Очерки истории поселка Мещерское
На крупномасштабной карте Навашинского района есть маленькая точка обозначенная как п. Мещерское. Жителей там на сегодня числится 22 человека. А когда-то это был большой поселок, представляющий энергетическую отрасль – торфодобывающую промышленность не только в РСФСР, но и в царской России. В СССР в предвоенные и послевоенные годы эта отрасль промышленности была важнейшей наравне с угледобывающей и имела такое значение, как сегодня нефтегазовая. Называлось это географическое место района Мещерская группа торфяных болот, в которую входили болота Масловское, Шикановское, Сонинское.
Название Мещерское встречается очень часто в топонимики нашего края. Происходит вероятнее всего, от слова Мещера. Этимологический словарь указывает, что это название района Приочья, а также древнего финно-угорского племени, обитавшего в этом районе (Рязанская, Тамбовская, Пензенская губернии), к юго-востоку и востоку от мери (см. мегря), др.-русск. мещера (свидетельства XIV-XVI вв; см. Барсов, Очерки 240 и сл.).
В Навашинском (тогда еще в Мордовщиковском) районе головным поселком торфоразработок было Мещерское, где находилась центральная контора с АТС, пожарная часть, механические мастерские, кузница, столярка, камерон (водозаправочная станция для паровозов), огромный по тем временам клуб, фельдшерско-акушерский пункт, начальная школа №25, пекарня, магазин, большая столовая, общественная баня, многочисленные склады и бараки для вербованных временных работников, железнодорожная станция (разъезд Сонино). Когда в округе еще не было электрического освещения, на Мещерском оно было от самостоятельной дизель-генераторной электростанции. А в клубе даже были гостевые комнаты, подобие гостиницы.
Освоение месторождения торфа начато в 1916 году, однако строительство поселка началось еще раньше, примерно в 1912 году. Один из старожилов Андрей Васильевич Беляков в 1978 году в беседе со мной рассказывал, что как начали строить «казанку» (Казанскую железную дорогу), на этом участке стали строить и первый дом. Этот дом стоит до сих пор, двухэтажный деревянный на четыре семьи. Но изначально его строили, как контору, из окна которой можно было наблюдать работу на карьерах, которые начинались в 50 метрах от дома.
Одновременно с домами, социальными и промышленными постройками вели узкоколейную дорогу, которая проходила непосредственно через поселок, разрезая его вдоль и поперек со стрелками и тупиками. Кстати говоря, это уникальная узкоколейная дорога с шириной колеи 1067мм. (в принятых на тот момент мерах длинны – 3 фута 6 дюймов). Обычные узкоколейные дороги были значительно уже. Таких же дорог в России было всего две. Одна из них Сахалинская железная дорога, принадлежащая компании «РЖД», вторая - обслуживала Кулебакский металлургический завод.
Из истории узкоколейных железных дорог
В 1894-х году вступила в строй магистральная линия узкоколейной железной дороги Кулебаки — пристань Липки на реке Оке (окрестности нынешнего города Навашино) протяжённостью около 32 километров. Река Ока в то время служила основным путём для транспортировки оборудования и продукции Кулебакского горного завода. Появление узкоколейной железной дороги позволило значительно увеличить объём сбыта продукции.
В 1912 году вблизи пристани Липня была открыта станция Навашино на новой железнодорожной магистрали широкой колеи — Люберцы - Арзамас. Станция Навашино стала пунктом перевалки грузов на узкоколейную железную дорогу (станция Мордовщик). Значение водного пути снизилось.
В 1920-х годах на участке Навашино — Кулебаки узкоколейная железная дорога была перестроена на широкую колею. Но приблизительно в то же самое время началось строительство узкоколейных путей к востоку и югу от посёлка (с 1932 года — города) Кулебаки. Известно о следующих линиях: Кулебаки — торфомассив у села Мурзицы (торфовозная), Кулебаки — торфомассив у посёлка Ульищи (торфовозная), Кулебаки — торфомассив вблизи посёлка Мещерское (станция Сонино – Люберцы Арзамасской железной дороги), Кулебаки — Меляево — Гремячево (предназначалась для вывоза доломита и щебня из карьеров в Гремячево), Кулебаки — Серебрянка (лесовозная).
Линии на Мурзицы и Ульищи были построены еще в 1870-х годах. Торфовозная линия на Мещерское была построена позднее, имела разноуровневое пересечение с Люберцы-Арзамасской железной дорогой. На участке Кулебаки — Первомайский существовал трёхниточный путь (1067 мм/1520мм). На предложенной топографической карте указана эта дорога – Первомайский-Мещерское.
Однако на ней нет участков дороги, которые проходили до торфопунктов Сонинский (7 км.) и Масловский I, II (4-5 км.) Впоследствии при закрытии торфоразработок вся эта торфовывозная узкоколейка была разобрана, и от нее остались только насыпи, которые служат как грунтовые дороги и ориентиры для грибников и жителей округи.
Как уже говорилось, это были торфовывозные узкоколейные пути. Однако из Кулебак через Первомайское на Мещерское поставлялись материалы, промышленные и продовольственные товары из ОРСа и Райпотребсоюза. Снабжение магазина и столовой осуществлялось, как из Натальинского сельпо на подводах или пригородном поезде, так и по этой узкоколейке. На ней было много вагонеток, которые использовались для внутренних перевозок группы Мещерских торфяных болот, в том числе для бытовых целей (дрова, сено и т.п.).
Существовала еще механическая дрезина открытого типа на карбюраторном двигателе. Она в основном перевозила людей, как до Первомайской станции, так и на Масловский, Сонинский и Шикановский участки. Она также перевозила нашу футбольную команду на матчи или художественную самодеятельность на концерты. Как умудрялись умещаться на ней столько людей, трудно представить. Здесь на фото запечатлена эта колоритная техника.
Обслуживала эту узкоколейную дорогу специальная ремонтная служба, которую возглавлял Хрунков Степан Васильевич. В зимнее время приезжал снегоочиститель из Кулебак. Старожилы рассказывали, что во время войны летевший из Горького немецкий самолет обстрелял из пулемета стоящий у водокачки паровоз. Из трех членов экипажа паровоза двоих убило, а Игрушкину Александру Ивановичу изрешетило осколками ноги, после чего его комиссовали с паровоза и назначили начальником нашей водокачки (камерона).
Мещерское торфяное болото
Но вернемся к Мещерскому торфоболоту. Торфоразработки на нем начались еще до революции 1917 года, а наибольшее ускорение они получили в 30-е годы и первые послевоенные годы одновременно с развитием Кулебакского металлургического завода. Естественно, что ударно работали торфяники и во время войны. В областном архиве обнаружена запись про бригаду торфянников Сонинского участка, которые в 1943 году в два раза перевыполнили план под лозунгом «Все для фронта – все для победы!».
Следует отметить, что государство больше внимания и поддержки оказывало энергетическим отраслям. Пелагея Григорьевна Белякова рассказывала: «У нас на болоте рабочим давали карточки, а в деревнях в это время люди с голода пухли; ели крапиву, лебеду и прочий подножный корм».
Мещерское головное предприятие, расположенное на втором участке, объединяло еще 1, 3, 4 и 5 участки. Только на Мещерском в 1932 году работало 15 гидромашин по добыче торфа. На каждой машине трудилось до 30 человек. Много приезжало на сезонные работы, так называемых вербованных, из соседних республик (в основном Мордовии) и ближайших областей и не только. По воспоминаниям натальинского краеведа Семена Кузьмича Баландина, были разнарядки и на близлежащие деревни и села по направлению жителей на сезонные работы. Из местных деревень на работу добирались сами, а приезжие, по нескольку сотен, селились в бараках. Когда заканчивался сезон, население поселка сокращалось. Тем не менее только на Мещерском проживало около тысячи человек.
Глядя сегодня на эту зарастающую лесом местность, удивляешься, как могло разместиться здесь такое большое производственное хозяйство и такое количество людей. Но вот передо мною фотография учащихся Мещерской начальной школы начала 50-х годов. Школа была, как бы сейчас сказали, малокомплектной, два учителя учили одновременно по два класса. Тогда это были Татьяна Ивановна Федулова и Анна Ивановна Борисова. На снимке можно насчитать 22 ученика только в одной смене, следовательно, в школе их училось около 50 человек (не все попали на фотографию). А сегодня даже в Натальинской средней школе учится всего 130 детей.
После окончания начальной школы все мещерские ученики переходили в Натальинскую среднюю школу, а с Масловского торфяного болота и р. Велетьма ездили учиться в Муром или Навашино. Мы же, мещерские, каждое утро в 6 ч. 30 мин. выходили из дома и пешком 5 км шли в школу, обратно возвращаясь на пригородном рабочем поезде, который в народе звали «трудовым». Если же учились во вторую смену, то домой приезжали около 9 часов вечера («трудовой» шел поздно, его расписание подстраивалось под рабочие смены, а не под школьников). Наверное, это была одна из причин, что наши парни и девчата старались после семилетки (потом восьмилетки) уйти учиться в ПТУ (раньше РУ) или техникум, а некоторые устроиться на работу.
Поколение, которое ходило этим путем до нас, было более отчаянное и ездило на товарных поездах, притормаживая (ручным тормозом?!!) перед мостом через Тешу, прыгая на ходу в снег. Но после того, как Леша Чумаков в 6-м классе попал под поезд и чуть не погиб (ему ампутировали ногу), эти рискованные поездки прекратились.
В целом эти походы в школу мы переносили хорошо, а на обратной дороге в курящих вагонах поезда осваивали азы игры в карты, народную разговорную речь и другие детали образа жизни трудового люда.
Как вспоминал Александр Павлович Тюрин, в то время он учился в ремесленном училище: «Среди этих работяг слышу в одном из купе какой-то мужик говорит о большой политике, переписке Рузвельта Черчилля – Сталина, да так грамотно, что я спросил у соседа: «Это кто?» А мне в ответ: «Это дядя Миша-Архимед с Мещерского болота». Это был мой отец, приехавший дослуживать в ГУАС после войны. По национальности грек, да к тому же умный, потому и прозвали его «Архимедом». Я же по традиции стал «Архимедиком».
Сначала отец после демобилизациии из армии работал в магазине на Сонинском торфоучастке, потом его перевели в большой магазин на Мещерское. Одно время он был председателем Натальинского сельпо, но по известной «русской, а не греческой» болезни покинул этот пост. На память от него остался дневник, который он вел восемь месяцев в 1951-52 годах. Очень любопытный документ. Возможно, какие-то фрагменты я опубликую, чтобы показать, как жили наши родители в то время. Кстати говоря, он был главный организатор художественной самодеятельности и спортивной жизни на посёлке. Ни отдел культуры, ни спорткомитет района не имели к этому никакого отношения.
Перед вами любопытная фотография работников Сонинского торфоучастка в 1948 году.
Обратите внимание на сидящего в центре. Это дядя Егор Маслов. Впоследствии, он после ухода на пенсию вел большую миссионерскую деятельность по сохранению православных традиций и обрядов в округе. Они группой, в которой были и мои две тети, отпевали покойников, даже организовали в старой деревянной церкви у кладбища подобие алтаря и молились. Мне, бывшему тогда атеистом, приходилось беседовать с ним на религиозные темы, когда мои тетки приглашали его на могилы предков помолиться за упокой их души. Я его очень уважал, он отпевал моего отца. А вот мать отпевал заочно, т.к. я по глупости своей не разрешил это делать при людях, потому что она была партийная, а я работал в Борском горкоме КПСС. Если бы живы были мои тетки, то этот номер у меня не прошел бы, но тут я «командовал парадом». Это была моя, к сожалению, последняя встреча в 1981 году с Егором Ивановичем Масловым.
Энтузиазма в работе в послевоенные и 50-е годы было с избытком. Несмотря на то, что в те времена была 6-дневная неделя, проводились в весенне-летний сезон «воскресники». Один из них я помню. Весь поселок от мала до велика, а не только те, кто трудился на торфопредприятии, в воскресный выходной выходили на работу. Производственные бригады заняты были на добыче торфа, а остальные на вспомогательных работах. В основном это была отгрузка торфа в вагоны-фуры. Мы, дети всех возрастов, принимали участие вместе с родителями. После работы нам, детям, покупали конфет и хлеба, а взрослые собирались в клубе на общую гулянку. Закуску несли и собирали со всего поселка, покупали водку и веселились, как и положено русским людям. Есть знаменательная фотография, сделанная после майского 1954 года воскресника на фоне клуба, где проходила подобная вечеринка. На этом фото изображены руководители предприятия, рабочие и служащие, что является подтверждением демократичности жизни и досуга жителей нашего поселка.
Электричество в поселке, как я уже говорил, было, но только в зимнее время, поэтому радиоприемники были на батареях. Самым шикарным по тем временам считался радиоприемник «Родина». Приемники были не у всех, поэтому был обычай ходить в гости слушать радиоприемник. В моей памяти сохранилась картина. Мы сидим на завалинке у Шумкиных (приемник стоит на подоконнике) и слушаем репортаж известного комментатора Вадима Сенявского о футбольном матче «Спартак» - «Динамо». В той игре запомнился эпизод, когда Симонян с 3 метров не попал в пустые ворота. Тогда у нас во время наших футбольных баталий появилась поговорка: «Ну ты как Симонян», если кто-то не попадал с выгодной позиции, хотя лучший бомбардир СССР того времени явно не заслуживал такой памяти. Мы были наивны и верили в различные легенды о смертельных ударах и вратарях-обезьянах.
Надо сказать, что автономное электричество сослужило плохую службу жителям. Когда закрыли торфоразработки, то прекратилось электроснабжение. Поскольку проводить его надо было далеко из Натальино (5 км), нам долго свет не проводили: далеко и дорого для неперспективного поселка. Все школьные годы мы провели с керосиновой лампой. Когда появились телевизоры, в округе у нас на Мещерском их не было. Мы ездили смотреть футбол или хоккей в Натальино к Фоминым или на разъезд Валтово к Поздышевым. Битва за свет продолжалась долго. Мой отец активно в этом участвовал и писал во все инстанции, в т.ч. в районную газету. У меня сохранилась неотправленная рукопись его письма под названием «Приглашение Федоту» (был тогда в газете сатирический персонаж). В стихотворной форме говориться и об отсутствии света, о неработающем клубе, скудном ассортименте магазинов.
И только в конце 60-х годов на поселке появилось электричество. Но почти одновременно (или раньше) была закрыта начальная школа и немногочисленные ученики стали ездить в школу в д. Родяково. Дольше всех продержался магазин, в котором в последние годы торговала моя соседка из двухэтажного дома Семенова Галина Александровна.
Сегодня на Мещерском почти не осталось коренных жителей, но дома используются как бывшими жителями, так и приезжими, в том числе москвичами, как дачи. Там не редкий гость – наш земляк Серегин Станислав Владимирович – мастер спорта международного класса по скоростному бегу на коньках, член сборной СССР в 60-70 годы. Кстати говоря, в двухэтажном доме проживал с мамой известный навашинец – Нурибеков Жан Гусейнович.
P.S. В настоящее время из старожилов в посёлке проживают Иванов Александр Фёдорович с супругой Алевтиной и его старший брат Николай Фёдорович с супругой Валентиной, Алексеев Василий Степанович, Храмов Александр Васильевич с супругой Антониной, Кузнецова Валентина, Веснина Вера Николаевна, Семёнова Галина Александровна. Остальных мещерских земляков жизнь разбросала по городам и весям нашей большой Родины – СССР. По моим неполным сведениям Игрушкины проживают на Украине и в Тольятти, Федуловы в Кулебаках и Ульяновске, Малышевы в Ильичевске, Захарчуки на Украине, Каторгины в Новосибирске, Беляковы и Крутовы на Урале, Чумаковы в Обнинске, Кочетковы, Камневы, Распопины, Бурыблины в Муроме, Кекины в Нижнем Новгороде и Москве. Очень многие проживают в Навашино, Кулебаках и в ближайшей округе. Пусть простят меня, что не всех перечислил и вспомнил. Но думаю всем интересно будет прочитать это незатейливый рассказ о нашей малой Родине.
С уважением и доброй памятью к своим землякам, кандидат социологических наук, член союза журналистов РФ, почётный гражданин городского округа г. Бор - Серафимов Михаил Михайлович
