ФИГУРА ТРЕТЬЯ. ГОЛЛАНДСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ 1799 ГОДА

Предположительно и русская песня «Ой да ты калинушка», и барабанный бой «Аглицкая зоря» появились в результате неудачной англо-русской экспедиции в Голландию в 1799 году.

ПЕСНЯ

В отношении песни это предположение основывается, видимо, исключительно на тексте песни (Ой, да корабель плывет, / Аж вода ревет. / Ой, да как на том корабле / Два полка солдат). Действительно, в рамках голландской экспедиции 1799 года морем в Голландию был перевезен семнадцатитысячный русский корпус; были среди войск и казаки — но уральские и, видимо, всего несколько десятков, поэтому если появление песни действительно связано с Голландской экспедицией, то упоминание Тихого Дона — это, скорее всего, уже более поздняя переделка.

А.Я. Дубянский, участник экспедиции, перечисляет в своих воспоминаниях силы, которые должны были принять участие в операции:

“Полки Фанагорийский гренадерский…, Павловский гренадерский…, Белозерский мушкетерский…, Днепровский мушкетерский…, егерский Генерал-Майора Сутгофа, Таврический гренадерский…, Тобольский мушкетерский…, пять сводных гренадерских баталионов…, эскадрон Лейб-гусар…, два баталиона главной артиллерии…, рота пионер и тридцать Уральских козаков, должны были составить осмнадцатитысячный корпус на жалованье и продовольствии Английского кабинета, и в Ревеле сесть на Английские военные корабли и транспорты, для произведения совокупного десанта на берегах Батавской Республики» (Дубянский А.Я. Записки военнопленного российского штаб-офицера во время Голландской экспедиции 1799 г. // Сын Отечества, 1824. Ч. 92, № 9—14).

Отсылая появление песни к 1799 году, часто почему-то пишут о кораблях, затонувших в бурном море вместе с двумя или даже тремя полками казаков, но, как видим, казаков среди войск было совсем мало. Не нашёл я и упоминаний о кораблях, потерпевших крушение во время Голландской экспедиции. Однако английским транспортным судам с русским десантом пришлось преодолевать бурное море, и вполне возможно, что текст песни мог быть навеян именно этими обстоятельствами. Вот так описывает плавание Дубянский:

«Ружья, сумы и патроны отобраны были ещё на рейде, и сложены порядком в интрюм. Каждая рота сделала на своей аммуниции на-скоро особые знаки, ибо Англичане торопились и спешили в открытое море. В двух деках солдаты лежали рядом один возле другаго, так что по тесноте едва пошевелиться можно было; между рядов ног посредине в длину дека оставлен был проход. Над головами каждых двух рядов висела койка, и в ней по солдату. Корабль уподобился бочке, плотно укладенной рядом сельдями. Пока попутный ветр нес корабль на всех парусах, мы попевали веселыя Руския песенки, прохаживались по шканцам, попеременно выводили на свежий воздух людей из деков, а как ветер разыгрался, усилился, взволновал дно морское, поднял пенистыя волны выше деку, и наконец в виду Борнгольма сделался настоящим штормом, когда противным ветром линию флота нашего разстроило, и мы принуждены были лавировать, когда люки в корабль опустили и деки закрыли, тогда всякой полз в свою койку, пение замолкло, и дало место унылому оханью и сну твердому».

Однако в целом понятно, что в реальности песня могла быть вдохновлена каким-угодно случаем перевозки войск морем.

СИГНАЛ

Другое дело — аглицкая или англинская зоря. Предположение о том, что её заимствование было связано с Голландской экспедицией 1799 года, кажется мне гораздо более обоснованным по следующим причинам.

Период появления сигнала

Насколько мне известно, «Аглицкая зоря» впервые появляется в русских источниках в начале XIX века — в различных наставлениях для егерей, датируемых с 1806 по 1818 годы (см. Ульянов, И.Э., «Эволюция наставлений по подготовке егерей в России и егерское учение в 1812 г.»). Встречается она и в рукописи Копейкина, которая была составлена не ранее 1810 года. Правда, этот сигнал отсутствует в «Правилах, относящихся к цельной стрельбе вообще, и к обучению стрелка в особенности» генерал-лейтенанта Ф.Ф. Штейнгеля 1811 года (см. статью И.Э. Ульянова «Наставления генерал-лейтенанта Ф.Ф. Штейнгеля для стрелков»). В нотах же 1832 года он уже перечислен в составе боёв, «ныне не употребляемых», после чего он уже больше не появляется в нотных сборниках РИА.

В более ранних доступных мне источниках, например, в «Примечаниях о пехотной службе вообще и о егерской в особенности» Кутузова (1786 год; включая, видимо, более поздние приписки Аракчеева с перечислением егерских боёв), а также в «Собрании разных егерьских правил, выбранных из тактических записок и сообразованных в сходствие Устава г[енерал]-м[айором] и к[авалером] Рачинским» (1799 год), приведён подробный список егерских сигналов для барабана и валторны соответственно, но «Аглицкая зоря» в них не упоминается. Таким образом, можно предположить, что она была заимствована у англичан приблизительно с 1799 по 1818 годы (исходя из того, что изо всех егерских наставлений начала XIX века, где упоминается этот сигнал, точная дата составления есть только у «Правил рассыпного строя или наставление о рассыпном действии пехоты» 1818 года). Возможно, наставления генерал-майора Штейнгеля, составленные в 1811 году, ограничивают этот период 1811—1818 годами, поскольку в них нет именно этого сигнала, хотя указано большинство остальных егерских боёв.

Во время или после?

Если мы всё же возьмём расширенный период (1799—1818 годы), то, насколько мне известно, наиболее тесное и масштабное взаимодействие между русскими и английскими войсками происходило в эти годы только в рамках Голландской экспедиции 1799 года, длившейся около трёх месяцев с августа по ноябрь 1799 года (кроме неё была ещё, например, высадка сопоставимого русского корпуса с помощью британского флота в Неаполе в 1805 году, совместная кампания в Германии в том же году, наконец, совместная оккупация Франции союзниками).

Но Голландскую экспедицию выделяет то, что после её провала русский экспедиционный корпус был эвакуирован в ноябре 1799 из Голландии и размещён на контролируемых Великобританией островах Джерси и Гернси в Ламанше, где он «застрял» до июля 1800 года. Можно предположить, что именно в этот период с ноября 1799 года по июль 1800 года русские барабанщики имели возможность выучить новый для них сигнал. До этого условия для разучивания чужих барабанных боёв были не самые благоприятные: перевозка на транспортных судах по бурному морю; высадка, боевые действия в Голландии в сложных операционных и погодных условиях (один из мемуаристов-англичан отозвался об осени 1799 года как о самой «сырой и некомфортной», какую он только помнил (см. Смирнова, М.А., «Мемуары о Голландской экспедиции 1799 г.: источниковедческий обзор»)), отсутствие палаток при отсутствии любых других укрытий и материалов в местных песчаных дюнах (Дубянский называет их «кучугурами»), неудачный исход экспедиции и нарастающие разногласия между союзниками и т.д. — всё это, надо полагать, мало способствовало изучению новых музыкальных сигналов. Например, Дубянский, описывая взаимодействие с англичанами во время экспедиции, пишет в своих мемуарах в основном о боевых действиях. Аналогичным образом и английские мемуаристы, участники экспедиции, описывают в основном боевые действия или боевые качества русских войск, но почти не касаются каких-то «бытовых» моментов (см. например, Memoirs of the Principal Events in the Campaigns of North Holland and Egypt; together with a brief description of the islands of Crete, Rhodes, Syracuse, Minorca, and the voyage in the mediterranean by Major Francis Maule; Narrative of a Private Soldier in His Majesty's 92d Regiment of Foot, by George Billany/Blennie; Twenty-Five Years in the Rifle Brigade by Willian Surtees).

После эвакуации из Голландии русские войска несколько недель находились на английских кораблях, насколько я понимаю, в порту Ярмута и, видимо, даже имели возможность сходить на берег, поскольку в Ярмуте один из русских солдат был посажен в английскую тюрьму за воровство (см. статью А.А. Куницына «Из истории англо-русской экспедиции в Голландию в 1799 г. Русские войска на британских островах Джерси и Гернси (1799—1800 гг.)»). Но после подобных инцидентов английское правительство решило отправить их подальше от Англии и разместило их до лучших времен на островах Джерси и Гернси в проливе Ламанш.

И вот уже здесь вполне могли сложиться условия для перенимания новых барабанных сигналов. На этих островах уже располагался английский гарнизон (до 8 тыс. человек только на Джерси, согласно запискам местной жительницы Филиппы Маретт о пребывании русских войск на о. Джерси (Philippa Marett, Memoirs of Russians in Jersey, https://members.societe-jersiaise.org/geraint/russians/mar1799.html).

В связи с этим возникли проблемы с размещением русских войск на островах, но так или иначе эти проблемы были решены. Судя по сохранившимся сведениям, на островах у русских войск были определённые проблемы со снабжением, дисциплиной и т.д., но в целом, видимо, отношения между русскими и англичанами (и местными жителями, говорящими на местном диалекте французского языка) складывались более-менее неплохо, по крайней мере у офицеров: в частности, местные жители устраивали пиры и балы в честь русских офицеров (см. А.А. Куницын, «Из истории англо-русской экспедиции в Голландию в 1799 г. Русские войска на британских островах Джерси и Гернси (1799—1800 гг.)»).

Вполне возможно, что именно в этот период русские барабанщики могли познакомиться в относительно спокойной обстановке с ежедневно исполняемыми британцами гарнизонными музыкальными сигналами (Camp Duty), к которым относится и Taptoo (напомню, что ранее мы пришли к выводу, что основой для русского сигнала «Аглицкая/англинская/английская зоря», скорее всего, были Taptoo Singlings и Taptoo Doublings, элементы английского аналога «Вечерней зори» (Taptoo/Tattoo), представлявшего собой относительно сложную церемонию завершения дня).

Не исключено, что они даже принимали участие в подобных церемониях. Дело в том, что в истории британской сигнальной музыки есть подобный пример совместного исполнения и заимствования чужих сигналов. Так, церемония английской (а впоследствии и американской) «Утренней зори» (Reveille) состоит из английской, шотландской, французской, австрийской и голландской «утренних зорь», что отражено в их названии; причём гессенская зоря явно заимствована у французов и, видимо, поэтому в некоторых источниках она называется французской. Существует гипотеза, что англичане заимствовали утренние зори у своих союзников во время Войны за испанское наследство (1701—1714 годы), среди которых были и австрийцы (в составе Священной Римской империи), и голландцы (Республика Соединённых провинций). Гессенские войска регулярно нанимались англичанами для ведения войн, а шотландцы и вовсе были в Унии с англичанами с начала XVIII века. В любом случае военных контактов между англичанами и перечисленными нациями было предостаточно. Некоторые исследователи предполагают, что при совместном стоянии лагерем войска союзников могли по очереди играть свои национальные «утренние зори» (подробнее об истории английской/американской Reveille на английском можно прочитать здесь: https://www.historicdrumming.com/british-american-drumming/american-reveille/). Также предполагается, что церемония вечернего отбоя (Taptoo) также состояла из нескольких мелодий, между которыми звучали те самые барабанные Taptoo Singlings и Taptoo Doublings; правда, неизвестно, какие именно мелодии исполнялись (есть только указание, что это были «популярные/любимые мелодии» (favourite tunes). По идее, барабанные Singlings и Doublings вполне могли запомниться русским лучше, поскольку они звучали в начале церемонии Taptoo и повторялись между каждой мелодией, да и выучить и перенять их было проще. В той же Reveille звучат более сложные, не повторяющиеся барабанные бои, которые выучить было бы сложнее…

Безусловно, все эти моменты, касающиеся возможного участия русских барабанщиков в подобных церемониях и заимствования сигналов, — это всего лишь умозрительные предположения, которые, к сожалению, не подтверждаются какими-либо воспоминаниями местных жителей или русских участников экспедиции, попавших на Джерси или Гернси (только два русских участника оставили мемуары о Голландской экспедиции: адмирал Чичагов, который принимал участие лишь в морской части экспедиции до сентября 1799 года, и уже упоминавшийся Дубянский, который, к сожалению, попал в плен к французам ещё в Голландии). Тем не менее, как мне представляется, именно размещение русского экспедиционного корпуса на островах Джерси и Гернси создало вполне благоприятные условия для заимствования чужого барабанного боя, учитывая, что на островах находилось несколько русских тысяч солдат, среди которых было множество барабанщиков, — именно это обстоятельство (ещё одно умозрительное предположение) могло способствовать тому, что «Англинская зоря» стала достаточно хорошо знакомой русским войскам, чтобы её можно было использовать впоследствии в качестве одного из егерских боёв.