны в моменты душевных бурь.

А.: В группе «Trna» вы исполняете инструментальные композиции, почему захотелось в проект «Olhava» включить вокальную партию?

Андрей: На самом деле, что касается отсутствия вокала в «Трне» - тут большое влияние отца. Я частенько раньше ставил ему пост музыку с криками, которые он очень критиковал, а я не хотел делать что-то, что ему не нравится. Это до сих пор важно (смеётся). Кроме того, это было частью изначальной концепции, где музыка сродни медитации. «Olhava» же - это про конкретные ощущения, которые вокалом и лирикой лишь подчёркиваются.

А.: Как бы ты определил для себя разницу этих двух проектов?

Андрей: Сейчас подумал, что главная разница «Трны» и «Ольхавы» в том, что в первой отсутствует человек, а во второй - присутствует. «Olhava» для меня - это момент, запечатлённый в музыке, когда ты нашёл то, что искал. Я всю жизнь мечтал уехать куда-нибудь далеко, чтобы, как мне казалось, стать счастливым. Сейчас же, когда я получил некий экзистенциальный опыт, я почувствовал связь с местами, в которых я вырос. Те вещи, которые я не ценил ранее, стали ценными. Они весьма традиционны — дом, семья, любовь, природа. Иметь это - счастье. Наверное, «Olhava» про это.

А.: Нередко люди, с которыми мне доводилось общаться, проявляли интерес относительно состояния, что заставило тебя написать музыку для Трны. Поведаешь всем нам, что этому поспособствовало?

Андрей: Это сложный вопрос. Тогда, это было 6 или, может быть, 7 лет назад, я увлекался некими эзотерическими чтениями, про «счастье внутри себя», «здесь и сейчас». Всё то, что я прочитал, ввело меня в эйфорию, действительно, жизнь изменилась, но на каком-то духовном уровне, скорее. Всё, что мы пытались сделать с Серёжей (барабанщик PRINC PERSII - прим. «кулуарчиков») изначально - это подтвердить эти изменения в музыке. Мы не собирались играть концерты, мы хотели получать удовольствие. Конечно, я должен сказать, что написанию музыки предшествовали несчастья, одно за другим, как у каждого юного человека в том возрасте. Но сейчас, сквозь призму прожитых лет, я могу сказать, что та музыка, которую мы играли, и то, что она для нас значила, явились настоящим спасением.

А.: Спасибо тебе за ответ. От себя добавлю, что не только для вас эта музыка стала спасением. Следующий вопрос такой: где тебе понравилось играть больше всего? В каком городе?

Андрей: Да такое быстро забывается. Из последних гигов, конечно, в Мск было очень жарко во всех смыслах (кстати, мы об этом писали. Почитать можно здесь — прим. «кулуарчиков»). Ну а верх всего, наверное, TALLINN MUSIC WEEK, года два назад. Хотя ещё “Vivid” был. Короче, зарубежные фестивали самый топ, трансферы, размещение, чек и прочее.

А.: Расскажи, как вы попали на «Vivid»?

Андрей: Не могу сказать точно, кажется, лейбл помог. Плюс ко всему, парням нужно было заткнуть дыры по лайнапу чем-то таким, как у нас. Это было самое восхитительное наше путешествие.

А.: Перейдём к теме главной новости последних дней. Почему ты выбрал именно такое название — «Olhava»?

Андрей: Я родился в городе Волхов, что в Ленинградской области, имя которому дала река, на которой он стоит. В какое-то время меня заинтересовала история названия. Чёткого ответа я так и не нашёл, но, по одной из версий, название дали скандинавы. «Olhava» - ольховая река.

А.: Я прекрасно помню, как ты мне ставил послушать год назад на тот момент ещё не вышедший альбом. Расскажи, какова была его изначальная задумка?

Андрей: Да, музло придумано уже более года назад, как раз мы записали Трну тогда и не уехали в тур. Я тогда переживал очень сложные времена, всё это должно было называться "награда за верность" в каком-то саркастическом смысле. Что-то вроде того, когда ты делаешь что-то и ничего не получаешь взамен. Но мы решили, что на английский это не так легко перевести в нужном контексте, поэтому на альбоме “Верность” и “Надежда”, две длинных песни.

А.: Кто у вас в команде ответственен за придумывание музыки и текстов? Только ты?

Андрей: Текста в прежних песнях писал Александр Йордаки из группы «Keava», он мой большой друг. Он очень помог в создании всего этого. Новые текста я достал из своих старых архивов.

А.: Кстати, раскрой тайну публике - кто же этот второй участник проекта, помимо тебя?

Андрей: Это никакой не секрет, это барабанщик «Трны» - Тимур. Не представляю, что с кем-то удалось бы делать это в таком формате (улыбается).

А.: В новом альбоме присутствуют звуки природы - горение костра, шум ветра, волн. Какой-то скрытый смысл присутствует в том, в какую именно композицию добавлен данный конкретный звук природы?

Андрей: Нет, смысла в этом нет никакого, это путешествие из ниоткуда в никуда. Мы начинаем слушать это музыкальное повествование у костра, заканчиваем на берегу моря, которого я никогда не видел.

А.: Атмосферные интерсцены между треками, когда стена звука не заканчивается, а треки переходят один в другой очень плавно и без стыков - это было осознанное решение? Или оно так игралось и закрепилось как рабочий вариант?

Андрей: Мы всегда стремимся сделать целостное полотно, чтобы человек мог абсолютно расслабиться во время прослушивания, помедитировать даже, может быть.

А.: Думаю, будет резонно спросить - какие планы на «Ольхаву» конкретно на дальнейшее будущее?

Андрей: Что касается планов с Ольхой - в голове много идей, которые будет непросто реализовать. Но мы постараемся не затягивать со следующим альбомом.

А.: Что на данный момент происходит с твоим проектом The Last Before Falling?

Андрей: «The Last Before Falling», наверное, можно закрывать. То, что я хотел там сказать, в прошлом. Эти вещи меня не так тревожат теперь.

А.: Ты, в принципе, уже очертил для себя жанровые рамки? Или хотелось бы создать ещё один проект когда-нибудь?

Андрей: Да, я думаю, за лето я принял для себя какие-то правила в творчестве, возможно, я впервые подумал о том, чем я занимаюсь, как о творчестве. Не так давно я задался вопросом «зачем?» относительно того, что я делаю. И не нашёл ответа на него. Мне хотелось бы думать, что хоть у кого-то наша музыка создаёт впечатление «ничего». Ничего - это полное отсутствие всего, настоящие холод и пустота, и ты один перед этим, вы только представьте! Это не грустно или весело, это никак. Думаю, непосредственно групп у меня больше не будет, а вот пару эмбиент альбомов я ещё обязательно запишу.

«Мне хотелось бы думать, что хоть у кого-то наша музыка создаёт впечатление «ничего». Ничего - это полное отсутствие всего, настоящие холод и пустота, и ты один перед этим, вы только представьте!»

А.: Если это «ничего» - зачем тогда? Если за творчеством стоит полное отсутствие всего.

Андрей: Это очень сложный вопрос. Для искусствоведов, наверное. А для меня, безусловно, постоянно существует вопросы «зачем» и «почему», но они протекают в какой-то другой плоскости (улыбается). Музыку я не могу не делать, но я, безусловно стремлюсь в ней к этому ощущению. В моём мире нет места людям. Может быть, только одному человеку.

А.: Есть ли какой-нибудь фильм, в котором бы могла прозвучать твоя музыка, на твой взгляд?

Андрей: Ну… Я не смогу ответить на этот вопрос, пожалуй. В моих любимых фильмах всё в порядке с музыкой, кажется. Но я бы хотел, чтобы мы поработали и в таком жанре когда-нибудь, конечно (улыбается).

«Сам у себя я спросил бы:”Чувак, у тебя действительно горят глаза, когда ты делаешь музло?”»

А.: Назови несколько команд, с которыми хотел бы разделить сцену.

Андрей: Это трудный вопрос. Хочется ответить, что с тем, кого слушаю на репите в последние дни - это «Midnight Odyssey». А так, мы уже поиграли с некоторыми любимыми мною группами, среди которых - «Rosetta» и «Caspian», даже «Deafheaven» был. А так, мечта - это, наверное, «Wolves in the Throne Room», «Panopticon», ну и другие группы этого жанра. Да вообще, много их, но с удовольствием бы ещё раз сольник сыграл (улыбается).

Поэзия

А.: Расскажи о своих любимых поэтах.

Андрей: У меня есть любимые стихи, но они меняются в зависимости от обстоятельств. Сходу могу назвать Александра Кочеткова.

Земля! Когда грудь задохнется

Отчаяньем, едким как дым,-

Повей из родного колодца

В нее шелестящим ночным

Дождем. Пролетающих молний

Перо мне алмазное брось,

И грохотом дом мой наполни,

И мраком, и ветром насквозь!

Корнями в родник потаенный,

В незримые звезды лицом,-

Раздвинь потолок закопченный

Сиреневым буйным кустом!

Неслыханных песен потребуй,

К блаженству меня приневоль -

Глазами, в которых все небо,

Руками, в которых вся боль!

1942

А.: Когда ты почувствовал тягу писать собственные стихи?

Андрей: Это ещё сложнее, чем с музыкой. Начал писать в школе, закончил в 2015 году. С тех пор ни одной строчки не написал. Что подтолкнуло, не помню, но, по всей видимости, отсутствие сегодняшних возможностей - когда я могу, наконец, самовыражаться любимыми способами, по сути. Ну, и влюблённости безответные. Мне казалось тогда, что стихи могут изменить мир (улыбается).

А.: Если не целый мир, то мир какого-нибудь человека - точно. Какое же стихотворение на данный момент является последним?

Андрей: Это стихотворение про то, что мы потеряли, когда не были к этому готовы. Думаю, оно действительно последнее:

Мы снов своих блажные дети -

Бежим к другим мирам.

Но на пути обратном расставляем сети,

Чтоб не вернуться больше никогда

К своим мечтам.

Укутан тайной, многолик тот мир,

Что был вчера для нас загадкой.

А я - вернуться рад туда, где средь обид

Я счастлив был. Хотя бы миг

Неповторимый пережить украдкой.

Душа

А.: Как бы ты оценил влияние своей семьи в целом на тебя, как на творца и музыканта?

Андрей: Влияние семьи на меня очень велико. В данном случае, наверное, имеет значение расстояние, которое образовалось между нами. Благодаря ему каждое возвращение домой - настоящий праздник и повод подумать о прошлом.

А.: Есть ли у тебя, так сказать, места силы на природе? Поделишься?

Андрей: Я люблю бывать в местах, в которых я рос. Там вся благодать и красота, в первую очередь, потому что радостные воспоминания связаны со всем этим. У меня было классное детство, благодаря родителям и родственникам. А вообще, много таких мест. Первое, что приходит на ум - Выборг, Монрепо, Конец Света.

Философия

А.: Андрей, такой вопрос — мы вот недавно буквально с М. говорили на тему того, что у многих петербургских команд в музыке присутствует какая-то своеобразная атмосфера, очень сильно выделяющая их на фоне ряда групп из других городов, как минимум. Как думаешь, как можно эту атмосферу описать словами? Роднящую коллективы и дающую право говорить о питерской сцене.

Андрей: Да, думаю, мы схожи в плане атмосферы, потому что вольно или невольно мимикрируем друг под друга. Мы вместе начинали, разрушали барьеры, делали новую музыку для здешних мест. Сейчас мне кажется, новым группам гораздо тяжелей, потому что появились новые барьеры.

А.: Что это за барьеры?

Андрей: Мне кажется, что сейчас новой группе попасть на сцену сложнее, чем раньше. Так называемый порог вхождения вырос, может быть. Но так и должно быть, это проблема роста сцены.

А.: В том числе и потому, что ожидания публики достаточно высоки?

Андрей: Ну да, естественно, публика пресытилась за последний десяток лет. Это обусловлено тем, что класс исполнителей вырос, количество концертов выросло, количество привозов выросло.

А.: Что, на твой взгляд, нужно новой команде сейчас, чтобы пробиться на сцену, найти своих слушателей?

Андрей: Аудитории сейчас нужно рассказать, почему группа классная, принести музыку в дом, тогда, возможно, слушатели придут на концерт.

А.: Что такое успех в твоём понимании? Какого успеха ты бы хотел для себя?

Андрей: Успех - это когда результат такой, какой задумывался изначально. Когда то, что тебе нравится, приносит деньги и окупает себя. Слово «успех» само по себе говорит о фидбеке. Давай так, я делаю музыку, которую хочу, потом думаю, как её продать. У нас в тусовке почему-то негативное отношение к деньгам, но они творят чудеса. Я же, конечно, хочу, чтобы музыка продавалась.

А.: Понимаю. Какое количество заинтересованной публики ты бы хотел иметь?

Андрей: Ну я не знаю, мне кажется, это от лукавого. В прошлой статье (на момент беседы прошлой статьёй была эта — прим. «кулуарчиков») вы сказали, что не хотите, чтобы качественная музыка играла из каждого приёмника. Я хочу этого. Это будет означать, что хорошая музыка интересна людям. Что же в этом плохого? Такого не будет, конечно, но всё же. Мы очень зациклены на субкультурах и прочем, и зачастую субкультуры - это лишь повод прикрыть своё ничтожество в каких-то аспектах. Делать качественно и красиво - это всё, что мы должны делать, раз уж достигли какого-то уровня, когда от нас как раз это качественное и красивое ждут.

А.: О качестве никто не говорит - вы, бесспорно, являете мастерство. Мне интересен масштаб гипотетического признания. То, как ты сам оцениваешь себя, вас.

Андрей: Я считаю, что мы должны рубиться на фестах, а не в подвалах, но тут много подводных камней (улыбается).

А.: Вот это уже больше то, что я хотела бы услышать. Я сама хотела бы вас слушать в красивых залах с хорошим звуком.

Андрей: Я тоже. Вот успех будет, если не придётся работать на нелюбимой работе. Но я думаю, тут не только нам расти надо, а всей сцене.

А.: Если бы ты брал интервью у самого себя, какой бы вопрос задал?

Андрей: Сам у себя я спросил бы:”Чувак, у тебя действительно горят глаза, когда ты делаешь музло?” (улыбается).

А.: Это что-то про внутреннюю сверку с собой?

Андрей: Это про то, что иногда я сам ничего не хочу, включаюсь только в процессе. Мне интересно, горят ли глаза у режиссёров, типа Звягинцева. Или они просто так снимают, как иногда я играю музыку.

В интервью использованы фотоматериалы, принадлежащие Андрею.